Евгения Спащенко – Кейптаун, которого нет (страница 8)

Жестом Шахрийяр приказал мне не мешать ему.

«Можешь понаблюдать, если хочешь», – говорила его улыбка.

Напротив пила чай юная девушка. Я слышала это по голосу, хотя и не видела ее лица.

– У меня нет выбора, – скорбно говорила она. – Отец сказал, что выдаст меня замуж, так или иначе. Если не за этого купца, то за следующего. Но никогда, заявил он, я не стану женой простого каменщика…

Несчастная начала громко всхлипывать, и хозяин чайной беседки протянул ей белый батистовый платок.

– Но вы любите его?

– Люблю, – рыдая, кивнула гостья. – Да что толку, если мы не сможем быть вместе?

– Раз вы сумели прийти сюда, значит, отец не держит вас взаперти, – вслух рассуждал Чайный Вампир. – Почему бы не сбежать вместе со своим возлюбленным? Каменщик всегда найдет работу и сможет прокормить семью.

– Но я не могу! – с ужасом в голосе воскликнула она. – Уйти из дому и жить впроголодь? Оставить все свои чудные наряды и туфельки? Продавать в маленьких городках последние серьги и бусы, чтобы заплатить за ночлег в хижине и кусок ржаной лепешки?

Плечи ее затряслись еще сильнее.

– Нет-нет, я возненавижу его! Уж лучше расстаться сейчас, пока в моем сердце живет любовь, выйти замуж за другого и с печалью вспоминать…

– Боюсь, вам это не удастся, – внимательно глядя на нее, заявил Шахрийяр. – После того, как я… избавлю вас от несчастной любви, не останется ничего. Воспоминания превратятся в набор лиц, слов, действий. Как бы вам ни хотелось снова почувствовать прежнее, все будет напрасно.

– Но я не забуду его? – сморкаясь в платок, застонала гостья.

– Память останется при вас, но будет похожа… на бездушную хронику, – веселился Шахрийяр.

– Я согласна, – закивала девушка. – Только сделайте все побыстрее.

Чайный Вампир торжествующе посмотрел на меня, прежде чем взять из ее рук чашку. Он был голоден, я видела это по его глазам. Но они засияли, стоило Шахрийяру выпить последние капли.

В то же мгновение девушка упала в кресло без чувств.

– Так и думала! – Я подбежала к столику. – Красавица, которую я видела в каф-о-кане. Она умерла?

– Только некоторые ее чувства, – рассмеялся довольный хозяин беседки.

Теперь он почти не напоминал печального чайного вампира из моего сна.

– Ты – просто чудовище! – не слишком грозно ответила я, взяв юную незнакомку за руку.

И хотя ее нежная кожа чуть побледнела, в целом гостья не выглядела больной.

– Лучше отнести ее в беседку, – Шахрийяр легко поднял девушку на руки и уложил на оттоманку, на которой совсем недавно спала я.

– Ты выпил ее любовь…

– Как она и хотела, – подтвердил мои слова Чайный Вампир. – А перед этим подробно растолковал будущие последствия. Но, как видишь, страсть к прекрасным вещам, уютным залам и вкусной еде возобладала над чувствами к смертному.

Он протянул мне блюдо со сладостями и снова вышел в сад. Заняв плетеное кресло напротив, я спросила:

– И так происходит всегда?

– Нет, – покачал головой хозяин беседки. – Бывают ситуации, когда действительно нельзя ничего изменить: кто-то теряет близких и не может дальше жить без них, мечты некоторых разбиваются в прах.

– Но ведь неправильно так просто вычеркивать из жизни целые куски!

Негодование в моем голосе позабавило его.

– А я думал, для безнадежного мечтателя не существует запретов.

– Хватит заглядывать в мою чашку! – я накрыла ее рукой.

– Как правило, люди ищут легкие пути. Никто не хочет страдать.

– И это действительно им помогает?

– Тем, кто может жить с пустотой в душе, не обращая на нее внимания…

– Ну а ты воспользовался бы услугами чайного вампира? – Это был удар ниже пояса. – Если бы был безнадежно влюблен?

Он замолчал, потрясенный, а затем придвинул мое кресло к себе. Прохладные руки Шахрийяра коснулись моих онемевших пальцев, когда вампир безжалостно вынул из них почти пустую чашку.

Я не могла пошевелиться, даже вдохнуть, пока он смотрел на дно, изогнув черную бровь.

– А ты не простая, – в конце концов подвел итог хозяин чайной беседки. Затем встал с кресла и выплеснул остатки напитка под дерево. – Навещай меня, когда захочешь…

Не дожидаясь, пока оставившая свою любовь на дне чашки красавица проснется, я зашагала прочь от беседки. Пришлось все время спускаться с горы, но утренние улицы Бахче-Ар больше не казались спутанными. Без труда я нашла лавочку, в которой Фиджан с мечтателями курила кофеум накануне; сейчас ее двери были плотно закрыты, а терраса убрана. Прошла мимо обманчиво притихших домиков и быстро достигла Виноградных ворот. С виду они были плотно запертыми, но замка я не увидела и легко отворила створки, а затем прикрыла их за собой и продолжила спускаться к морю.

Когда я наконец вернулась в каф-о-кан, Халия внимательно посмотрела на меня, вдыхая анисовый кофеумный запах, въевшийся в мои волосы, но ничего не сказала.

«В конце концов, ты не дочь мне», – должно быть, подумала она.

Как бы то ни было, в тот день, как и в следующие, я подолгу работала, с удовольствием перебирая шершавые бобы какао, тщательно растирая миндаль и размешивая барбарисовый отвар. Пока однажды на пороге нашего каф-о-кана не появилась моя знакомая – разодетая в кружево и бархат Фиджан со скорбным выражением на лице.

Глава 4. Горечь любви

– Кажется, одна из посетительниц хочет видеть тебя, – не скрывая любопытства, сообщила мне Мале.

Гостей в разгар дня обслуживала она, а я помогала иногда подавать блюда с дымящимся кофе и тяжелые тарелки.

– Надо же, – с невозмутимым видом я отряхнула одежду и прошла из кухни в прохладный гостевой зал.

– Присядь, – попросила Фиджан ласково, указывая на циновку рядом со своей.

Я выполнила ее просьбу, безмятежно поставив на стол локти.

– Ежени, не думай обо мне плохо, – печально начала подруга. – Мне, наверное, не следовало тащить тебя в Бахче-Ар, но я не желала зла. Кстати, когда ты ушла оттуда? Тебя никто не обидел?

– Не волнуйся, со мной все в полном порядке, – заверила я и, припомнив высокую стройную фигуру Шахрийяра, добавила: – Я заночевала у друга.

– В Саду Желаний? – недоверчиво спросила девушка. – Ты не перестаешь меня удивлять… Тем не менее, я все еще должна объясниться. Поверь, я и не думала склонять тебя к кофеуму, просто иногда мы – безнадежные мечтатели – в самом деле безнадежны…

– Фиджан, не нужно оправдываться. Ничего плохого не случилось. Наоборот, я поняла нечто очень важное…

– Ну и славно, – лицо ее просветлело. – Ты ведь не бросишь наши собрания?

– Думаю, нет, – я улыбнулась.

Фиджан, вертевшая в руках чашку, полную мате, показалась мне чрезвычайно забавной. Больше всего ее заботил покой, незыблемость собственного, до мелочей продуманного мира. Именно потому моя подруга приходила в такой ужас от мысли, что я внезапно покину ее.

И даже понимая все это, я любила Фиджан. Мне нравилось, как она одевается, нравились ее легкость и беспечность, прекрасный вкус. Из ничего она могла устроить целое представление, возвести дворец из пары картонных коробок, состряпать пир из яблок, чая и ирисового варенья.

Кроме того, непревзойденная Фиджан уже стала частью моей жизни в Кейптауне, и я ни за что не согласилась бы вычеркнуть ее ради собственного спокойствия.

– Ежени, чтобы мы могли помириться окончательно, я хочу пригласить тебя на свадьбу…

– Твою? – не поверила я.

– Нет, – моя подруга развеселилась. – Замуж выходит сестра одного из мечтателей. Они с ней – дети богатого кейптаунского купца, который выдает младшую дочь за торговца шелком. Говорят, муж увезет ее далеко на восток.

– Погоди, – в мою голову закрались смутные подозрения. – А не была ли эта особа влюблена в другого?

– Откуда ты знаешь? – ахнула Фиджан. – Я как раз собиралась рассказать тебе. Историю печальной любви мне поведал брат невесты. Он клялся, что отец их неумолим, и девушке не оставалось ничего, кроме как принять его волю.

– А как же, – хмыкнула я.

– Так ты придешь на свадьбу? Гуляния начнутся завтра и будут продолжаться целых три дня. Шатры накрывают прямо на набережной, чтобы ночью жечь на пляже костры и петь песни под звуки шамболин.