Евгения Серпента – (не) измена, (не) развод (страница 5)
- Ничего, вспомнишь, - обнадежила она. – У тебя ведь английский и французский?
- Да. Испанский еще, но совсем дохлый. Так, на уровне минимальной коммуникации. Станет Маруська постарше, буду ее с мамой оставлять, хотя бы одну экскурсию проводить. С голоду не помрем.
Я говорила это не только ей, но и себе. Одно дело думать, другое озвучивать. Это более весомо. Сейчас я и правда поверила, что справлюсь без Егора. Люди оказываются в гораздо худшем положении – и ничего, не пропадают.
На следующий день мне позвонили с незнакомого номера. Маруська только начала засыпать после кормления, и я выскочила из комнаты с телефоном. Хотела сбросить звонок, но случайно сдвинула на «ответить».
- Валерия Сергеевна? – спросил смутно знакомый мужской голос. – Это Андрей Силантьев. Генетик. Вы у меня на приеме были.
- Добрый день, Андрей Николаевич, - я сделала выжидательную паузу.
- У меня для вас хорошая новость. Ну как хорошая? Скорее, важная. Я связался с одним медицинским фондом, при котором есть частный банк крови. Частный в том смысле, что не имеет никакого отношения к страховой медицине.
- Бомбейской крови?
- Да. Вам нужно подъехать с ребенком, заполнить анкету. У нее возьмут образец крови и занесут данные в базу. Если вдруг понадобится плановая операция с возможным переливанием, подадите заявку. Плата за пребывание в базе тысяча рублей в год. Детям до восемнадцати лет кровь выдают безвозмездно. Взрослые, если нет медицинских противопоказаний, раз в год сдают свою. Разумеется, если хотите. Это дело добровольное.
- Спасибо огромное! – у меня задрожали руки. – Не знаю, как благодарить.
- Не стоит. Запишите адрес. Завтра сможете подъехать?
- Да, конечно. Во сколько?
- Я там буду в первой половине дня, часов до двенадцати. Успеете? Им нужно направление лечащего врача или консультанта. Чтобы вам не приезжать за ним в консультацию лишний раз.
- Спасибо большое. Часам к одиннадцати подъеду.
- Хорошо. Как приедете, наберите, я выйду.
В такси Маруська мирно спала, а у самого крыльца здания, где располагался фонд, вдруг ни с того ни с сего начала вопить, как пароход, и мне никак не удавалось ее успокоить.
- Это Мария там так поет? – спросил Андрей Николаевич, когда я позвонила ему. – У меня такое стерео, и в трубке, и из коридора слышу. Сейчас приду.
Он вышел – не в халате, а в джинсах и толстовке, будто сразу сбросил лет пять. Отдал мне какой-то листок и подвел к кабинету.
- Давайте я ее подержу пока.
- Она вам все уши порвет, - сказала я с сомнением, но Марусю все же отдала. И та, к моему изумлению, тут же умолкла, только всхлипывала жалобно.
- Дядя педиатр, дядя знает, как с крикунами обращаться, - улыбнулся Андрей Николаевич, перебирая Маруськины пальчиками. – Идите, не волнуйтесь.
Я разговаривала с девушкой в кабинете, заполняла анкету, а сама все прислушивалась, не начнется ли снова ор. Но в коридоре было тихо.
- Мы тут задремали немного, - когда я вышла, Андрей Николаевич отдал мне сонную Маруську. – У меня еще полчаса есть, давайте подвезу вас до лаборатории. Тут недалеко.
- Спасибо большое! – я не стала кривляться и отказываться. Благо, что возила Маруську еще в люльке, без автокресла.
- Всего доброго, - сказал он, когда мы вылезли у лаборатории. – Я позвоню, как только вас занесут в базу.
Девушка в фонде говорила, что Маруськин личный код банка пришлют на электронную почту, поэтому в его звонке не было никакой нужды. Но это я оставила при себе. Только кивнула и поблагодарила еще раз.
Глава 8
Он действительно позвонил через три дня, но я кормила Маруську и не ответила. И еще раз – когда купала ее. Уложила, плюхнулась в кресло, дотянулась до телефона и написала в вотсап:
«Андрей, простите, кормила, купала, не могла взять».
«Да все понятно. Ничего страшного. В реестр вас внесли, код должны прислать на электронку».
На самом деле код прислали еще утром, но я снова притворилась шлангом.
«Спасибо большое!»
«Да не за что. Здоровья Марусе».
И это все?
А чего ты хотела, Лера? Сама говорила, что тебе сейчас ни до чего. И что никого замученная младенцем мамаша заинтересовать не может. «Здоровья Марусе» - этим все сказано. Он просто хороший врач. Педиатр. Видимо, педиатричку окончил, а потом ординатуру по генетике. Ребенок с редкой аномалией – подошел по-человечески, постарался как-то помочь. А ты, дурища, приняла это за внимание к своей особе. И еще кривлялась сама перед собой: ой, нет, мне ничего такого не надь.
Как скажете, девушка, не надь так не надь.
Это было не разочарование, не досада, а еще один маленький отвалившийся от меня кусочек. Как штукатурка с потолка.
Если отложить притворство в сторонку, то мне хотелось этого интереса. Хоть на минутку снова почувствовать себя не загнанной лошадью, а женщиной, которая может нравиться.
Я встала, подошла к зеркалу, посмотрела на свое отражение. И как будто увидела впервые за последние полтора месяца. А ведь каждый день умывалась, причесывалась. Но словно не видела себя. Не вглядывалась.
Нет, я не превратилась в уродину. Скорее, в старуху. Не внешне, а внутренне. Из зеркальной глубины смотрела бесконечно усталая женщина, которая прожила лет триста, повидала все на свете и во всем разочаровалась. Она уже ничего не ждала. Весь ее мир сжался до размеров детской.
Господи, Лера, но так же нельзя! Вот так и выходят в окно, тупо махнув рукой на все. Да, твой муж подлец, но это не означает, что жизнь закончилась.
Ложись спать. Завтра будет новый день.
Новый день встретил меня проливным дождем. Таким, что соседний корпус был почти не виден за потоками воды. Покормив Маруську, я привела себя в относительный порядок, позавтракала. Загрузила стиралку, запустила робота-халтурщика глотать пыль. Обычная рутина, в которую ворвался скрежет ключа в замке.
Это была мама. Я дала ей ключи, чтобы не звонила и не будила Маруську, но каждый раз при этом звуке вздрагивала. Так уж прошилось на подкорку, что это Егор.
Она была чем-то очень сильно взволнована. Я увидела это, когда она раздевалась в прихожей и пристраивала зонт в сушилку.
- Спит Маруська? – спросила она. – Пойдем на кухню. Расскажу кое-что.
- Кофе будешь? – предложила я.
- Да, давай. В общем, сижу я утречком с телефоном в руках, в вотсапе, собираюсь написать Полине. И вдруг вижу, что наверх подскакивает Егор и что-то мне пишет.
- Егор?! – от неожиданности я прищемила клапаном кофемашины капсулу, и та сплющилась. – Тебе?
- Я сама обалдела. Сижу, жду, что напишет. И прилетает что-то такое нежное – люблю-целую-скучаю. И обращается ко мне «Ниночка». Я только успела прочитать, и тут он сообразил, что не туда отправил, и удалил. Вот, смотри.
Она достала из кармана телефон, открыла вотсап и показала мне чат с Егором. Последним было поздравление с Восьмым марта, а потом белая плашка с перечеркнутым кружком: «Это сообщение удалено».
- Ниночка, да?
Маму тоже звали Нина. Нина Ивановна. Так она у Егора в телефоне и значилась, я видела. Промахнулся. Вот так люди и палятся. Случайно. Вот вам и фам, которую теперь можно не шерше. Сама нашершерилась.
Я знала, кто эта Ниночка.
Перед Новым годом Егор показывал мне фотки с корпоратива.
«А это кто? – спросила я, ткнув пальцем в блондинку-Барби с осиной талией и внушительным бюстом».
«Нина Иванова, - как-то слишком уж равнодушно ответил он. – Из нашего отдела».
Но это я сейчас вспомнила то деланное равнодушие, а тогда меня вовсю трепал токсикоз. Сорвалась и помчалась к унитазу.
Нина Иванова и Нина Ивановна – вполне можно перепутать. Особенно если аватарки в одной гамме.
- Ну какая же свинья! – мама встала, отодвинула меня от кофемашины и сама сделала себе кофе. – Сам мутил с бабой, а тебя обвинял, что ребенок не от него. Вот уж точно с больной головы на здоровую.
- Но заметь, мама, - зло рассмеялась я, - панды для него все равно важнее. Не только жену с ребенком на них променял, любовницу тоже.
Может, я и разревелась бы, истерика была где-то на подступах, но тут проснулась Маруся и отвлекла внимание. А потом, когда я в самом буквальном смысле отдала ей часть себя, истерить уже расхотелось.
Кажется, это была последняя капля. Говорят, когда затягивает в омут, надо не сопротивляться, а опуститься на дно, оттолкнуться от него ногами и попытаться всплыть. Сейчас я была на самом дне. Днее не бывает. Ну что ж, значит, пора всплывать.
Но для начала я решила поговорить с этой самой Ниной.
Когда мама уехала, я нашла городской телефон института. Коммутатор переключил меня на отдел Егора.