Евгения Райнеш – CoverUP (страница 1)
CoverUP
Евгения Райнеш
Глава первая. Глубина Лагуз
— Нет, нет, нет. Нельзя фрукты после четырех часов, нельзя! Если совсем уже невтерпеж, то только зеленое яблоко. Одну штуку. Только одно зеленое яблоко. Маленькое. Вы меня поняли?
Перед глазами Валентина поплыла большая шаурма. Она одуряюще пахла легким дымком и насыщенной свежестью огурцов и помидоров. Овощи, завернутые с кусочками поджаренного мяса в податливый, но ещё не размокший и чуть хрустящий пергамент тончайшего лаваша. Изнутри он смазан прекрасным острым соусом, а сама лепешка идеально завернута. Потому что в шаурме очень важно правильно завернуть начинку. Иначе все содержимое внутри лаваша будет распределяться неравномерно и вываливаться. На свежую рубашку или недавно надетые брюки. Этого Валентин никак не мог допустить. Толстенькая и плотная — таков идеал шаурмы Валентина. На зубах появился ясный привкус хрустких маринованных огурчиков в пикантном соусе.
— А если клубнику? Клубнику, несколько ягодок, доктор? Я не люблю яблоки….
Пришлось включиться в реальность, хотя желудок, не получивший сегодня положенного ему завтрака, отчаянно посылал мозгу сигналы, превращающиеся во вполне детальные видения. Упоминание о кислом зеленом яблоке раздражало. Шаурма так и стояла перед глазами, она была настолько большая, что заслонила собой даже очень корпулентную даму, которую Валентин в данный момент увещевал питаться исключительно правильно и рационально. Он сменил тон, и вместо эмоциональной убедительности придал своему голосу научной основательности.
— Ягоды способствуют выработке желудочного сока, который стимулирует аппетит, и вместо того, чтобы отбить желание съесть больше, лишь усилит его. Вы можете есть клубнику, но с утра и до полудня….
Дама пришла к нему на прием по той же самой причине, по которой к Виталию приходили все остальные дамы. Она хотела похудеть. Желательно за две недели отпуска. Вернуться с отдыха такой, что все полюбили и обзавидовались.
Валентин посмотрел на даму снисходительно. Это привычка выработалась у него с годами работы диетологом. Потому что женщины, приходившие к нему на прием, хотели изменить себя, а значит, были недовольны собственной внешностью, и как следствие, испытывали комплексы перед высоким, поджарым, как перезимовавший волк, врачом. Ещё им приходилось выкладывать ему по полной схеме самые заветные тайны. И, поверьте, сокровенный женский стыд не в тайных эротических желаниях и порнографических фантазиях, а в признании, что и в каком количестве прекрасная дама умяла ночью. И переваривала до рассвета. И что усвоилось, а что естественным образом было отвергнуто организмом.
И это знание соотношения жировой и мышечной ткани в человеке женского пола практически позволяло Валентину управлять миром. Или, как минимум, смотреть на рассекреченную и поверженную фею со снисхождением.
— Ваш ужин отныне: овощи — сырые, тушенные или вареные, кусок мяса….
Перед глазами опять поплыла шаурма.
— На пару? — совсем грустно, но со знанием предмета уточнила пациентка.
— Любого. Мясо можно даже жареное, но на одной чайной ложке оливкового масла. На основании наших результатов я составил вам диету. Пока вы отдыхаете у нас в санатории, буду наблюдать ваши старания по снижению веса и следить за состоянием общего тонуса. Дома вам придется продолжать следовать диете уже самостоятельно. Если вы серьезно решили заняться собой, мы можем проводить он-лайн консультации.
— О, вы принимаете и он-лайн? — честно признаться, олос у дамы звучал не очень оптимистично. Прозвучала в её голосе некая финансовая не совсем состоятельность. Валентин понял, что она стесняется спросить о стоимости его виртуальных услуг.
— Да. — Коротко подтвердил Валентин, тем самым поставив заключительную ноту данного визита. — Самое важное в нашей с вами программе, чтобы вы теряли вес не за счет уменьшения мышечной массы и воды, а за счет сокращения жировой ткани. Я должен за этим следить.
Дама все тем же печальным взглядом оглядела свою, несомненно, требующую сокращения жировую ткань. Она много раз преисполнялась решимости начать новую жизнь, в которой есть место движению, легкости, стремлению, но основная горечь бытия заключалась в том, что дама работала в глубоко и широко женском коллективе. Тесно собранные в одном офисе дамы укрепляли взаимоотношения тортиками, пирогами и пирожными. Это называлось «пить чай». Отказаться не было никакой возможности, ибо «питие чая», к которому неизменно прилагалось все вышеперечисленное кулинарное изобилие, подразумевало так же общение. А оно, как известно, поддерживает и укрепляет корпоративный дух. И очень препятствует сохранению девичьих параметров в телосложении и возможному замужеству. Дама понимала, что, отвоевывая свои позиции в бухгалтерии архитектурного бюро, она теряет всяческую надежду на тонкую талию и прозрачный силуэт. Выбор у неё был, честно сказать, просто катастрофический.
Когда-то (правда, это было очень давно) мальчик Валя трепетал перед особями женского пола. Они казались ему созданиями неземными, воздушными, эфемерными. У девочек были юбочки, бантики и тонкие, визгливые голосочки. И, несмотря на то, что Валентина, как и всякого подрастающего самца, тянуло к этим странным особям, так непохожим на его друзей, он панически боялся подойти к понравившейся ему девочке. Потом все изменилось. Мединститут и студенческая жизнь не то, чтобы прибавили Валентину цинизма, а как-то очень быстро избавили от розовых очков и способности в каждой девушке видеть неземную фею. Теперь же у Валентина относительно воздушности и окрыленности не осталось никаких иллюзий. Они, женщины, едят. О, Боже, сколько они едят, и отнюдь не нектар с цветов. Тонны колбас, окороков, печеного теста, тяжелого картофеля, исходящих жиром шашлыков, литры борщей и расплавленного сыра, коварно маскирующегося под красивым названием фондю.
Валентин не то, чтобы стал женоненавистником, но глубоко разочаровался в особях женского пола. Он общался теперь с дамами, ни на минуту не сомневаясь, что они его постоянно обманывают. Впрочем, не только его, а всех окружающих. На самом деле, Валентин был твердо уверен, что дамы постоянно лгут и сами себя. Причем, во всем. Если притворяться каждую минуту, волей-неволей сам начинаешь в эту ложь верить.
Он профессионально-ободряюще улыбнулся даме, собирающейся на выход в глубокой задумчивости. Дама приятно улыбнулась ему, и в этом взаимной приятности они распрощались.
Валентин проводил клиентку взглядом до двери, затем поднялся и зашел за ширму. Скрытая белым рукавом халата, чуть повыше запястья, очень неприятно ныла свежая татуировка. Это нытье раздражало, портило и без того не очень хорошее настроение. Валентин расстегнул хрустящую белизной манжету халата, поддернул рукав. Татуировка покраснела по контуру, очевидно, гиперемия и вызывала это беспокоящее жжение.
И черт его дернул вчера осуществить эту бредовую идею. Бредовой она была и на первый взгляд, и на второй. А сегодня вообще казалась невозможно глупой. Как там сказала эта странная женщина в поезде? «Избавиться от фобии символом-оберегом». «Запечатать свои страхи в тату». Он решил попробовать и этот, уже, наверное, последний способ, ибо психотерапия не помогала. Не менее глупо, чем сделать татуировку, было соблазниться выгодным предложением и приехать поработать высокий сезон в санаторий. Санаторий находился у самого моря. Его было видно из всех окон, в том числе и служебной комнаты, и кабинета, и море, раскинувшись до беспредела, голубело бирюзой и сверкало в отблесках солнца, заполняя собой все мысли и проникая в подсознание. Вызывало одновременно восторг, покой и счастье. У всех, кроме Валентина.
Даже больше, чем женщин, он с самого детства панически боялся воды. И если первое неудобство он преодолел с помощью природой заложенного скепсиса плюс выбранной профессии, то второе было непреодолимо. За пределами разума и способности логически сопротивляться этому страху.
А здесь, на побережье, этой воды, конечно, было столько, что его мозг не мог вместить в себя весь ужас сущего. Валентин жил и работал вот уже несколько дней с плотно задернутыми шторами. И сколько бы он не уговаривал себя просто вечером пройтись по пляжу, ничего не получалось.
Специалисты говорили ему, что данная фобия особенно распространена среди тех, кто хоть раз в жизни испытал на себе что значит тонуть. Этот страх навсегда остался в подсознании, и выветрить его оттуда очень и очень сложно. Но с Валентином такого не случалось. Хотя бы потому, что сколько он себя помнил, никогда не подходил ни к одной луже, которая была бы больше и глубже, чем может вытерпеть его сознание.
Довольно известный в его городе психотерапевт, к которому Валентин попал на несколько консультаций, объяснил, что это мог быть определенный случай, произошедший в детстве, причем, как правило, даже самый незначительный. К примеру, ребенок мог захлебнуться водой, купаясь в ванной, и этот момент отложился в подсознании. Другое объяснение: человеку, страдающему аквафобией, приходилось видеть, как тонет другой человек. Если бы мог, Валентин обязательно спросил бы родителей, случалось ли с ним что — то подобное в бессознательном возрасте, но родителей уже не было в живых к моменту, когда он понял, что у него самая настоящая фобия, и спросить было не у кого.