Евгения Райнеш – Восхождение Эль (страница 4)

Долина была покрыта мелким-мелким солёным порошком. Бежать стало трудно, и скоро Эль и Тинар Моу уже брели по щиколотку в этом соляном песке, а ветер, который продувал каньон сквозняком из коридоров в скалах, окружавших долину, больно стегал крупицами соли по лицам. И ещё забирался в высокие ботинки грумов, находя зазоры между заправленными в них хлопковыми, широкими штанами. Неуютно и непривычно. В грумгороде не бывало таких сквозняков, и плотно утоптанные дорожки не крошились под ногами.

– Кажется, – наконец, пыхтя и отплёвываясь от солёного песка, произнесла Эль, – мы делаем что-то… глупое.

Они почти пересекли хрустящее плато и теперь приближались к ослепительно белым, невысоким скалам, отшлифованным до зеркального блеска вечным сквозняком. Скалы, а вернее, то, что они могли скрывать, нравились Эль всё меньше и меньше. Глаза уже различали тёмные трещины провалов в сиянии спёкшейся слюды. Наверняка это были пещеры, и, скорее всего, в них кто-то прятался. Тинар Моу, увернувшись от очередного порыва колючего ветра, пробормотал, пытаясь казаться воодушевлённым:

– Вот найдём, так и скажешь, глупо или…

Мальчик встал как вкопанный, и Эль от неожиданности налетела на него сзади. Со стороны уже близких пещер раздался пронзительный полувсхлип, полувой. Короткий, но явный.

– Ты… – то, что хотела сказать девочка, так и осталось тайной для Тинара Моу.

Плотная волна неожиданно горячего крошева едва не сбила детей с ног. Вихри раскалённой солёной пыли окружили их со всех сторон, превратив мёртвую, но тихую до этого момента долину в кошмарный апокалипсис. Ослеплённые песчинками, задыхаясь и отчаянно кашляя, Эль и Тинар с трудом вытащили из внутренних карманов пыльников защитные тагельмы, быстро нацепили их на лица. Эти движения их ещё в самом нежном возрасте родители заставляли доводить до автоматизма.

Грумята не знали, сколько времени они простояли среди соляной бури, схватившись друг за друга, чтобы их не унесло вместе с ветром на скалы, но наконец вокруг немного прояснилось. Соль и пыль осели на землю. Опять наступила тишина, но теперь она казалась страшнее, чем вой ветра. Эль сняла с лица сетку, забитую крупицами соли.

– С-с-смотри! – еле слышно выдавил Тинар, и Эль поняла, что горло у него пересохло и говорить ему трудно.

Прямо перед ними, в нескольких метрах от основания на глазах поползла трещина, из которой выкарабкивалось что-то белое и живое. Внезапно долину прорезали его безнадёжные всхлипы.

Эль очень хотела, чтобы ей это показалось, но движения существа становились всё реальнее, а вой – громче.

– Ты что-то говорил про мумии? – запоздало вспомнила девочка и покрылась холодным потом.

– Э-э-э, – промычал грум, – это же и есть она самая – долина мумий. А как ты в ядрёное ущелье попадёшь, если только не по ней? Нам в ущелье нужно, я там плач слышал.

Была ли это просто мумия или выворотник, определить Эль не смогла. Она вылезла из расщелины полностью, высокая и невероятно худая, и смотрела на грумят с высоты. Какие-то ошмётки, похожие то ли на истлевшие тряпки, то ли на слезающую пластами отмершую кожу, развевались вокруг её длинного высохшего тела.

– И что теперь? – Эль не могла сделать ни шага в любую из сторон. Ноги не слушались её.

Из трещины в соляной скале появилась вторая перетянутая ворсистой ветошью голова. Скорее всего, это выкарабкивалась подружка той, что стояла и разглядывала перепуганных детей. Они не заметили сразу, что смотрела мумия только на Эль. Странно смотрела. Не веря своим глазам, удивляясь и радуясь. Эта мумия прекратила стонать, но ветер подхватил дробный крик второй пришелицы, словно эстафетную палочку, и долина опять огласилась мяукающими протяжными воплями.

– Они неопасны, – сказал Тинар Моу, громко клацнув зубами. – Я слышал от больших парней, что эти обмотки просто томятся тут в соляных растворах, скучают, а если кто забредёт, предсказывают ему будущее.

Он отчаянно посмотрел наверх и крикнул, изо всех сил пытаясь казаться непобедимым:

– Эй вы там! Её папа, – он указал на Эль, – начальник гильдии. Если вы тронете нас хоть пальцем, он пришлёт сюда всех свободных рудокопов с огромными кирками, и они вас на квашеные корнеплоды порубают.

– Зачем ты прикрылся моим папой? – с досадой шепнула Эль другу. – Сам не можешь с ними справиться? А хвастал-то!

Несмотря на страх, Эль просто не могла оставить незамеченной вопиющую выходку Тинара. Пугать противника отцом? Дурной тон.

– Цель оправдывает средства, – в ответ так же тихо произнёс мальчишка-грум. – Главное, чтобы они нас не тронули, а вовсе не моё геройство…

– Сомнительное, – добавила Эль, хотя и тряслась от страха. – Геройство твоё – сомнительное.

– Мы-ы… ы… ы, – вой вплетался в мелодию ветра, и дети сначала не поняли, что мумия пытается что-то сказать. И говорит она с ними. – Не…е-е-е… Тро-о-о-о…

В этот момент Эль заметила, как из расщелины полезла третья мумия. Тут девочка всё-таки взвизгнула и схватилась за рукав пыльника Тинара Моу. Через секунду она прокляла себя за это, потому что Тинар сразу приободрился, и от него потянуло глупым превосходством и необоснованной снисходительностью.

– А что вы хотите, солёные обмотки? – голос грума приобрёл твёрдость и даже некоторую наглость.

Эль подумала, что он сейчас выпросит себе на орехи. И ей тоже достанется.

– Да-а-а-арница-а-а, – протяжно заныли мумии в унисон. – О-осво-о-о-бодить те-е-ен-и-и… На-а-аш-и-и-и…

На Эль нацелились развевающиеся на ветру бинты.

– О-она-а-а…

Облезающие рваными полосками существа взялись за руки и стали спускаться по гладкому отвесу скалы, не обращая внимания на застрявшую в трещине третью мумию.

– Ты-ы-ы, – их свободные руки тянулись к Эль. Она не была уверена, что у них под бинтами есть, чем схватить её, но также не имела доказательств обратного.

– А вот теперь нужно бежать, – шепнул грум девочке, и отскочил назад, а затем изо всех сил рванул прочь, волоча за собой Эль. Очевидно, третья мумия всё-таки сумела выбраться, по топоту сзади казалось, что за ними гонится целый отряд. Оглядываться Эль боялась, да и времени у неё на это не было.

Соляной песок, в котором ещё полчаса назад вязли ноги, со скрипом разлетался во все стороны от тяжёлых ботинок грумов, а ветер, бьющий в спины, превратился в союзника.

– Спа-а-а-си-и! – крики мумий вместе с ветром толкали их в затылки, заставляя ускориться, хотя Эль и так бежала на пределе своих сил. – Да-а-а-рн-и-и-и-ц-а!

Дети даже не поняли, как пересекли долину, подгоняемые в спины тоскливыми завываниями, и как взлетели на спасительное плато, за которым простирался знакомый и родной грумгород. Пришли в себя, только когда увидели всё так же мирно храпящего стража, привалившегося к запрещающему знаку. Его безмятежность успокаивала, хотя ветер вместе с колючим белым песком ещё доносил снизу душераздирающие всхлипы:

– Раф во-от-во-о-от по-о-я-ви-тся! О-о-сво-о-боди-и-и, по-о-ока-а не у-ушл-а-а!

Эль, задыхаясь, жалобно посмотрела на Тинара Моу:

– Почему они ко мне пристали? От чего я должна их освободить?

– А кто такой Раф? – спросил Тин, пропустив мимо ушей её вопрос.

Эль не успела ничего ответить, потому что страж открыл глаза. Увидев грумят, он встрепенулся и добродушно прикрикнул:

– А ну-ка, детвора, по домам! Нашли место для игр!

И добавил уже в убегающие спины:

– Это хорошо, что здесь пост организовали. Если бы не я, эти дети спустились бы в долину и огребли неприятностей…

***

Каким образом старшие узнали, что грумята спускались в запретную долину, так и осталось загадкой. Эль ни слова никому не сказала, и Тинар – это точно. А заснувший на посту грум навряд ли стал бы распространяться о своём позорном проступке. Но каким-то (Эль была уверена, что мистическим) путём Хобан узнал об этом бесславном путешествии, а затем, конечно же, Торк Моу.

Отгремели громы и молнии, с горящими ушами и припухшими ягодицами дети были отправлены под домашний арест. Один раз Эль удалось выбраться из комнаты, когда ей принесли еду и забыли запереть дверь, но шляться контрабандой по дому, где в тот момент ровным счётом ничего не происходило, оказалось вовсе неинтересно. Она заглянула на кухню, сморщила нос от едких запахов полуготовой солонины. Попробовала проникнуть в комнату торжествующей Риз, чтобы усложнить сестре жизнь, но дверь оказалась плотно запертой на замок. Несолоно хлебавши Эль вернулась на место своего заточения растирать чернильный камень и выводить на пергаменте десять тысяч раз: «Я больше не буду шляться в запретных местах».

А на следующий день в дом Фэнгов пробрался Тинар Моу. Он сильно рисковал, причём вдвойне – у Моу могли заметить его исчезновение, у Фэнгов – совсем наоборот, очень нежелательное присутствие. Но зудело в одном месте у любопытного Тинара настолько, что он презрел все опасности. И после полудня Эль услышала его голос из-за запертой двери.

– Эль, – торопливым шёпотом звал её мальчишка, с которым она в очередной раз поклялась никогда больше не связываться.

– Тинар! Ты бы шёл отсюда, и чем раньше, тем лучше.

– Подожди, – сказал он, – ругаться будем потом. Я вот что… Ты знаешь, кто такой Раф?

– Я не знаю никакого Рафа, – прошипела Эль.

– Император Сент ждёт, что с минуту на минуту у него родится сын. И говорят, что имя будущего наследника уже известно. Отгадай, какое?