Евгения Райнеш – Любимый кречет шальной Крады (страница 75)

— Что «Ярка»? Я ж по-свойски, по-дружески. Думаешь, мне не интересно? Я таких кречетов ещё не видала.

Крада открыла рот, но не успела ничего сказать.

— Крылатые не будут, — раздалось сзади.

Они обе обернулись.

Волег остановился, в упор уставившись на них. Взгляд у него был уже почти человеческий, только в уголках глаз всё ещё таилось что-то острое, зоркое, птичье.

— Чего? — не поняла Ярка.

— Дети, — сказал Волег. — Крылатые не будут.

— А ты откуда знаешь? — не унималась Ярка.

Волег посмотрел на Краду. Помолчал. Потом перевёл взгляд обратно на Ярку и сказал всё так же серьёзно, без тени улыбки:

— Я спросил.

Ярка замерла с открытым ртом. Крада — тоже.

— Что? — выдохнули они почти хором.

— У той, — Волег махнул рукой куда-то назад, в сторону леса, в сторону всего того, что они оставили за спиной. — У нянюшки. Спросил, дети будут обычными людьми? Она сказала: да, если мы такую жизнь выбрали.

Крада не знала, что на это ответить. И как… Почему он вообще думал о… таком?

— И давно ты… — начала она.

— Давно, — перебил Волег. И добавил чуть тише, глядя уже только на неё: — Я всё решил тогда, около Ритиной бани. Остальное — просто ждал, когда ты поймёшь.

Варька, который делал вид, что рассматривает муравейник у ближайшей сосны, вдруг подал голос:

— А зачем вам вообще дети?

— Варька! — крикнули все трое разом.

— А что? Тупой выбор. Крылья лучше, чем дети. Я бы полетал, если б мог.

Ярка фыркнула:

— Ты и без крыльев вечно в облаках витаешь.

— Это я мечтаю! — возмутился Варька. — А ты вообще замуж собралась…

Дальше Крада не слушала. Она смотрела на Волега, на его серьёзное лицо, на эти глаза, в которых больше не было птичьей круглости, а только тепло и усталость и ещё что-то такое, отчего хотелось прижаться и не отпускать.

— Идём, — сказала она. — Домой.

— Идём, — ответил он.