Евгения Серпента – (не) измена, (не) развод (страница 47)
- Ну что? – посмотрел на меня Лешка.
- Я в разводе. По правам пока ничего.
- Только не кисни! – потребовал он. – Лерка, все хорошо! Тебя развели, ты не вливаешься?
- Да вливаюсь, - я обняла его. – И рада, конечно. Но все-таки надеялась… Да и пожениться мы все равно пока не сможем. Левадный так и сказал – чтобы не торопились.
- Все. Будет. Хорошо. Поняла? Мы никуда не торопимся. Развод ты от Фемиды под елочку получила, а права получишь… на какой-нибудь другой праздник. То есть лишение кой-кого прав.
- Главное – чтобы не на следующий Новый год. Иди зови Саньку.
- А мы здесь будем встречать? – спросил тот, прибежав на кухню и забравшись на диванчик.
- Не, к бабуле с дедулей поедем.
Он так и звал их с самого начала: бабуля и дедуля. Те, разумеется, млели.
- Ура! А Маруся?
- И Маруся, конечно. А как же без нее.
Потом Лешка занимался детьми, а я приводила себя в порядок. Забралась в ванну, закрыла глаза и попыталась осознать наконец, что мой брак закончился.
Все, я больше не Белова. И с Егором меня связывает только Маруся. Я надеялась, что связь эта скоро станет всего лишь биологической – то, от чего точно не избавишься. Но очень хотелось, чтобы юридической связи не было. И чтобы Мария Егоровна Белова стала Марией Алексеевной Сташевской.
Ладно, будем надеяться на лучшее. И под бой курантов загадаю именно это.
Вечером мы всем колхозом поехали к родителям. Леонид на праздники получил отпуск, поэтому Лешка был за рулем: попробуй под Новый год найди такси с двумя детскими сидухами, да еще чтобы втиснуться между ними третьей.
Как и в прошлый раз, проводили старый год, нафотографировали детей под елкой и улизнули в клуб. Это было сплошное дежавю. Даже с Оболенскими встретились на том же самом месте, когда уже собрались уходить. К счастью, теперь обошлось без деловых разговоров.
Год назад все было впервые. Я первый раз приехала к Лешке домой, и мы первый раз занялись любовью. Сейчас его дом уже фактически стал моим, хотя я и скучала по своей квартире. Конечно, мы могли вернуться, причин прятаться больше не было, но я как-то уже обжилась.
Эта новогодняя ночь оказалась ничем не хуже первой. Просто другая. Тогда все только начиналось. Все было слишком неопределенным. Теперь – напротив, горизонты прояснились, и мы точно знали, чего хотим друг от друга и от будущего.
Утром нам никуда не надо было торопиться. Заснули в пятом часу, проснулись к обеду. Могли хоть весь день провести в постели, лишь бы не забыть, что до восьми часов надо забрать детей.
Лешка приготовил кофе, принес в постель, залез обратно под одеяло.
- Лера, у меня есть еще один подарок, но…
Я посмотрела на него с подозрением. Подарки мы раздали вечером под елочкой. И что за «но» такое?
- Ну я просто помню, что случилось год назад.
- Ты все-таки решил подарить мне серьги? – припомнила я тот мутный эпизод.
- Нет. Кое-что получше. И все-таки сомневаюсь. Надо ли это делать сейчас. Потому что…
- Леший! – У меня перехватило дыхание. – Если это то, о чем я подумала…
- Лерка, да хрен проссышь, что ты там подумала. Ладно, держи. Но если скажешь, что я снова все испортил…
Не дослушав, я выхватила у него из руки листок бумаги, появившийся словно из шляпы фокусника. Это был скан судебного решения о лишении Егора Васильевича Белова родительских прав по отношению к его дочери, Беловой Марии Егоровне.
- Лешка! – завизжала я и бросилась к нему на шею, опрокинув кофе на подушку. – Ну ты и сволочь! А Левадный…
- А Левадный согласился мне подыграть. Я попросил не говорить. Сказал, что хочу сам. Ну как подарок? Ничего, что после такой безумной ночи я тут с Беловым?
- Самый замечательный подарок! Самый классный! И ты тоже – лучше всех!
- Ну а раз так, тогда иди сюда!
Отпихнув в сторону подушку с кофейной кляксой и поставив пустую кружку на тумбочку, Лешка подтащил меня к себе.
- Я очень люблю тебя, Лера, - сказал он, убрав прядь волос с моей щеки. – Я говорил вчера, что все будет хорошо?
- Ты знал, - проворчала я, улыбаясь до ушей.
- Я давно знал. Надеюсь, теперь ты мне веришь?
- Конечно, верю!
Я поцеловала его – и все вокруг исчезло…
Эпилог
Алексей
- Какой ты красавчик, аж смотреть тошно. – Темыч поправил цветочек у меня на лацкане.
- Уйди, прати-и-ивный. – Я попытался изобразить сладкую улыбку, но она получилась кривой и нервной. – Черт, скорее бы этот трындец закончился. Первую свадьбу вообще не помню. Хотя ее толком и не было. Расписались в загсе и сразу же в Тай улетели.
- Свадьбы – зло. У меня было две. Я точно знаю. Надеюсь, третьей не будет.
- Да, знаешь, я тоже надеюсь. Что у меня не будет. Двух вполне достаточно.
- Я думаю так: если человек не сделал выводов из первой ошибки, то ему уже ничего не поможет. - Темыч посмотрел на часы. – Чего они тянут там?
- Девчонки, - хмыкнул я. – Это же святое. Покопаться.
- Я Саньку видел. Как только тебе удалось?
- Не спрашивай! – Я махнул рукой. – Там такая истерика была, когда мамаша пыталась запретить. Как же это он не пойдет на свадьбу к папе и тете Рере! А еще год назад был тихий, как мышь. Это Лерка все. Уж не знаю, как ей удалось, но у пацана появилось собственное мнение.
- Не, она классная! Столько на нее всякого дерьма свалилась, и все вывезла. Если честно, сначала особого впечатления не произвела. Не мой типаж. Но когда мы с ней по ее психу общались, что-то такое проступило… четкое.
- А главное – вывозит меня. Я ведь тот еще пряник.
- Ну это да, - согласился Темыч. – Тот еще. Знаешь, мне мой батя сказал про Аньку: мол, это редкая девушка, будешь ослом, если упустишь. И Лерка твоя, походу, такая же.
Я вспомнил, как Лера пришла на консультацию полтора года назад. Мне тогда было здорово хреново. Полный раздрай. Хоть снова иди к Чертанову.
Когда Яна за руку отвела меня к психотерапевту, я не верил, что поможет. Но он вытащил, хотя времени и денег на это ушло море. Заставил перевернуть страницу и жить дальше. Потом родился Санька, мой светлый лучик. И я даже смог помириться с матерью. Не забыть, нет, но хотя бы разговаривать с ней, изредка видеться. Не вспоминая прошлое. Вот только прошлое никуда не делось. Можно перевернуть страницу, но книга-то все та же.
Лера была права, Яну я не любил. Интерес, влечение, благодарность, привычка – что угодно, только не любовь. Иначе рассказал бы ей все. Но она так и осталась в уверенности, что у меня была просто клиническая депра. Благодарность и прочее хороши в качестве дополнения, как приправы – но не вместо основного блюда. Ничего удивительного, что скоро все посыпалось.
Яна подала на развод и практически сразу вышла замуж. Я даже не стал напрягаться на тот счет, что запасной аэродром был уже готов под посадку. Изменила? Ну и черт с тобой. Обидно, досадно – но не драма. Гораздо хуже было другое.
Яна сразу сказала, открытым текстом: у ребенка будет нормальная семья, и незачем ему разрываться между отцом и отчимом. То есть плати, Леша, алименты и не отсвечивай. Разумеется, я с этим не согласился. График встреч определили через суд и через опеку, и какое-то время все шло более-менее спокойно. Но потом Янка снова взбрыкнула, пытаясь отодвинуть меня на периферию.
Ты мешаешь мне воспитывать гармоничную личность, заявила она.
Превратить холодную войну в горячую мне не позволило только одно: это очень сильно ударило бы по Саньке. Сдаваться не собирался, но и тащить одеяло на себя было бы чревато. Все это здорово трепало нервы. А тут еще и у дорогого братика подходил к концу срок заключения. И хотелось бы не думать об этом, но не получалось.
Вот тут-то и появилась она. Валерия Сергеевна. Лера.
Порекомендовал ей меня однокурсник Федор. Я знал лишь то, что она подруга его сестры и что там «все сложно». Хорошо, что не знал, насколько сложно, потому что иначе просто не согласился бы на эту встречу. И мы бы не познакомились.
Меня потянуло к ней сразу. Хотя… нет, не так. Пожалуй, это было сожаление, что мы как две параллельные прямые. У нее мудак-муж, грудной ребенок и ситуация, в которой я никак не могу помочь. Ничем. Так прямо и сказал. Что не могу.
Понятно, вздохнула она, и ушла.
И я тоже вздохнул. И постарался выкинуть ее из головы. Только она никак не хотела выкидываться. Прошло уже довольно много времени, а я все вспоминал ее. Все с тем же сожалением. А потом вдруг позвонил Федор и осторожно поинтересовался, действительно ли с Валерией все так безнадежно.
Как будто кто-то с небес подал мне знак.