Евгения Райнеш – Мистический капкан на Коша Мару (страница 2)

Клим считал себя художником, а такая работа напоминала, что основные доходы его фотостудии – именно с подобной халтуры.

Они завезли Славку и Наташу домой, на сонную улицу спального района.

– До завтра, – со значением сказал Клим.

– Ага, – кивнул Славка, хлопая дверцей небольшого фургончика. – Созвонимся.

Старенький минивэн как раз вмещал их четверых, оборудование и необходимый реквизит.

– Мы их замучили совсем, – покачала головой Эрика, провожая взглядом удаляющиеся спины.

С мостовой розовой тенью стекал закат, уступая сцену серым сумеркам. Район затих, коробки многоэтажек поглотили вернувшихся с работы людей. По пустынному шоссе Клим определил, что уже довольно поздно. Усталость, упавшая вместе с темнотой, была не из тех, приятных от хорошо и тщательно проделанной работы. Клим не справился сегодня, они отставали от графика, и это тянуло плечи и сорванную аппаратурой спину неприятной тяжестью.

– Слушай, – разозлился он, – у нас, в конце-то концов, договор. Это после съёмки они – друзья, и я им даже сочувствую, а так-то, как работодатель, оплачиваю все страдания.

Эрика пробежалась массажными движениями по его правому предплечью – тому, что было под рукой.

– Не заводись. Они же не жалуются. Хотя две недели назад ты почти вынудил их страстно трахаться прямо в кадре, а неделю назад в искусственных шкурах они махали топорами, изображая первобытных людей.

Её проворные пальцы двинулись, пощипывая, вверх, посильнее смяли плечи, разогревая вставшие колом мышцы, и так же быстро вернулись к локтю.

– Это была реклама стиральных машин, – рассеянно сказал Клим.

Он уже почти мурлыкал под разгоняющими кровь мягкими поколачиваниями Эрики.

– Концепт – как нам повезло жить в современном мире. Где есть главное – стиральные машины.

– Ладно… – улыбнулась Эрика. – Тут намечается сессия в сети домашних отелей. Если выгорит, заказчик оплатит расходы, будем снимать на выезде – в уютных номерах, бассейнах и на шезлонгах. Заодно ребята пару дней отдохнут на цивилизованной природе. Всё, как мы любим.

– Да? – обрадовался Клим. – Хорошая новость. Почему мне ничего неизвестно?

– Потому что всё на предварительной стадии. И Трусовский…

Вот же чёрт! Клима перекосило от упоминания о Вадиме Трусовском – конкуренте, который спал и видел, как бы перебежать дорогу выгодному и необременительному заказу.

– Не кривись, команда Трусовского тоже кушать хочет, – сказала Эрика. – Нам просто нужно предложить что-то лучшее, чем есть у него.

В первых стадиях переговоров Клим никогда не сомневался. Ни у одной компании-конкурента не было Эрики – его главного преимущества. Большеглазая красавица, не подавляющая своим совершенством. Умница, рядом с которой чувствуешь себя равным собеседником. Душа компании с отменным тактом и чувством юмора.

Конечно, такая целеустремлённая и хваткая девушка, как Эрика, никогда бы не стала надрываться в пяти ипостасях на службе у маленькой фотостудии, если бы…

Если бы не давняя дружба.

Клим и Эрика знали друг друга чуть ли не с младенчества, по крайней мере, ни один, ни другая не помнили, при каких знаменательных обстоятельствах произошло их знакомство. Просто знали всю жизнь. И всё.

Переживали вместе – и первый выпавший зуб, и вызов родителей в школу, и ту драку, где Климу сломали ногу, а Эрике разбили нос. Собственно говоря, никто не заставлял её лезть в свару, она сама ринулась отбивать Клима у местных хулиганов, когда он не стал отдавать им деньги, предназначенные для похода в только что открывшийся 3Д-симулятор.

Азаров с тех пор так и прихрамывал на одну ногу, а с Эрикой всё обошлось, хотя родители боялись, что на тогда уже безупречно красивом лице девочки появится горбатый нос. Когда опухоль сошла, выдохнули с облегченьем – нос останется прямым, и тонкому профилю ничего не угрожает.

– Зачем ты полезла? – спросил чуть позже Клим, ожидая услышать, как она испугалась за него, но Эрика фыркнула:

– Боялась, что ты отдашь им наши деньги.

Ну, конечно… Подруга отчаянно сражалась не за него, а за их общие финансы. Что она и продолжала делать всю жизнь.

Когда Клим увлёкся фотографией, Эри была первой, кто поверил в него. Она даже умудрилась продать детские работы Азарова: фото дворовой собаки Бимки на фоне исцарапанных коленок случайно приблудившегося к ним в тот день чужого мальчика. «Жуткая трагедия: зверь напал на ребёнка» – так назвала Эрика фото, где простодушная и весёлая Бимка и в самом деле выглядела неведомым, но страшным зверем с диким оскалом, а пара уже почти заживших царапин – рваными ранами.

Какой-то правозащитный сайт сразу же купил эти фото, а несовершеннолетняя Эрика даже как-то получила деньги, минуя разрешение родителей, и они с Климом купили на них недорогой штатив. Её и тогда уже не очень волновала моральная сторона вопроса. «Люди верят в то, во что хотят верить, и видят то, что хотят видеть», – сказала она, когда Клим заикнулся о том, что снимки, по сути, не отражали правды.

– Это просто иная точка зрения, – сказала она тогда. – Ты видишь то, что недоступно другим. Как волшебная подзорная труба. Твой талант принесёт нам успех и богатство.

– Но Бимка…

– Это её другая сторона, которую ты сумел разглядеть. Наверное, внутри себя она готова была это сделать. По крайней мере, задумывалась о том, что неплохо бы кого-нибудь покусать.

Когда боевая подруга детства в одно лето вдруг превратилась в прекрасную волнующую незнакомку, Клим попробовал влюбиться, но получил мощный отпор. Вернее, ему и пробовать не пришлось, влюбилось само собой, но Эрика на его признание дала смачный подзатыльник и сказала:

– Не вздумай больше, идиот…

В то лето она вдруг оказалась выше Клима, и подзатыльник получился внезапным и запоминающимся. С тех пор Азаров на полторы головы перерос Эрику, но всякий раз, когда внезапно при виде подруги начинали трепыхаться бабочки в животе, тут же раздавался медный звон в затылке. Бабочки звона пугались и исчезали.

Порой он, внимательно разглядывая себя в зеркале, не мог понять. Высокий, отлично сложенный, темноволосый и светлоглазый… Почему?

Клим бы мог предположить, что у Эрики есть какая-то личная, неизвестная ему жизнь, но они находились так близко все дни напролёт, что времени у неё на другого мужчину точно не хватало. И сил, кстати, тоже.

Как-то он шутливо поинтересовался, что она думает о любви, и Эрика покачала головой. Климу казалось, подруга промолчит или отшутится, но ответ поразил.

– Знаешь, Азаров, – совершенно серьёзно и даже как-то печально сказала Эрика. – Моя бабушка говорила, что в любви нет «надёги». То есть самая ненадёжная вещь на свете – это любовь. Я не хочу тратить своё время на столь призрачную вещь. Которая сегодня есть, а завтра – нет.

– Но все…

– Какое мне дело до всех? – она тогда вдруг рассмеялась. – Я ни разу не видела в твоих снимках этой любви. Уж если ты не смог её разглядеть через видоискатель, значит, это точно – самый ненадёжный призрак. И вообще в твоих чувствах есть что-то… неправильное.

– Что?

– Не могу объяснить. Будто ты ищешь во мне другого человека.

– Но…

– Хватит, Азаров. Я всё сказала.

Больше они к этому разговору не возвращались. И чего он вдруг сейчас вспомнил?

– Ты – моё сокровище, – невпопад произнёс Клим.

Она с пониманием улыбнулась и легко хлопнула ладонью: дала понять, что сеанс расслабляющего массажа закончился.

– Я точно добьюсь твоей встречи с заказчиком. Кстати, рулит всем там сам хозяин отельной сети. Наверное, не доверяет помощникам. Так что, Клим, прошу…

– Никаких закидонов, – Клим помрачнел. – Не спорить, поддакивать и подливать.

– Умница, – Эри чмокнула его в щёку. – Поехали уже. У меня всё тело зудит от пота и остатков грима. В душ хочется.

– К тебе? – Клим повернул ключ зажигания. – На кофе? Заедем за коньяком?

– Сестра двоюродная собирается подкинуть своего младенца на вечер, – сказала Эрика, натягивая ремень – Я бы сама куда-нибудь с удовольствием смылась.

– Ну кто из приличных людей подкидывает своих младенцев? – недовольно пробурчал Клим.

Срывалась традиция: после съёмок заезжать к Эрике. Азарову нравилась её небольшая уютная квартира. Наверное, это было единственное место в городе, где он мог расслабиться и просто ни о чём не думать. Погрузиться в небольшой диванчик на просторной лоджии, слушать какую-то японскую инструменталку, смотреть на засыпающий город и чувствовать: в жизни есть что-то хорошее. Умиротворяющая тишина, которой ему так не хватало по вечерам в коммуналке с проблемными соседями.

– Анна, – кивнула Эрика. – Младенцев подкидывает моя Анна.

И без того паршивое настроение скатилось к полному нулю. Клим резко тронулся с места, Эрика дёрнулась, чуть не приложившись о панель.

– Ты чего? – удивлённо спросила она.

Быстро глянула в зеркало перед собой, удостоверяясь, что шишки не будет. Эрика была главной моделью их крошечной компании, и любое «повреждение фактуры» влекло за собой, если не простои в работе и сорванные сроки, то лишние полчаса грима – точно.

– Расстроился, – честно признался Клим, выворачивая на главное шоссе. – Тогда хотя бы – в кафе?

Эрика с сожалением покачала головой:

– Я уже обещала Анне. У неё какая-то важная встреча. А с младенцами, Климушка, на важные встречи не ходят. Понятно?

В сфере – куда ходят с младенцами – Клим был абсолютным профаном. Поэтому прекратил эту бессмысленную беседу. Вечер безнадёжно сдувался. Всё, что оставалось: завезти Эри на Спортивную и отправиться в свой опостылевший дом.