Евгения Серпента – Красавица и свекровище (страница 16)

— Значится, так. — Макар побарабанил пальцами по столу и вытащил из коробки еще одну конфету. — Десятку сейчас на предварительные расходы. Как только что-то определится, маякну. И озвучу полную сумму. Устраивает?

Я выдала ему две оранжевые бумажки, предупредила, что времени мало, и он откланялся.

Ну вот, теперь оставалось только ждать. И изображать сладкую идиотку. Разумеется, я ни с кем не собиралась делиться планами. Ни с Ингой, которая так и дулась в своем дупле, ни с дурочкой Люсей, от которой можно было ждать любой глупости. Was wissen Zwei, wisst Schwein[12]. Макар не в счет.

Он позвонил через три дня — довольно оперативно.

— Это было трудно, — сказал с плохо скрываемым торжеством. — Дама в личной жизни достаточно аккуратна, не следит. Но я нашел одного обиженного, который охотно согласился помочь. Не даром, разумеется.

— Короче, Макар, — рассердилась я. — Сколько?

И крякнула от услышанного, как Киса Воробьянинов в образцово-показательной столовой «Моссельпрома»[13].

— Половину вперед, — потребовал Макар. — Не волнуйтесь, если не выйдет, верну. Вы же меня знаете.

Я его знала. Поэтому половину озвученной суммы безропотно перевела. И продолжала ждать.

Занималась своими обычными делами. Гуляла, читала, бродила по интернет-магазинам и по реальным. В театр сходила, в ресторан. Приезжал Димка, и надо было делать вид, что вообще ничего не происходит. Я даже поинтересовалась, как поживает Ирина.

— Нормально. — Он посмотрел на меня удивленно. — Работает. Тебе привет передавала.

Разумеется, снова никто никого не обманул. Я прекрасно понимала, что никаких приветов она мне не передавала, а Димка — что мне абсолютно наплевать, как поживает его фифа.

И тем не менее, когда я смотрела на него, некий внутренний червячок начинал точить печень. Намекал, что я беспардонно лезу в чужую жизнь.

Нет, отмахивалась я. Во-первых, это не какой-то там чужой человек, а мой сын. Значит, все, что касается его, касается и меня. А во-вторых, все, что я делаю, — исключительно ради его блага. Уж лучше будь один, чем вместе с кем попало[14]. Главное — чтобы не узнал, потому что не поймет. Дети часто бывают неблагодарными. Но я готова была пойти на риск. Да что там, уже пошла.

А еще меня беспокоила Инга. Обычно после наших мелких ссор она прибегала если не на следующий день, то максимум через два-три. А тут уже прошла неделя — и ни слуху ни духу.

Жива ли вообще? Люди мы все-таки не самые молодые, мало ли что.

Потом увидела ее в окно. Инга сидела во дворе на лавочке, что-то читала. Значит, жива-здорова. Значит, все еще пыхтит. Ну и ладно.

Это я так говорила себе, что ну и ладно, а на самом деле было как-то… не по себе. Все-таки часть моей жизни, и немалая.

Значит, крепко обиделась, раз так долго дуется.

А что я, собственно, такого сказала? Что у нее нет детей и поэтому она не понимает, как мать переживает за своего ребенка? Так ведь это правда. В молодости была не красавицей, конечно, но достаточно симпатичной. И парни на нее поглядывали. Вполне могла замуж выйти, детей родить. Нет, не захотела. Все какого-то прекрасного принца ждала, но так и не дождалась. А теперь стонет, что одна, что не с кем словом перекинуться. Как будто я виновата.

И что, мне идти прощения просить? У Инги?!

Ну уж нет! Хочет характер показать? Пожалуйста. Посмотрим, у кого нервы крепче.

Глава 23

Ирина

Поставив очередные розы в вазу, я написала Змею:

«Спасибо, очень красивые».

«Ты о чем?» — тут же прилетело в ответ.

«О цветах».

«Хм… вообще-то я не посылал».

«А кто тогда?»

Это был очень глупый вопрос, и я пожалела о нем раньше, чем пришел ответ:

«Да вот мне тоже интересно».

Вообще-то я могла бы и сообразить, что букетик явно не в змейском стиле: слишком тощенький и без карточки с какой-нибудь забавной похабщиной.

Выяснить отправителя не удалось. Принес его курьер без опознавательных знаков. Впрочем, если бы знаки и были, все равно заказчика не назвали бы. А если бы и назвали, он запросто мог оказаться анонимным или под вымышленным именем.

Хотя Змей ревнивым не был, подобные таинственные знаки внимания ему не понравились. Впрочем, может, и был, просто до этого я не давала поводов. Скандала не устроил, но тонко-ядовито проехался насчет тайных поклонников.

На следующий день подкатил новый букет, и снова красные розы. На этот раз я благодарить Змея не стала, но мне хватило ума — точнее, не хватило! — поставить их в вазу, как и вчерашние. Ну а он решил заехать за мной. Зашел в кабинет, увидел два букета, точно не от него, и помрачнел.

— Дим, понятия не имею, от кого это, — сказала я и разозлилась на себя за то, что почему-то оправдываюсь. А заодно и на него. Не говоря уже том, кто так неумно развлекался.

Змей красноречиво промолчал, но вечер получился какой-то скомканный. Он не шутил свои дурацкие шутки, да и вообще молчал больше обычного. Потом мы поехали к нему, и все было бы хорошо, если бы не сказал под занавес, уже совсем без шуток:

— Ир, ты только не обижайся, но время еще есть, подумай хорошо. А то, может, поспешила, когда согласилась выйти за меня?

Наверно, у любого человека, услышавшего «ты только не обижайся», первое побуждение — немедленно обидеться. Еще до того как услышит причину. Именно так я и сделала. А когда ехала домой, подумала, что это ж-ж-ж явно неспроста. Не того ли добивался анонимный цветодарец?

Впрочем, он скрывался недолго и проявился после третьего букета, который я отдала Алене. К сожалению, по роду деятельности я не могла позволить себе роскошь сбрасывать звонки не от контактов.

— Ира, здравствуй, — сказал не-контакт.

И тут любопытство в очередной раз сгубило кошку.

— Кто это? — поинтересовалась я, потому что голос был смутно знаком, однако идентифицировать его по двум словам не удалось.

— Алексей. Зыбин.

Тут я, конечно, на красную кнопку нажала — но понимая с досадой, что это вряд ли поможет. Поскольку Алексей был, пожалуй, единственным, с кем я рассталась плохо.

Красавец-мужчина, бывший хоккеист, поигравший в зарубежных клубах, хорошо заработавший и не менее хорошо вложивший заработанное, в сорок лет он был капитально не женат. Уже одно это должно было насторожить, и я насторожилась. И довольно скоро поняла, что это классическая темная триада, причем хорошо замаскированная. Однако чем дольше мы встречались, тем меньше Алексей видел нужды в маске.

Порвать с ним оказалось непросто. К счастью, я не успела увязнуть слишком сильно и выбралась из этих отношений без потерь и серьезных ран. С тех прошло десять месяцев, и вот пожалуйста, снова здорово!

Скинув его звонки еще дважды, я отправила номер в черный список. После этого он начал звонить с другого, а потом и с третьего. Причем ночью. И хотя в одиннадцать вечера телефон автоматом переключался в беззвучный режим, все равно жужжал, как майский жук.

— Может, ты его вообще выключишь? — мрачно спросил Змей.

— Не могу. А если Кит позвонит? Или папа?

Я не понимала, чего именно Алексей добивается. Возобновить отношения? Надо было быть идиотом, чтобы на это рассчитывать. Или считать идиоткой меня. Отомстить за разрыв? Вот это уже больше смахивало на правду. Время прошло, блюдо вполне остыло. К тому же он мог как-то узнать, что у меня появился другой мужчина.

Зато я прекрасно понимала, что цветочками и звоночками дело не ограничится. Это всего лишь артподготовка. Сначала доведет до белого каления, а потом появится сам. Причем в самый неподходящий — для меня, разумеется, не для него — момент.

Поскольку предотвратить подставу я не могла, решила хоть как-то ее минимизировать. И рассказала все Змею.

— Бывший, говоришь? — нахмурился он. — На второй круг пошел?

— Не думаю, — возразила я. — Скорее, какую-то гадость готовит.

Но Змей лишь пожал неопределенно плечами. То ли не поверил, то ли понял как-то превратно. И еще больше посмурнел.

Ну а потом случилось то, чего я и боялась.

Мы поехали в ресторан. Мне почему-то очень не хотелось — как будто грызло предчувствие. То и дело оборачивалась, оглядывала зал: казалось, что на меня кто-то смотрит.

Вот так и развивается паранойя!

Между горячим и десертом я пошла в туалет и долго не могла выйти. Стояла у зеркала, любуясь своей бледной физиономией. А когда вышла, вот тут-то он меня и подхватил. В буквальном смысле — в объятия. Очень крепко.

Я отбивалась, вырывалась, что-то сдавленно вопила и даже привлекла внимание секьюрити. Но раньше успел Змей, который, видимо, заволновался и пошел на поиски. Он подскочил в тот самый момент, когда Алексей, стиснув меня мертвой хваткой, пытался раздвинуть мои губы языком. Это должно было выглядеть страстным поцелуем — наверняка так и выглядело..

Я отлетела в одну сторону, Алексей в другую. Охранник с каким-то мужиком скрутили Змея. Я заорала, требуя немедленно отпустить его и задержать того типа, который на меня напал. Однако Алексей в суматохе сделал ноги, а Змей смотрел в мою сторону так, словно хотел сжечь на костре.

Вернувшись в зал, он расплатился и молча направился к выходу. Я взяла сумку и поплелась следом, но когда вышла на улицу, его там уже не было.

— Пиздец… — простонала я и достала телефон, чтобы вызвать такси.