Евгения Сафонова – Риджийский гамбит. Интегрировать свет (страница 14)
На самом деле приблизительно 24,259. Я вопиюще округляла тысячные, которые вычисляла в уме, – но по многим причинам расчёту всё равно суждено было выйти весьма приблизительным, так что я решила оперировать целыми числами.
Решать задачу на риджийском было любопытной языковой практикой. Некоторые слова приходилось проговаривать на русском, потому что вряд ли в риджийском для них имелся перевод, но даже с переводом принцессам моя речь наверняка не стала бы яснее.
– Время удара рассчитаем, поделив высоту тела на скорость перед ударом. Предположим, вы падаете плашмя, и с вашими объёмами максимальная высота… примерно 0,3 метра. Получаем где-то 0,012 секунды…
По-хорошему время удара требовалось вычислять экспериментально, но хотя за время моего обучения из окна прыгал даже не один студент (то несчастная любовь, то заваленная сессия), я ни разу не наблюдала за этим лично. Определённо к счастью, пусть с научной точки зрения это был бы ценный опыт. Так что придётся работать с тем, что есть.
– …а дальше всё элементарно: сила удара составит 115 200 ньютонов, и в весовом эквиваленте это 11,5 тонны. Значит, в итоге ваше тело будет в таком же состоянии, как если бы его на долю секунды придавило небольшим автобусом. Это такие металлические кареты в нашем мире, большие и о-очень тяжёлые. Но даже при подобном раскладе просто смыть ваши останки с брусчатки не получится, зато ваша голова… хм… малоприятное выйдет зрелище. – Конечно, я не была экспертом в подобных вопросах: разбившихся и раздавленных людей я видела только в кино, а киношникам свойственно искажать действительность в угоду эффектности. Но не суть. – В общем, подобным образом сводить счёты с жизнью решительно не советую. Для конца красивой легенды о несчастной светлой деве, отвергнутой собственным народом и замученной ужасными тёмными… конец весьма некрасивый. И грязный. В самом прямом смысле.
Я наконец посмотрела в лицо Навинии, с каждым мигом вытягивавшееся всё больше – то ли от того, что она честно пыталась вникнуть в смысл моих слов, то ли от того, что она честно представила описанную мной картину.
– Наука. – Я слегка пожала плечами. – Ничего личного.
Немую сцену прервал чей-то деликатный кашель, и когда я повернула голову, меня наградили усмешка Лода и ухмылка Альи.
Чёртова защита колдуна, скрывавшая все звуки с обеих лестниц! И как давно эти двое стоят у самого входа?..
– Видимо, переговоры вышли короткими, – лукаво произнесла Морти, глядя на брата: похоже, она заметила парочку раньше меня.
– Ты же знаешь лепреконов, – скучающе откликнулся Повелитель дроу.
– Но они любезно предложили нам помощь, – произнёс Лод. – Подробности расскажу потом.
– Приветствую, принцесса, – колдун слегка поклонился Навинии. – Надеюсь, вы и ваш питомец пребываете в добром здравии. И всё же не собираетесь в ближайшее время менять это здравие к худшему.
Та обратила на него ледяной, исполненный глубочайшего презрения взор, но в ответ встретила непроницаемую улыбчивость. Попыталась проделать тот же фокус с Альей – и, не выдержав даже пары секунд, потупилась.
…пожалуй, если б на меня смотрели с заинтересованным вниманием хищника, прагматично прикидывающего из засады расстояние до жертвы, я бы тоже проиграла битву в гляделки.
– Акке! Увы, но я не успела им воспользоваться, – без перерыва добавила Морти, обращаясь к брату, стягивая с пальца кольцо. – Вы тоже шли к светлым? Тогда возвращаю это тебе… Акке, будь добр, принеси мой ларец с лекарствами.
Последнее она вновь адресовала иллюранди, выступившему из теней в углу.
– А потом сделай так, чтобы здесь можно было сидеть вдесятером, – добавил Лод, кивнув на стол. Когда иллюранди поклонился и исчез вновь, направился к дверям в комнату пленных. – Один совет мы провели, настало время для другого.
Чуть позже я прислонилась к стене по соседству с Альей, наблюдая, как Морти с ложки поит Фаника лекарствами из пяти разных склянок: у самого принца руки дрожали так, что содержимое первой ложки, которую он гордо попытался принять сам, в итоге оказалось на подушке. Хорошо хоть не попало ни на батистовую рубашку, ни на штаны, в которых принц теперь сидел поверх одеяла.
– Через пару дней дрожь пройдёт, – успокаивала пациента Морти, отмеряя очередную порцию лекарства из очередной бутылочки. Лод, который после осмотра нашёл состояние принца «сносным», кивнул в знак подтверждения. – Впрочем, если вы находите унизительным принимать лекарство из рук врага, могу поручить это кому-то из ваших друзей.
Фаник в ответ слабо улыбнулся, а я подумала, что тёмным можно выставлять Морти в качестве тяжёлой артиллерии. Трудно представить существо, которое, познакомившись с принцессой дроу, не проникнется к ней тёплыми чувствами.
Одно такое, конечно, сидело сейчас в гостиной, но для всякого правила обязано существовать подтверждающее исключение.
– Принцесса, тот, кто спас мне жизнь, мне если не друг, то точно не враг. И если вы считаете, что я унаследовал от отца исключительную гибкость взглядов, вы ошибаетесь. – Фаник посмотрел на Лода. – К слову, примите мои извинения, что при нашем знакомстве я мысленно желал вам издохнуть на месте.
– В обстоятельствах, при которых мы познакомились, это было вполне естественное пожелание, – любезно откликнулся тот.
– Да, но как было бы забавно, если б оно сбылось. – Принц покорно открыл рот, чтобы принять вот уже четвёртое зелье. Лицо Фаника утратило детскую припухлость, что я заметила неделю назад, и теперь он ещё больше походил на Дэнимона: босоногий, худой, белокожий почти до фарфоровой прозрачности, с непослушными тёмными вихрами, укрывающими острые уши. – Кхм… Ведь в таком случае сейчас мой изуродованный труп лежал бы где-нибудь в Тьядри. Или где-нибудь здесь, не столь изуродованный, но, боюсь, меня бы это мало утешило.
…в такой ситуации он даже чувство юмора сохраняет? Надо же. По рассказам Кристы у меня успело сложиться впечатление, что Фаникэйл – мягкотелый инфантильный мальчик, тщетно пытающийся подражать сильному старшему брату. Однако в том, как он вёл себя сейчас, – во власти тех, кого всю жизнь считал врагами, когда весь его мир полетел к чертям, – инфантильности не было ни капли.
И почему он смутно напоминает мне кого-то знакомого?..
Словно почувствовав мой пытливый взгляд, младший принц посмотрел на меня. Я уже хотела отвести глаза, когда Фаник с усмешкой оглянулся на Восхта:
– А мы ведь говорили Вини, что твоя белая ведьма служит дроу.
Тот, устроившись на стуле у окна, лишь руками развёл, словно извиняясь за оставшуюся в гостиной принцессу.
Белая ведьма?..
– Прошу прощения? – вежливо осведомилась я.
– Так тебя Восхт прозвал. Когда рассказывал нам с Вини, как ты похитила Дэна. – Фаник снова посмотрел на меня. Надо же, правильно истолковал мой вопрос. – Имя своё ты ведь ни ему, ни мне сообщить не удосужилась. А даже если бы сообщила, верно выговорить иномирные имена непросто.
– Понимаю. Можете звать меня «эй ты», я не обижусь.
Он не удивился. Лишь улыбнулся, как хорошей шутке.
– Неужели?
– В этом дворце меня называли и похуже.
– Может, хозяева дворца считают, что имеют на это право, но я здесь лишь вынужденный гость. – Карие, коричного оттенка глаза весело блеснули под прищуром пушистых ресниц. – Предлагаю сойтись на Сноуи. Если верить Кристе, это близкий перевод твоего имени, так?
Далась им эта «снежинка»…
– По-моему, «белая ведьма» подходит больше, – едко заметила бывшая сокамерница.
– Да какая из неё ведьма? – удивился Дэнимон. – При полном отсутствии Дара…
– Зато характер – ведьма ведьмой.
В ответ я прохладно усмехнулась.
– Зовите меня как угодно, – сказала я, скрещивая руки на груди. – Но предлагаю всё же поговорить о том, что действительно важно.
– Ничего, девочка, – скучающе протянул Алья, – пускай детишки наговорятся. Они давно не виделись, в конце концов.
Однако под внимательным взглядом Повелителя дроу «детишки» как-то разом посерьёзнели и притихли.
– Уже наговорились? – заключил тот. – Тогда можно переходить к вопросу, кто нанял тех головорезов.
Светлые переглянулись так мрачно, что стало ясно: они не только обсуждали этот вопрос, но и пришли к каким-то выводам.
– Предлагаю переместиться в гостиную. За столом беседовать удобнее. – Лод жестом пригласил всех выйти. – Принц Фаникэйл, ваше самочувствие…
– Если рассчитываете, что я это пропущу, можете не рассчитывать. – Тот немедленно встал и, хоть его повело в сторону, легко и непринуждённо удержался на ногах. – Криста, позволишь тебя сопроводить?
Прежде чем девушка успела ответить, Фаник подхватил невесту брата под руку – и, перенеся на эту самую руку большую часть своего веса, тут же перестал пошатываться.
– Конечно, – нежно улыбнулась та. – Позволю.
Они степенно направились к двери, а я задумалась, сочтёт ли бывшая сокамерница и это проявлением безответной любви «принца из френдзоны»… в которой я вдруг сильно усомнилась.
Вокруг стола уже ждали трёхногие табуреты. Кресла Акке убрал к дальней стене, оставив лишь одно, которое занимала Навиния; та взирала, как мы рассаживаемся, с надменным спокойствием сфинкса. Бульдог благополучно исчез – видимо, предпочёл вернуться в лабораторию. Паппей спал, свернувшись клубочком на коленях принцессы.