Евгения Серпента – (не) измена, (не) развод (страница 43)

- Леш, честно, я не просила. Это Рита. Я даже не знала.

- Да хоть кто. И я такой: а может, это знак? Ну и пошел свои контакты шерстить.

- Да я, знаешь, тоже не ждала. Когда ты позвонил, не сразу сообразила, что за Алексей Анатольевич такой. Хотя ты мне тогда понравился. И тоже подумала: нет, не в этой жизни. А когда позвонил, все себя убеждала, что у тебя это просто профессиональный интерес, ничего личного.

Тут я чуть было не рассказала про генетика Андрея, но вовремя прикусила язык. А еще подумала, что готова выдать Белову индульгенцию на все грехи оптом. Ведь если бы он не свалил к своим пандам таким подлым образом, то с Лешкой мы точно не встретились бы.

Глава 60

Все вышло так, как я и предполагала.

Вернувшись домой, Санька, разумеется, рассказал маменьке про тетю Реру, о наличии которой Лешка умолчал. Потом неосторожно поделился по какому-то поводу своим мнением, отличным от линии партии, а вишенкой на торте изрек крамольное «хочу». Мадам позвонила Лешке и закатила скандал.

Твои бабы, заявила она, вмешиваются в воспитание ребенка. И пригрозила подать иск об ограничении общения.

Вот тут Лешку психануло конкретно. Он напомнил о своей специализации и пообещал встречный иск – о дискредитации его как родителя и моральном вреде, причиняемом ребенку. А для начала - провести психолого-педагогическую экспертизу.

- Леш, ты правда можешь? – спросила я. – Иск и экспертизу?

- Я тебе уже говорил, - скривился он. – Мочь-то могу, только перспектива ничтожна. При всех моих связях. Если бы его били, унижали, лили помои на меня – другое дело. А так… Ребенок ухожен, развит, условно социализирован, поскольку в кружки всякие ходит. Не имеет собственного мнения? Формально это не баг. Самое поганое, что экспертиза конкретно лупанет по Саньке. Если бы он ходил в садик, все было бы проще. Там есть психолог, он с детьми общается. Эксперт просто приходит в сад, все происходит в штатном режиме, ничего нового, ничего страшного, даже если психолог другой. А экспертиза домашнего ребенка – это дикий стресс.

- И что, ничего нельзя сделать? Совсем ничего?

- Ну почему же. – Лешка улыбнулся и подмигнул. – Кое-что можно. Например, психическую атаку.

В следующий раз, когда он со скандалом выбил Саньку и привез на выходные к нам, в гости пришел приятный улыбчивый дядечка. Пообщался с нами, потом с Санькой, а потом устроился за столом и написал заключение на двух листах. С подписью и личной печатью педагога-психолога. Согласно этому заключению все выходило очень и очень плохо. Просто капец как плохо. Полностью подавленная деструктивным воспитанием детская личность.

- Леш, а так разве можно? – осторожно спросила я, когда гость ушел. – Экспертиза без суда?

- Это была не экспертиза, - хмыкнул тот. – Просто неформальная беседа, после которой специалист высказал свое частное мнение. Но ведь частное может стать и официальным, если дойдет до суда. И тогда речь пойдет уже не о рамках общения, а о месте проживания ребенка.

- Все действительно так плохо? – испугалась я.

- Нет, успокойся. Все помножено на двадцать два. На самом деле ничего хорошего, коррекция нужна, но не ужас-ужас. Будем надеяться, что сработает и до суда не дойдет.

И правда сработало! После долгих переговоров была принята договоренность: не препятствовать встречам, определенным по суду, а также сверх определенного, если понадобится.

- А по суду – это сколько? – уточнила я.

- Четыре дня в месяц и две недели летом. Но я его брал обычно на два выходных два раза в месяц. И то с бойней каждый раз. То он болен, то забрала бабушка, то у них билеты в цирк.

За всей этой суетой две другие наши проблемы немного смазались. Нет, фоновое напряжение никуда не делось, но я и правда устала бояться. А в июне мы с мамой и Марусей переехали на дачу. И с Леонидом. Конечно, его постоянное пребывание рядом стоило намного дороже, но Лешка и папа скинулись.

- Спокойствие - удовольствие недешевое, - невозмутимо сказал папа, скинув на карточку Леонида свою часть.

Они оба приезжали к нам на выходные, но Лешка еще и на неделе. И с Санькой тоже. Поскольку я была в декрете, экскурсии без проблем отложила до осени.

Июнь прошел тихо, сонно, тягуче. Относительно спокойно. Я скучала по Лешке и радовалась, когда он приезжал. Особенно в выходные, когда собирались все. Конечно, хотелось побыть только вдвоем, без родителей и Леонида, но, с другой стороны, и так тоже было хорошо. Как будто мы уже женаты и собирается вся семья.

Папа, конечно, очень любил Марусю, но с Санькой у них возникло буквально с первой встречи что-то особое. Они о чем-то подолгу разговаривали, мастерили в сарае какие-то поделки, ходили гулять. Это было так трогательно, что аж в носу щипало.

- Лер, ну правда, - посмеивался Лешка. – Нам столько всякого говна навалилось, что мы теперь хорошему удивляемся, как будто оно нам по разнарядке не положено.

- Спасибо, что напомнил, - вздыхала я. – Про говно.

Да, собственно, и напоминать не надо было, потому что оно-то про нас как раз и не забыло. В конце июня пришла повестка в суд, и…

Спасибо, Тёма, что превентивно показал, как будет трепать меня грамотный адвокат. Словно в воду смотрел! Все выворачивалось так, что никакого сталкинга и похищения не было, что Макс всегда ко мне со всей душой, а я его гнобила, обижала, унижала и всякое такое.

Шта?!

Помоев нахлебаться пришлось по полной программе. Но Артем тоже показал класс.

Извините, господа, Оболенский – это вам не жук насрал.

Вызывали Риту и Милку, задавали всякие вопросы. К Милке у меня тоже были вопросы, но я оставила их при себе. Она в любом случае поклялась бы, что ни слова, ни полслова, а мне добавило бы сомнений.

Запись с домовой камеры довольно четко показала, как Макс держит руку у моей шеи и что в руке этой что-то есть. Артем упирал на то, что это был нож. Ну и что, что не нашли.

Смешно сказать, решающую роль сыграла случайность. Я сменила номер телефона, но старая симка у меня осталась. На ней был допотопный тариф без абонплаты, баланс я не пополняла, и, по идее, через какое-то время договор должны были автоматом расторгнуть. Но почему-то не расторгли. Номер так и остался за мной. Когда я наудачу пополнила баланс, все заработало! Я разблокировала Макса и с отвращением перечитала все его угрозы. Потому что он их хоть и удалил, но вместо «удалить у всех» почему-то выбрал «удалить у меня». У него пропали, у меня остались.

- Лера, в таких делах процентов девяносто зависит от случая, - сказал мне Артем в перерыве. – Хороший адвокат эти случайности поймает и вые… короче, употребит в дело.

Потолок не получилось, но три года общего режима он все-таки зубами выгрыз.

- Прости, Лера, - сказал, когда мы вышли из зала. – Это все, что я смог сделать, не нанимая киллера.

Тут он сообразил, что говорить о киллере при Лешке было не слишком этично, быстренько распрощался и исчез.

- Если через три года эта скотина не угомонится, - процедил сквозь зубы Лешка, - я и киллера нанимать не буду. Просто сверну ему шею. И скажу, что так и было.

Глава 61

В конце июля Марусе исполнился год, что мы с большой помпой отметили. Я всегда смеялась над инстамамками с их фотосессиями годовасов – фу, какое мерзкое слово! – и платьями под цвет торта. В результате сама купила новое платье и тучу шариков, назвала толпу соседок с детьми, а мамина Полина привезла огромный торт, по цвету ну никак не подходивший к этому самому платью.

- Может, переодеться? – спросила с сомнением Лешку, украдкой запустившего палец в кремовую розочку.

- Думаю, да. Ты в нем замерзнешь.

День выдался хоть и солнечный, но с холодным ветром, а праздновали на лужайке у дома. В результате мне было тепло в штанах из футера и толстовке, а гости мерзли в красивых летних тряпочках. Ну а фотки я все равно не собиралась никуда выкладывать.

На следующий день мы с Марусей и Леонидом поехали в город: предстоял плановый поход в поликлинику. Можно было, конечно, отложить до осени, но я хотела сделать это, пока все на дачах. Так хоть в очередях сидеть не пришлось, тем более записалась заранее.

Врачи дружно Марусю хвалили.

- Ну вот просто не к чему придраться, - заявила участковый педиатр. – Кроме группы крови, конечно, но тут уж ничего не поделаешь.

Ну да, что выросло, то выросло. Я заказала специальные маленькие наклейки «НН(-)» и лепила их на всю Марусину одежду, а потом планировала найти браслет или медальон.

Она уже научилась ходить без поддержки и есть ложкой, хотя после этого приходилось вытирать мокрым полотенцем и ее, и все вокруг. Выполняла простые просьбы, узнавала цвета и животных, собирала пирамидку. А еще говорила целых пять слов: «мама», «баба», «дада», что означало «деда», «дай» и… «апа». Лешка уверял, что это «папа», я подкалывала, что так же она называет кота. Но шутки шутками, а мне было приятно. Потому что он был реально хорошим папой – и для своего сына, и для Маруси. И я тайно надеялась, что, может быть, не только… когда-нибудь…

Еще в начале июля я закончила кормить грудью. Да, невероятно, но этот день все-таки настал. Возможно, потянула бы еще, но молока вдруг стало совсем мало. Маруся сердилась, кусалась, и я решила, что пора завязывать. Ну и правда завязалась на пару дней тугой повязкой. Молоко пропало совсем.