Евгения Спащенко – Терновая ведьма. Исгерд (страница 16)
– Может вы, деревца, подскажете, как поступить?..
На коре блеснули капельки медовой смолы. И тут мысли Изольды просветлели: да ведь в Тьер-на-Вьёр с ней прибыл тот, кто способен вернуть речь сосновой роще! Нужно лишь разогнать застоявшийся воздух.
– Хёльмвинд! – Принцесса стремглав понеслась со склона. – Сюда!
Не дожидаясь, пока он соизволит явиться на зов, она вскарабкалась на прибрежный утес и крикнула еще громче:
– Хёльм!
– В чем дело? – заворчал ветер за ее спиной. Он вернулся мгновенно, но, убедившись, что колдунья цела и невредима, поспешил стереть с лица непрошеную тревогу.
– Я кое-что придумала. – Вид у Изольды был воодушевленный.
– Всполошить воплями округу?
– Почти. Только вместо криков мы используем ураган. Хорошая встряска этому месту не повредит.
Верховный состроил озадаченную гримасу.
– От озерной воды у тебя жар? Или завороженный тьер-на-вьёрский лес лишает остатков здравого смысла?
– Хотя бы дослушай, – пламенно возразила принцесса. – Сами сосны подсказали мне, как поступить…
– Неужели? – Хёльмвинд скользнул глазами по молчаливой роще. Озабоченное выражение вновь проступило под маской превосходства. – Не следовало, видимо, оставлять тебя одну…
– Хватит намекать на мое безумие! Я нахожусь в здравом рассудке.
– Потому ведешь беседы с деревьями?
Принцесса уже раскрыла рот, чтобы выпалить достойный ответ, но тут вмешался подоспевший издалека Лютинг.
– Изольда, что у вас стряслось?
Он пустился сюда, как только услышал крик, но ветра обогнать не сумел.
– Твоя жена помешалась, – пожал плечами верховный.
– Неправда. – Принцесса вздернула подбородок. – В голову мне пришла чудесная идея, а Хёльм, вместо того чтобы внять ей, упирается.
Говорила она четко, размеренно. Таальвену хватило одного беглого взгляда, чтобы убедиться: с разумом девушки все в порядке.
– Какая идея?
– Хочу, чтобы Хёльмвинд полетал кругами…
– Еще чего! – спесиво фыркнул северный владыка. – Я тебе не Зефир – мельницы вертеть.
Пришлось терновой колдунье призвать на помощь все самообладание, чтобы не дернуть его за рукав.
– Ты не понимаешь, без ветра здешние края словно в беспамятстве – спят и грезят о том, чтобы кто-нибудь разрушил чары древнего сна. Нужно их растормошить, всколыхнуть как следует… Из нас троих лишь ты способен на такое.
Верховный воззрился на девушку сверху вниз. В голубых глазах ясно читалось заветное «пожалуйста», и ветряное сердце дрогнуло. Не откажешь ведь сладкоголосой упрямице.
– Закружись вихрем, подними ураган, – почуяв победу, просияла принцесса. – Пусть буря накроет эти немые просторы!
Пойманный в плен колдовского голоса, Хёльмвинд сдался: как марево, растворился в воздухе, неспешно поднялся к небесам и описал большой круг над озером.
– Еще, – повелела Изольда, подмечая, как оживает водная гладь.
Ветер взметнулся выше, набирая силу, закружил по спирали. Сосны под его крылом восторженно скрипнули.
– Сильнее! – Принцесса запрокинула голову. Мощь верховного пьянила, будто принадлежала ей самой.
– Как скажешь, – хмыкнул Хёльмвинд с высоты, стрелой сигая к противоположному берегу. Раздался удар по воде, тучи брызг и песка поднялись в воздух. А затем, осыпая головы спутников снежинками, ураган бросился на рощу.
От ледяного порыва Таальвену пришлось спрятаться за скалу, заслонить слезящиеся глаза. Но принцесса только захлопала в ладоши.
– Дуй крепче!
Мгновение, и над озерной поверхностью разразился настоящий шторм: чудовищные волны превратили ее в кипящий котел, острые льдинки, звеня, проливались колючим дождем. Хёльмвинд вился и буйствовал, не принося, впрочем, никакого вреда природе. Сторонился он и Изольды, оберегая ее, насколько мог, от натиска стихии.
Деревья под неспокойным прикосновением верховного встрепенулись, словно живые, заскрипели, заголосили. И было в этом привычном звуке нечто таинственное, будто сосны, молчавшие тысячи лет, хором запели забытую песню.
– Лети, лети, Северный ветер, пускай этот мир вздохнет наконец и скинет оковы проклятого сна!
Лютинг завороженно глядел, как пенятся брызги у ног принцессы. Ладони ее были воздеты к небесам, непокорные кудри швыряло из стороны в сторону, колючки на коже змеились. Казалось, Изольда едва удерживает равновесие на скользкой скале, – еще секунда, и неистовый порыв столкнет ее в яростную пучину.
Но стан ее оставался ровным, будто невидимые цепи сковали колдунью. Губы ее шевелились – даже сквозь шум волн принц слышал дивную песню.
Как бисер, певунья нанизывала слова на нить сложной мелодии, звук за звуком возрождая ее из небытия. Она пела о прошлом Тьер-на-Вьёр, и, постигнув суть древних куплетов, можно было узнать, откуда взялись волшебные зеркала.
Строки в голове принцессы внезапно оборвались, мелодия смолкла, так и не пойманная до конца.
– Прошу, покружи быстрее, – взмолилась Изольда, ища глазами бесплотного Хёльмвинда.
Она обязана завершить начатое, иначе тоска навсегда поселится в сердце. Но грянувший с небес голос вернул колдунью к реальности.
– Если позволю буре разгуляться, ты замерзнешь насмерть, но до того ураган сметет тебя в озеро.
Лишь сейчас принцесса заметила, как страшно окоченела. Лица она почти не чувствовала, губы горели, зато платье и плащ совсем высохли.
Поймав напоследок лишенный формы, но послушный ее желаниям вихрь, Изольда вздохнула и опустила затекшие руки.
– Драконья песня…
Нахлынувшая печаль понемногу отпускала, оставляя взамен непосильную усталость.