Евгения Райнеш – Клён и братья Гнева (страница 1)
Евгения Райнеш
Клён и братья Гнева
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Пролог. Пламя и пепел
Поезд разгонялся по крутому склону перед тем, как ворваться в радугу.
Столица осталась далеко позади, но решимость, с которой я садилась в этот вагон, никуда не делась. Она все еще пульсировала где-то под ребрами, отдавая в виски горячим и сбивчивым ритмом. Я не знала, на что способна в таком состоянии. В голове мешались горечь, злость и какая-то отчаянная, почти болезненная надежда. Единственное, что удерживало от безрассудства – остаток здравого смысла, шепнувший: «Замри. Не дергайся. Дождись, пока мысли перестанут хлестать через край».
Поезд – это было правильное решение. Он шел на пределе своих возможностей, выжимая из скорости все, и даже экипаж, ведомый Гневом, не угнался бы за ним. Я взяла билет в купе второго класса: не слишком роскошно, но довольно уютно. Вагон был отделан под темное дерево, диваны обиты мягким бархатом – серым, спокойным, достаточно светлым, чтобы смягчить торжественный полумрак купе, и в то же время настолько туманным, чтобы не бросалась в глаза легкая затертость.
За окном давно уже не мелькали окраинные полустанки с их короткими платформами, не тянулись вереницы убогих домишек, не чадили в небо заводские трубы. Город кончился. Осталось только поле, набирающая ход темнота и гул колес.
– Сейчас будет самый длинный туннель Неора, – сказал кто-то совсем рядом.
Голос был мужской, и в нем звучал почти детский восторг. Но слова скользнули по касательной, не задели, уплыли куда-то вслед за дымом, что все еще вился над крышей паровоза. Я даже не шелохнулась.
Мы и в самом деле въехали в туннель. На секунду купе поглотила непроглядная мгла, но тут же замерцали бледным и сумеречным светом молочные шары-светильники на потолке и в боковых нишах. Свет был рассеянный и слабый, но хорошо проявлял мое отражение в темном окне. Лицо медленно плыло бледной луной в ореоле протуберанцев рыжих прядей во внешней тьме, не отставая ни на дюйм от стремительно несущегося поезда. Образ загадочной незнакомки, преследующей меня в болезненных видениях, а теперь наяву. Раньше я старалась убежать, оторваться от нее. Но сейчас – наоборот. Сама рванула навстречу. И так или иначе мы должны наконец столкнуться лицом к лицу.
Амен.
Ослепила яркая вспышка: ничтожный промежуток между коротким туннелем и длинным. Солнце ворвалось в купе, чтобы совсем скоро пропасть и уже надолго. Эта вспышка окончательно вывела меня из транса. Раздумья закончились. Пришла пора действовать.
Я схватилась за ручки тяжеленого баула, чтобы поднять его к верхнему багажному отсеку и плотнее закрепить там. Ничего особенного в нем не было – в основном всякие тряпки и женские безделушки. Бутылочки и флакончики с косметическими средствами, к которым я всегда, даже в самые тяжелые и безнадежные времена, питала слабость. Исключение составлял только тяжелый старинный меч, завернутый в мое самое праздничное платье. Никакого особенного умысла или сакрального значения: просто в этом длинном широком платье оказалось так много материи, что ее хватило, чтобы завернуть меч полностью. И сейчас я боялась, что от сильного толчка, с которым поезд врывался в радугу, меч распорет и нежное тело платья, и мягкую кожу баула.
Симпатичный парень, сидевший напротив, вскочил, протягивая руки к моему багажу:
– Давайте я вам помогу.
У него оказались невероятно синие, огромные глаза под черными ресницами. Красота банальная, но действующая безотказно. По крайней мере, на меня – точно. Но я быстро отодвинулась от обладателя прекрасных глаз:
– Пожалуйста, не подходите… Не приближайтесь ко мне…
– Что случилось? – он искренне недоумевал и все еще протягивал руки.
– Пока ничего, но может…
Мне стало по-настоящему страшно. И не зря. В эту секунду поезд сильно тряхнуло на одном из порогов, и парень налетел на меня. В тот же момент, как только его ладони нечаянно прикоснулись к моим плечам, за окном потемнело. Стремительно проносившийся мимо пасторальный солнечный ландшафт опять сменился неподвижной черной мутью. Еще через секунду грязная пелена, которая заволокла вид за окном, расчертилась огненными всполохами. Словно из большой, спрятанной в темноте мортиры кто-то принялся палить короткими залпами.
И окно, стекла в котором только что казались сверхпрочными, жалобно взвизгнув, покрылось стремительно разбегающимися трещинами. Казалось, что удар ворвался с внешней стороны стекла, что-то страшное и неминуемое ворвалось в вагон из самого длинного туннеля.
Но это было не так. Ужас ворвался в купе из коридора вагона, стукнулся об окно и отрекошетил прямо в моего попутчика.
Я упала на дутую спинку бархатного дивана и вжалась в нее, прикрывая живот дорожным баулом.
Синеглазый симпатичный парень тонко заверещал, как раненый детеныш дикого зверя, выставив вперед руки, объятые голубым пламенем. Он, все еще не понимая, что происходит, пытался оттолкнуться пылающими ладонями от уже случившегося.
Гнев. Я сразу поняла это, и даже знала, кто его Хозяин.
Парень, в последний раз коротко вскрикнув, упал, прижимая к груди искалеченные ладони. Он потерял сознание. От страха или от боли. Или от неожиданности. «Это к лучшему», – тупо подумала я, – «Долго не мучился. Пусть отдохнет». Синеокий, красивый и, кажется, добрый человек, наверное, выживет, но навсегда останется калекой.
Из дыма, копоти и запаха опаленного мяса вышел Тео. Из-за его спины на меня мрачно уставились еще две пары знакомых синих глаз. Юса и Ранко. Малышей они не взяли, и это единственное, что меня сейчас радовало.
Вагоны с лязгом остановились.
– Ле, – сказал Тео, чуть наклонив голову. – А ведь я тебя предупреждал…
Две пары глаз моргнули одновременно, подтверждая его слова.
Я все еще сжимала двумя руками ручки баула. Он и в самом деле предупреждал. И не один раз.
Нужно быть полной идиоткой, чтобы не прислушаться к намекам Хозяина Гнева. А тем более – моего брата. Тео.
Но я была той самой полной идиоткой.
1.Позорное возвращение
Побег был спешным и мало организованным. Ничего удивительного в том, что возвращение получилось жалкое.
Всю обратную дорогу я молчала. И Тео молчал, и Юса, и Ранко. Все мы.
Я не помнила, как пересели на встречный. За окном пролетали в обратном порядке пригороды и полустанки, леса и поля, над которыми низко клубился черный рваный дым. Я сжимала двумя руками все тот самый проклятый баул, намертво вцепившись в него. Затянувшаяся судорога: руки ныли от ладоней до самых плеч, но не могла заставить себя ослабить хватку. Словно прикрывалась этим чертовым баулом и от братьев, и от случившегося, и от пропахшего остатками Гнева купе. Запах шел не от стен или сидений. Сгущенный озон пополам с гарью пропитал нашу кожу. Можно пересесть на встречный поезд, но от себя избавиться не так-то просто.
Я все еще оставалась такой злой на Тео, что ни разу не обернулась – даже не взглянула, как он там. Наверное, ему было плохо. Просто не могло не быть после такого мощного выплеска Гнева. Но мне сейчас было все равно.
И ни слова не сказала, пока Тео и близнецы давали показания начальнику поезда, и даже надеялась, что за случившееся брата сурово накажут. Тщетные надежды: Гнев Тео настолько силен, что Магистрат, несомненно, спустит этот случай на тормозах. «Усушка и утруска» – так, кажется, они называют инциденты, когда Гнев случайно вырывается из-под контроля. Жертвы, на которые заранее готовы закрыть глаза, – неизбежная плата за внезапно освобожденную энергию.
Так что я просто молчала.
И на вокзале, куда прибыл обратный экспресс, я продолжала пялиться в землю, упорно прижимая к груди баул окаменевшими пальцами. Не смотрела на братьев. Подчеркнуто не смотрела. Даже когда оступилась на ступеньках, выходя из вагона, и чуть не полетела прямо под платформу – на вымазанные гудроном рельсы, и Юса схватил мой локоть справа, а Тео притянул сзади к себе за плечи, – я все равно не удостоила их ни единым взглядом. Просто брезгливым движением плеч стряхнула их руки, словно на меня нападало осенней жухлой листвы. Оба не возмущались, убрали ладони сразу.
– Клен, – только тихо позвал Юса.
Но я шла вперед, и все, кто встречался на платформе, сразу расступались, пропуская нас. Наверное, от меня исходили такие энергетические волны, что, пожелай я, сейчас могла бы перебить даже приступ Гнева у Тео.
– Оставь, она скоро отойдет, – это шептал Ранко, но так громко, что все равно, как если бы он кричал.
– Ага, – Тео запыхался, и это неудивительно, учитывая, сколько Гнева он обрушил на несчастного попутчика. – Шиори все такие. Вспыльчивые, но отходчивые.
Наш экипаж эти бестолочи, конечно же, оставили на том полустанке, где догнали поезд. Надо было брать билет на скорый. Они бы, конечно, тоже догнали, но не так быстро. Помучились бы подольше.
Я вышла из затемненного тоннеля, ведущего от путей прямо на большую привокзальную площадь, и сразу направилась к наемным экипажам. Знала, где они кучкуются, так как всего лишь несколько часов назад подъехала на одном из них сюда, надеясь благополучно покинуть столицу.
Честно говоря, я немного упивалась своей внезапно прорезавшейся самостоятельностью. Они думали, что так и просижу до конца своей жизни в Доме Шиори, не смея носа высунуть за пределы его владений? Пусть видят, как хорошо ориентируюсь в общественных местах. Особенно он. Пусть Тео увидит, что вполне могу постоять сама за себя и нисколько не нуждаюсь в его все более возмутительной опеке.