Евгения Серпента – Красавица и свекровище (страница 46)

Мы действительно обсуждали, где будем жить после свадьбы, но этот вопрос не выходил за рамки «у меня или у тебя». У меня была большая трешка в Выборгском районе, оставшаяся от маминых родителей, у Змея — здоровенная четырехкомнатная в центре. Победила я, но он сдался с формулировкой «ладно, поживем пока у тебя, а там будет видно». Кажется, он понял это иначе, чем я.

— Змей, я не хочу дом, тем более в жопе мира. Даже если у тебя есть сто сорок свободных лямов. Я хочу жить в городе. У нас дача есть. И у тебя, кстати, тоже.

— Не путай жопу с пальцем. Дача — это дача, а дом — это дом.

— Вот именно! Чтобы содержать дом, нужна прислуга, причем постоянная, а не приходящая раз в неделю тетка.

— В чем проблема? Там есть домик для прислуги. Минимально нужны домработница, садовник и пара охранников. Опционально — повар. Мой знакомый — директор агентства по найму домашнего персонала.

— Дима, мне это не нравится!

— Дом — это статус и удобство. Все нормальные состоятельные люди рано или поздно перебираются в собственные дома.

— Во-во! Статус! Понты, а не удобство. Пойми, я тоже выросла в небедной семье, но мне некомфортно, когда в доме постоянно торчат посторонние люди. И я не хочу тратить четыре часа в день, чтобы добраться на работу и с работы.

— Ну ты можешь вообще не работать.

— Что?! — заорала я так, что Монька мявкнул и выскочил из спальни. — Не работать? Иди ты знаешь куда?

— Кысь, ну не психуй! — снисходительно усмехнулся Змей и запустил руки под одеяло.

— Убери лапы на хер!

— На хер? Вот так?

Он встал, расстегнул ширинку и вытащил означенный фрагмент организма, который тут же поднялся в боевую стойку.

Его все это еще и заводит? Ну не сволочь ли, а?

Я запустила в него подушкой, взяла одеяло, ушла в гостиную и бахнула дверью, сопровождаемая его издевательским хохотом.

Точно сволочь! Еще и смешно ему!

Змей болтался по квартире, рычал кофемашиной, пел в душе — бедные соседи! Угомонился только в начале второго. Я ворочалась на диване и злилась до слез. На него злилась, а еще потому, что ситуация выглядела ну просто по-идиотски. Типа богатые тоже плачут. Кому рассказать — скажут, что баба тупо бесится с жиру. Ей предлагают дом за сто сорок миллионов, причем не в ипотеку, плюс прислугу. А она кобенится.

Идиотка, блин!

Когда утром за Змеем закрылась дверь, я встала и пошла в ванную. Жаба приветственно кивнула и осклабилась. Я посмотрела на вешалку — полотенце для рук исчезло.

Жаба — это была моя подружка. Мусорник в виде жабы с качающейся крышкой. Кит подарил ее мне на день рождения, когда еще учился в школе. Один глаз подстерся, словно она подмигивала. Когда дверь в ванную открывалась, от движения воздуха крышка начинала качаться, выглядело так, будто жаба ухмыляется. А еще она лыбилась, сожрав какой-нибудь мелкий предмет, упавший с полки или с раковины. Но особенно довольной выглядела, проглотив соскользнувшее с крючка полотенце.

— Зараза! — сказала я, вытащив полотенце из ее утробы. — Чтоб тебя разорвало!

Жаба обиженно качнула башкой, не желая расставаться с законной добычей. Наверно, мысленно обложила меня матом. Но мне вдруг стало смешно. Злость куда-то испарилась.

Выйдя из ванной, я взяла телефон и написала:

«Змей, вечером обсудим спокойно».

«Океюшки», — прилетело в ответ в сопровождении порнокартинки, от которой у меня зазудело в одном месте.

Сдаваться я не собиралась, потому что дом в Репино не хотела категорически, но можно было обговорить альтернативные варианты. Например, таунхаус в городской черте.

Вечером я лежала на диване и компульсивно делала мусорные ставки на андердогов в десяти букмекерских приложениях по кругу. Андердоги мстительно проигрывали. Я нервничала. Моня уловил мой настрой и заныкался от греха подальше.

Змей пришел в десятом часу, когда я уже снова злилась до пены из ушей. Причем позвонил в дверь. Я открыла, собираясь сказать все, что думаю, но напоролась на букет лиловых роз. А в следующую секунду уже стояла носом в стенку и со спущенными штанами. Одна его рука полировала сосок, в другой он держал розу, которой щекотал между раздвинутыми на ширину плеч ногами.

М-да, как-то не так я представляла себе спокойное обсуждение.

И это была последняя связная мысль в этот вечер…

Глава 64

Людмила

Из одной тюрьмы — в другую. Дом, где жила столько лет, словно чужой. Время тянется, как резина. Мать держится со мной сухо, если и разговаривает, то исключительно по делу.

Ясное дело, я ей мешаю. И всегда мешала. Сразу после окончания школы они сняли мне квартиру — живи как хочешь. Нет, тогда я и правда хотела самостоятельности, и не только хотела, но и требовала. Но они, походу, были рады от меня отделаться.

Я и сейчас сказала, что прекрасно могу жить одна. Продукты можно заказывать, для уборки вызывать клининг. Живут же другие беременные в одиночку, справляются как-то. Но они с отцом меня будто не услышали. Притворились глухими.

С одной стороны, это удобно. Накормят, постирают, уберут. Но такая тоска! Каждый шаг под присмотром. Одну мать меня никуда не пускает. К врачу возит сама, гулять выводит, как собачку. Как раньше это делал Никита.

Ник не появляется, но я как-то подслушала разговор матери по телефону. Рассказывала ему, что со мной все в порядке, только что были у врача. Ясное дело, он беспокоится не обо мне. Я для него просто инкубатор.

Отдушина, когда забегает Аська. Занятия уже начались, а я ведь тоже рассчитывала учиться. Или делать вид, что учусь. Ну кто бы стал придираться к беременной? Но мать поехала и оформила мне академку на год. Даже не спросила, хочу я или нет.

Так вот Аська приходит, рассказывает какие-то новости, а я отвожу душу — жалуюсь на все подряд. Но понимаю неожиданно, что она тоже не совсем на моей стороне. То есть сочувствует, конечно, но удивляется, почему я вдруг так уперлась?

— Не знаю, Люсь, — говорит с сомнением. — Если тебе настолько не нужен этот ребенок, отдала бы его Нику и дело с концом. Другие вон на усыновление незнакомым людям отдают — и ничего. А тут все-таки отец. Я бы на твоем месте отдала и не парилась. Найдешь потом нормального мужика, выйдешь замуж, родишь другого. Если захочешь.

Никто даже не пытается понять! Ну не могу я позволить какому-то мудаку чувствовать себя победителем. Почему должно быть так, как хочет он? Пусть умоется.

— А алименты за меня восемнадцать лет ты будешь платить? Если уж так хочешь на мое место?

— Да не хочу я на твое место, — морщится Аська. — И какие там алименты, я тебя умоляю! Ты студентка с копеечной степухой. А потом можно фиктивно устроиться на такую работу, что еще тебе государство должно будет — как малоимущей. А вообще можно договориться с Ником, что ты без бойни в суде отдаешь ему ребенка, а он официально отказывается от алиментов.

— Нет!

— Люська, не обижайся, но ты ведешь себя как конченая дура! — Видимо, она долго сдерживалась, но все-таки прорвало. — Назло бабе отморожу яйца, так? То есть назло мужику откушу себе пизду. Ребенок тебе не нужен, но ему не отдашь потому, что он нужен ему.

Мне хочется капитально с ней разругаться, но… тогда я останусь совсем одна. Поэтому для вида соглашаюсь:

— Да, Ась, именно так.

— Мне этого не понять. — Аська закатывает глаза к потолку. — Дурость какая-то. Детский сад.

— Возможно. Но все-таки ты не на моем месте.

Однако ее «детский сад» меня задевает. Потому что то же самое говорят родители — что я веду себя как глупый избалованный ребенок. Видимо, в их понимании признак взрослости — это когда ты со всем соглашаешься и делаешь так, как тебе указывают.

Ну уж нет. Ездить на себе я никому не позволю. Ясное дело, что пока я в зависимом положении и вынуждена подчиняться, но так будет не всегда. Да и сейчас по мелочам я поступаю по-своему, будь то мерзкая «полезная» еда, от которой отказываюсь, или сериал, который смотрю до трех часов ночи.

Еще не хватало, чтобы мне указывали, что есть и когда ложиться спать!

Видимо, матери все это надоело, и она нажаловалась отцу, который до этого в происходящее особо не вмешивался.

Коротко стукнув в дверь, он заходит ко мне в комнату, садится в кресло. Я откладываю телефон, выжидательно молчу.

— Людмила, я хотел бы услышать, как ты намерена жить, когда родится ребенок.

Голос жесткий и холодный. Он и раньше не был со мной слишком уж ласковым, но так еще никогда не разговаривал.

Как я собираюсь жить? Хороший вопрос. Понятия не имею — потому что об этом даже думать страшно. Я и не думаю. Упираюсь в то, что ребенка Нику не отдам. А что потом? Пытаюсь успокоить себя, что они меня просто пугают. Это же их внук — будут с ним возиться как миленькие! Куда они денутся? Не отдадут же в детдом, если я откажусь.

А то, что я его мать…

Да не хотела я быть ничьей матерью. И не хочу!

— Извини, пап, но я не расположена сейчас это обсуждать.

— А придется, раз уж ты намерена жить за наш счет.

— У меня есть муж, который обязан меня содержать, пока ребенку не исполнится три года. Вот пусть и содержит, раз вы не хотите. Я прочитала, что могу подать на алименты, даже не разводясь.

— Так вот ты что задумала!

На самом деле мыслей у меня таких не было. Я просто читала об этом в интернете перед тем, как он зашел. Но идея показалась неплохой. Можно и не разводиться, и денег стрясти.