Евгения Решетова – Невеста повелителя степей (страница 4)

– Они уже приехали! – завизжала она, влетев в комнатку. – И они такие красивые! Лучше наших! Намного лучше!

– Кто приехал? – вздохнула тяжело.

– Линар, хаст Тайрады и его воины, – она прижала руки к груди и восторженно возвела глаза к потолку. – Он так красив… Предки, ты должна его увидеть хоть одним глазком! Я даже готова стать последней гаремной служкой, только бы быть рядом с ним.

– Не говори ерунды, нужен он тебе, – попыталась остудить ее пыл.

Но Михарну уже понесло. Хотя за все годы, что я ее знала, почти с самого детства, она вечно влюблялась. Хорошо, что эта любовь была яркой, жаркой, но очень быстротечной. Порой тому, на кого пал ее выбор, требовалось просто открыть рот, чтобы она его разлюбила.

– Да! Нужен! Это тебе легко говорить, твою судьбу защитит Заата, а мою кто? Отец не будет долго думать, если ему предложат за меня хороший откуп. Нас у него шесть дочерей! Степь дала ему только одного сына, посмеялась над воином, – с грустью и злобой выкрикнула она. – Мне нужно выбраться отсюда! И я готова лечь под этих воинов с севера, если хоть кто-то увезет меня из Айхонары.

Я вздохнула. Глупо убеждать ее в том, что это безнадежно, а, может, и опасно. Воля предков и насмешка степи могут разрушить все ее планы.

– Увезет, чтобы сделать гаремной служкой. Этого ты хочешь?

– Я на все готова, только бы не оставаться здесь, – она присела на край моего ложа. – Я не говорила, но воины Сурмиха уже предложили отцу откупы за трех дочерей. Понимаешь, Раэза, я могу стать одной из тех, кого увезут в степь, в вонючие шатры кочевников! И не первой женой, а третьей. Кому буду нужна я и мои дети? Нет, такой судьбы я себе не желаю.

– Но и на север тебя могут увезти в вонючие шатры и третьей женой, – в последний раз попыталась достучаться до подруги.

– Там нет шатров, – отмахнулась она. – Северяне живут в городах из камня. Совсем как старые дома хаста, как этот дом… Понимаешь, там все по-другому! И я хочу это увидеть, чего бы мне оно ни стоило!

Спорить с Михарной, очарованной фантазиями о других землям и других нравах, было бесполезно. Впрочем, она всегда была такой. Фантазерка, живущая мечтами. Не то, что я, привыкшая, что на мир нужно смотреть трезво и решительно. Духи предков и степь жестоки, они много обещают, но забирают жизнь быстро, не обращая внимания на то, кто ты.

– Хорошо, если ты сможешь, потом мне все-все расскажешь, – улыбнулась ей. Меня эта участь все равно минует, так что, хоть ее жизнью и сказкой смогу пожить.

В дверь снова заколотили.

– Раэза, я знаю, что ты там! Чего закрылась? Дом полон гостей, а ты прохлаждаешься! Выходи, работа ждет!

Михарна прыснула в кулачок, пытаясь заглушить рвущийся наружу смех. Да, дочь степи и ветра должна трудиться с рассвета до заката, а я попыталась нарушить это всеми признанное правило.

– Я слышу, хаса Дараха, – прокричала, так и не поднявшись с ложа. – Матерь Заата дала мне работу…

– Слышит она, – недовольно пробурчала главная женщина после Зааты. – Выходи и работай, гости голодны!

Хаса Дараха была уже немолодой. Она похоронила мужа, воина, погибшего до того, как он успел взять себе вторую жену. Но для людей и предков это не имело значения, для всех она навсегда осталась первой и единственной, что тут же возвысило ее над остальными женщинами Айхонары. И дало право командовать служками. Хаст Ингайр был не против, к тому времени у него осталась всего одна жена, остальные умерли родами, так и не подарив наследника. Да и она чахла не по дням, вынашивая сына. Так что, все с радостью отдали Дарахе бразды правления. И с восшествием хаста Риангара ничего не поменялось – она все также командовала всеми нами.

– Тс-с, – приложила к губам палец, указывая Михарне, чтобы та сидела тихо.

Но подруга с трудом сдерживала смех, чем грозила выдать себя. Ей быть в моей комнате было не запрещено, но я – всего лишь служка, а она – дочь воина. Разный статус, могли и наказать обеих.

Заглянула под полог на двери, отомкнула запор и быстро вышла, так, чтобы Дараха не увидела, что в моей комнатушке еще кто-то есть.

– Явилась! – недовольно пробурчала женщина, закутанная в серый артун так, что только глаза и были видны. – Что ты там такое несла? Когда Заата успела тебе работу дать? И какую?

– Она велела мне прислуживать хасту Линару, повелителю хасттана Тайрада, – опустив глаза в пол, ответила я.

По звукам поняла, что хаса жует пухлые губы, раздумывая, может ли она отменить приказ знающей. Она не могла, и мы обе это понимали, но Дарахе хотелось как-нибудь показать, что именно она здесь главная. Она, а не Заата.

– Хорошо, – еще немного подумав, сказала хаса. – Будешь прислуживать воинам Тайрады. Возьмешь девчонок – только выбери поскромнее да поответственнее! – погрозила мне пальцем. Наверняка подумала, что ко мне вереницей потянутся охочие до мужей девчонки. – И смотри у меня, чтобы никаких нарушений заветов предков. Узнаю, степным жаром клянусь, тебе не поздоровится!

Но мы обе знали, что со мной ее угрозы останутся только угрозами. Пока я под защитой знающей, меня может наказать лишь она и хаст. Но какое дело хасту, который стоит над тысячами воинов, до простой служки? Так что, все ее раздумья, наказы, устрашения – это просто напоказ, чтобы остальные боялись.

– Я могу идти?

– Артун надень и приходи на кухню, там служек возьмешь, кто тебе помогать будет, и отнесешь воинам еду. Они приехали на рассвете, а жар уже к зениту подбирается. Они могут остаться недовольны тем, как хаст их принимает! – я поклонилась и собиралась вернуться в свою комнату, думая, как бы отговорить Михарну, которая, предки знают, все слышала, но Дараха меня остановила, подцепив под локоть. – И не думай под воина лечь, служка.

Очень мне это нужно! Но перед ней снова почтительно склонилась и ответила:

– Степь запрещает, а я живу по заветам степи.

Женщина прищурилась, недовольно фыркнула, и ушла. А я вернулась к себе, чтобы тут же натолкнуться на восторженный взгляд Михарны.

– Я хочу с тобой! – тут же заявила она.

– Нет, – я покачала головой и взялась за артун.

– Раэза, подумай, какой это шанс для меня. Я же говорила тебе, – посмотрела на нее и увидела надутые губы.

– Миха, пообещай, что ты не будешь оказывать знаки внимания хасту.

– Хочешь его себе? – хитро прищурилась подруга.

Я покачала головой. И как ей объяснить, что она может разрушить все, к чему идут наши народы, одним своим глупым поступком. Ну, почему мать степей дала мне разум, вместо того, чтобы наградить вот такими простыми желаниями семьи и уюта?

– Пошли. Но только, прошу тебя. Не наделай глупостей!

Михарна подпрыгнула и захлопала от восторга в ладоши. Я запахнула артун, поправила ткань. Моя подруга торопилась, но при этом аккуратно разглаживала ткань, выравнивала складочки, чтобы они лежали красиво. Говорить ей, что это бесполезно, я не стала. Все равно скоро убедится в этом, осталось немного. А на кухне, после того, как ей выдадут корзину с едой, станет уже не до красоты.

До первого жара нужно успеть многое. Это мы, жители дома хаста, можем спокойно ходить по прохладным комнатам, а вот те, кто живет в шатрах, вынуждены прятаться от палящего зноя и не выходить на улицу. Поэтому в коридорах было много людей. Те, кто пришел к хасту за помощью, советом или правосудием. Воины, которые ждали, когда казначей выдаст их долю добычи. Дети, которые учились в доме хаста. Слишком много людей, и всем нужно нечто свое, особенное.

Мы свернули на кухню и остановились. Здесь было много девушек. И большинство из них не были служками. В основном – дочери воинов, которые хотели попытать счастья и найти себе достойного мужа. Глупая и несбыточная надежда, но каждая верила, что повезет именно ей.

– Раэза, сюда! – окликнула меня Дараха. Мы протиснулись к ней, и женщина недовольно оглядела Михарну. – Она с тобой? Ладно. Я выбрала тебе еще пятерых. Раз уж Заата сказала, что ты должна прислуживать хасту, то так тому и быть. Но смотри у меня! – погрозила большим пальцем, вытащила откуда-то большущую корзину и всучила мне. – Тащи. А ты – возьми вон там. Ну, чего замерла? Иди корми хаста. И скажи, что воинам подадут позднее. Собралось гостей, – недовольно пробурчала она.

Я улыбнулась Михарне, подхватила корзину и пошла на мужскую половину. Кухня-то располагалась посередине, и отсюда был выход в любом направлении. Удобно. Но вот идти с тяжелой корзиной, полной еды, было тяжко. Но не успела я далеко уйти, как подруга догнала меня, прижимая к груди огромный глиняный кувшин.

– Как же воины без баги будут? – хитро улыбаясь, поведала она мне.

Я покачала головой. Михарна не оставляла надежды, это и ночному ветру ясно. Но я больше не буду с ней спорить, объясняя, что и как должно быть. Она вправе сама решать, как распоряжаться своей судьбой.

У входа на мужскую половину, где определили на ночлег гостей, стояла охрана хаста – шесть лучших воинов. Пройти между ними было нельзя, даже несмотря на то, что они видели снедь, которую мы волокли, не чувствуя рук.

– Поворачивай, – хмуро сказал первый воин, лучший из приближенных к хасту Ингайру, доблестный и непобедимый Ирвир. – Девкам сюда ходу нет. Ищите себе забав подальше от наших гостей. А не то донесем отцам.

Это была нешуточная угроза. Отец-воин мог бы и выпороть нерадивую дочь, выдать ее замуж за первого, кто заплатит откуп. Да и вообще, сделать все, что только пожелает.