Евгения Серпента – Грымза и надувной Валентин (страница 5)
Открыв дверь, Сергей помог ей забраться на заднее сиденье.
Если с водителем сядет, то… ну и фиг с ним тогда, загадала с неожиданно замершим сердцем.
Он обошел машину и сел с ней рядом.
Ой, мамочки…
Стало жарко и страшно.
А вдруг маньяк какой-нибудь? Или просто грабитель? А она ведь его даже описать потом не сможет. Если, конечно, жива останется. Вот позорище же будет! Солидная дама, директор крупной компании, привела домой из клуба мужика, а тот ее убил и ограбил. Со стыда сгорит, хоть на этом свете, хоть на том.
Но тут Сергей взял ее за руку, и осторожность вместе с соображалкой сделали ручкой. Потому что это оказалось так приятно! Тепло разбегалось от его пальцев по нервам и по венам — чтобы собраться скользкой влагой между судорожно стиснутыми ногами. Она и забыла, как это бывает. Тот рутинно скучный сброс напряжения, который практиковала время от времени, оставлял после себя лишь чувство неловкости и досады.
И промелькнуло бледно: а на черта вообще такая жизнь, в которой нет ничего, кроме работы и разговоров с кактусом Калистратом? Так хоть, может, какое-нибудь удовольствие получит напоследок.
И страх ушел — словно по волшебству, уступив место томительно сладкому волнению и любопытству: как все будет.
Сергей легко, невесомо обводил ее пальцы по контуру, чуть задерживаясь на впадинках между ними. Валентина наблюдала за этим плавным движением из-под приопущенных век, скорее, угадывая его в размытом сумраке. Так мягко, так нежно… Сердце забралось в горло, поймало бит мелодии по радио, подстроилось под него, и дышать стало трудно. И губы чуть пересохли, совсем немного, но все равно хотелось облизнуть.
А еще от него просто невероятно пахло. В клубе между ними были приличное расстояние, а когда оказались вот так, совсем рядом, аж голова закружилась. Едва уловимый запах прохладного, как морская вода, мужского парфюма, а под ним такой же тонкий, с легкой миндальной горчинкой запах тела: кожи, волос, свежего пота. Его хотелось вдыхать снова и снова. Его хотелось попробовать на язык.
Ты с ума сошла, Валя?
Не исключено…
Ну и что? Имеет она право сойти с ума или нет? Хоть раз в жизни? И даже песня какая-то старая всплыла, про то, что каждый правый имеет право на то, что слева, и то, что справа. Слева как раз Сергей сидит. Ну и вот… Даже если по факту и не права, то право все равно имеет.
Такси подъехало к дому, но очки она, разумеется, не надела. Без них не так страшно — в туманной иллюзии. И даже наоборот.
Сергей вел ее к парадной за руку, спокойно и уверенно, как будто так и надо. Подождал, пока Валентина достанет ключи, придержал дверь, пропуская ее вперед, но потом снова взял за руку. И в лифте, и когда шли к квартире.
Она вставила ключ в замок — еще можно было поблагодарить и попрощаться. Или впустить его…
— Будешь кофе? — спросила Валентина, когда Сергей помог ей снять пальто. — У меня даже коньяк есть.
— Давай я сделаю? — предложил он. — А ты линзы надень пока.
— Не хочу. — Валентина не сразу сообразила, что спонтанно перешла на «ты», а Сергей поддержал. — Надевать. Сделай.
— Ежик в тумане, — кивнул он. — Понятно.
— Ну просто… Мне так…
— Проще. Понятно. Все когда-то бывает впервые, да? Я тоже никогда не занимался сексом с женщиной, которую знаю пару часов.
Ее обдало жаром. Одно дело думать о том, что сейчас случится, совсем другое — говорить.
— Или ты против? — усмехнулся Сергей, выбирая в боксе капсулы.
— Была бы против, тебя бы здесь сейчас не было. Да, все когда-то бывает впервые.
И страх ушел куда-то, растворился в сладкой горечи кофе, испарился в обжигающем огне коньяка. Будто короткая пауза перед тем, как выбраться из защитной скорлупы, отбросить ее вместе со стеснением, сделать шаг навстречу.
И об этом она тоже давно забыла, как это вкусно — целоваться. Сначала легко, едва касаясь губами, собирая с них запах и вкус кофе. Потом все крепче, глубже — сталкиваясь языками, впиваясь, вжираясь друг в друга так, что не хватает воздуха.
Она стояла и улыбалась, пока Сергей раздевал ее. Улыбалась, когда его губы скользили по шее, по груди, по животу. И когда нес в спальню, подхватив на руки. Все воспоминания о том, как было когда-то, постаралась отбросить.
Все впервые — только без страха и боли первого раза.
Это было похоже на сон — восхитительный и такой же зыбкий, как все вокруг. В нем хотелось задержаться подольше.
Боже, вот что недотрах делает с женщиной, подумала Валентина. Только коснись — и уже готова кончить.
Хотя, конечно, дело было не в этом. Ну… не только в этом. Сергей знал что делал. Его пальцы, длинные, крепкие, гладили ее, ласкали, входили глубоко внутрь, и от их прикосновений по всему телу разбегались цепочки огненных искр. Каждая клеточка отзывалась, как струна под руками искусного музыканта. Ну так ведь он же и есть музыкант! Каким удовольствием было отдавать себя его власти и одновременно чувствовать свою власть над ним.
Валентина раскрывалась его ласкам, тянулась навстречу. Все вокруг перестало существовать, когда он вошел, заполнив собою так полно и глубоко, забираясь под кожу, растекаясь с кровью по венам. Мир сузился до размеров спальни, и никого в нем больше не было — кроме нее и мужчины, о существовании которого она утром даже не подозревала. Он словно северный ветер ворвался в ее жизнь, изменив ее навсегда. Чтобы бы ни случилось потом — прежней она уже не будет.
А потом, потом, когда мир вместе с ней сжался в тугую точку, вспыхнул, погас и снова засиял, уже засыпая, Валентина подумала, что даже если утром проснется одна, все равно этот день был прожит не зря.
8
Она действительно проснулась одна. Без пяти семь — за пять минут до будильника, как обычно. В восемь приезжал Валерий. Часа вполне хватало, чтобы неспешно привести себя в порядок, приготовить завтрак, съесть его, поставить посуду в посудомойку.
Приснилось? Но ногти сдержанно поблескивали элегантным маникюром, а подушка пахла…
Валентина уткнулась в нее носом и смущенно хмыкнула, вспоминая свой «сон». За стеной, на кухне, что-то вдруг брякнуло, звякнуло. Она потянулась к тумбочке за очками, но вспомнила, что оставила их в сумке.
Ну и хорошо, пусть там и лежат.
Халат? Халат в ванной.
Щурясь, нашла в шкафу другой. Надела, выглянула на кухню. Сергей, полностью одетый, стоял у плиты. На сковороде что-то шкворчало под крышкой.
— Доброе утро, — сказал он. — Извини, мне сегодня рано надо. Похозяйничал тут у тебя немного. Тебе тоже два яйца пожарил.
— Спасибо большое!
Вообще-то на завтрак Валентина ела овсянку и сваренное вкрутую яйцо, но сейчас согласилась бы на что угодно. Потому что никто и никогда — ну кроме мамы, конечно, — не готовил для нее завтрак. Даже Анатолий, хотя они несколько месяцев жили вместе.
— Я в душ. Быстро.
Смывая под упругими струями следы бурной ночи, она вслушивалась в свои ощущения. Тело, давно отвыкшее от подобных нагрузок, приятно ныло. И… черт, оно хотело еще. А вот этого никто не обещал.
Вместо скучного серого костюма Валентина надела черные брюки и голубую шелковую блузку. Вполне официально, но не уныло. Подумала, что надо будет еще раз погонять ту девочку в магазине, пусть подберет нормальный гардероб.
Макияж наподобие вчерашнего сама сделать, конечно, не могла, да и косметики никакой у нее не было, кроме пудры и тусклой помады, которой не пользовалась года три. Нашла в ящике засохшую тушь, капнула водички, накрасила ресницы — уже лучше, чем ничего.
Посмотрела на себя в зеркало и с удивлением поняла, что даже так выглядит лет на десять моложе. И хихикнула в ладошку: вот что секс животворящий с человеком делает! Глаза блестят, кожа светится, губы… малость распухшие.
Получилось, конечно, не совсем быстро. Когда снова вышла на кухню, Сергей допивал кофе.
— Извини, что не подождал, но я уже опаздываю.
Он поставил посуду в мойку, а перед Валентиной — тарелку с глазуньей.
— Это твой Валентин? — спросил с усмешкой, взяв с подоконника надувного пупса. — Красавец какой.
— Я не нашла, как его сдуть, — пожаловалась она. — Домработница придет, а тут такое! Хотела выбросить — не влез в мусорный мешок. Хотела дыру проткнуть — пожалела. Он так смотрит…
Сергей повертел Валентина так и эдак и расхохотался.
— В заднице у него клапан.
Воздух из пупса вышел с характерным звуком — как и из любой другой задницы. Скатав в трубочку, Валентина положила его в коробку от кофейных капсул и спрятала на верхней полке кухонного шкафа.
Пусть живет там.
— Ну все, я побежал, — заглянув в телефон, сказал Сергей и поцеловал ее. — Такси на подходе. Спасибо тебе!
— И тебе, — тихо ответила она.
А потом, уже вставив линзы, стояла у окна с кружкой кофе и смотрела, как Сергей садится в остановившуюся у парадной машину. А тут и Валерий подъехал на бэхе.
У водителя аж челюсть отвисла.
— А-а-а… Валентина Григорьевна… доброе утро, — только и смог выдавить из себя.
— Доброе, — кивнула она. И всю дорогу улыбалась своим мыслям.