Евгения Преображенская – Проклятие чёрного единорога (страница 53)

– Итак, братья и сестры, считаю, что нет нужды объяснять вам причину нашего срочного внеочередного собрания, – проговорил Аль Тол, седобородый пожилой жрец, обладающий самым значительным ростом и весом в Совете.

– Это немыслимо! Жестоко! Какой ужас! Горе! – раздались в ответ ему встревоженные голоса.

– Я видел полицейский отчет. Капитан Гварджи Оард склонен считать, что мы имеем дело с сумеречными лисами, – гневно вымолвил И́рий Та́да, плечистый, крепко сложенный мужчина, которому на вид было не больше пятидесяти лет. – А это уже самый настоящий беспредел! Я понимаю, беззаконие творится в деревнях, но чтобы в городе, в столице – у нас под носом, под носом у мстителей? На кой ляд они тогда нужны?

Остальные члены Совета зашумели в знак согласия:

– И это спустя пять лет после убийства Великого Духом Кунда Кора.

– Мы думали, что приняты меры.

– Расслабились, тунеядцы!

– Друзья, – воскликнул первый оратор, примирительно воздев руки, – много лет нам удавалось держать под контролем зло, угрожающее верным подданным Единого. Но, как вам уже известно, сегодня ночью все изменилось… Некоторые из нас уже приняли страшную, унизительную смерть. Так давайте же не будем тратить время оставшихся на пустые препирательства.

– Если быть точными, серые призраки добрались до семи из семнадцати членов Совета, – раздался тихий женский голос, заставивший всех замолчать. Ве́льха А́во, не по годам красивая и яркая женщина с рыжими, как огонь волосами, смерила взглядом слушателей и продолжила: – В числе погибших были и наши многоуважаемые старейшины, и величайшие, не побоюсь этого слова, ученые – Не́ви Ве́ром и Гел Азу, которые не покладая рук работали над созданием новых, более совершенных форм жизни и добились, как вам известно, некоторых успехов.

– …О сиротках мы позаботимся, – с мрачным видом заверил всех Аль Тол. – Но вот многие бесценные материалы, увы, утеряны в ходе погрома, который произвела дворцовая солдатня…

По рядам собрания снова прокатились возгласы возмущения, но что именно вызвало столь бурную реакцию, озвучивать никто не осмелился.

– Однако, – резко прервала их Вельха Аво, обращая всеобщее внимание на более важные проблемы, – благороднейшие люди были не просто убиты. Напоминаю, что их посмели обвинить, жестоко казнили, а после выставили на всеобщее обозрение!

– Это значит…

– Именно, – кивнул Аль Тол. – Пусть отвратительным образом, но выдвинуто публичное обвинение. А значит, эти души не причислят к Великим, пока не будет проведено расследование, которое докажет их невиновность. В противном же случае…

– Пострадает их репутация, благосостояние и честь семей, которые и без того уже натерпелись немало горя! – рявкнул Ирий Тада.

– Но что за манеры? Кровь, кишки, орудия пыток… Серые призраки сошли с ума? – язвительно заметила одна из самых старших жриц.

– Время… Ясно же, что переполох даст им лишнее время, чтобы убраться подальше… – проворчал ее сосед. – Клянусь, их уже и след простыл!

– Простыл или нет, но что, если убийцам нужны все мы? – воскликнул другой. – Где бы они ни находились, мы должны найти их раньше, вытащить на свет единый и призвать к ответу!

– Вы правы. Очевидно, что Совет находится в опасности, – тихо, но так, чтобы все услышали, вымолвила Вельха Аво, блеснув темными глазами. – Лично я считаю, что мы обязаны защищаться.

– И жестоко покарать преступников, – добавил Ирий Тада.

– А что говорит наш Верховный? – вдруг раздался вопрос. – Он уже сделал заявление? Где он? Почему его нет с нами?

– Верховный – мальчишка! Он связан по рукам этим треклятым законом и расследованием, – зло усмехнулся Ирий Тада, стукнув увесистым кулаком по столу. – Обойдемся без него! Мы разберемся сами!

– Хочу дополнить, уважаемые братья и сестры, – снова заговорила Вельха Аво, – что были убиты и другие граждане и гражданки Самториса, которые так или иначе были нашими товарищами во многих делах. И в их числе наш самый близкий друг и соратник, министр Арискос Гейре…

– Как?! Сам Арискос! – раздались испуганные стоны. – Что же делать?

– Призвать королевскую армию! Ужесточить контроль за дорогами!

– Выпытать информацию у эльфов! Это их проклятое племя виновато!

– Истерия нам не поможет, – тихо сообщил Аль Тол. – Предлагаю всем умолкнуть и хорошенько поразмыслить. А затем пусть каждый озвучит свое предложение.

– Предлагаю внеочередной ритуал силы, – холодно проговорила, вставая, невысокая светловолосая жрица Го́рда Ро́лу.

Воцарилось гробовое молчание. Все взгляды устремились на женщину.

– Мы не будем ждать следующего Праздника и даже полной луны, – продолжила она. – Считаю, что необходимо провести ритуал сегодня же.

Члены совета снова заговорили наперебой:

– Но черная луна…

– Очень смело!

– Еще древние тексты предупреждают…

– Байки для неокрепших душ!

– Необходимо провести ритуал.

– Нам нужна сила.

– Это самооборона!

– Нельзя полагаться на солдат.

– Но возможно ли в столь короткий срок?

– Я поддерживаю предложение, – величественно произнесла Вельха Аво. – Помните, мы делаем все от нас зависящее и делаем это исключительно на благо нашего народа. Мы нужны нашим гражданам. А они, несомненно, не откажут в помощи нам.

– Это – война, – согласился Ирий Тада. – Как на всякой войне, будут и жертвы. Пускай так! В конечном итоге виновными станут те, кто эту войну развязал. Смерти невинных людей лягут грехом на их серые души.

– Смерти? – усмехнулась одна из седовласых жриц. – И как много смертей вы еще планируете? Ну, знаете, это уже слишком!

– У вас есть другие предложения, уважаемая И́рма Рум? – сухо уточнила Вельха Аво. – Быть может, вы желаете закрыть глаза на смерть семерых жрецов, простить и отпустить с миром их убийц?

– Иных предложений нет? – задал вопрос Аль Тол. – Если так, то не будем терять время, ибо у нас сегодня крайне много дел.

– Я против, – заявила Ирма Рум. – Но пусть решает большинство…

– Проголосуем, – согласно кивнула Горда Ролу.

Аль Тол медленно поднялся с места и приблизился к пустующему креслу Верховного жреца. По залу пронесся тихий шепот. Вопреки всеобщему смущению, седобородый жрец не нарушил закона – он не занял чужого места, но и имел теперь прекрасную возможность отчетливо видеть лица всех собравшихся жрецов.

– Прошу поднять руки, кто считает ритуал необходимым? – громогласно спросил он.

Воцарился жаркий и душный день. На небе не было ни облачка, и солнце палило немилосердно. В тень попрятались даже те немногие животные, что обычно любили погреться под жаркими лучами. Забрались под камни змеи и ящерицы. Болотные черепахи скрылись в высоких зарослях камыша. Умолкли птицы, перестали квакать лягушки. Лишь тихо шелестел ветер в кронах деревьев да изредка раздавалось басовитое гудение шмелей.

Тени уже начинали расти, когда он вышел на лисий перекресток. Это был крохотный перекресток, соединяющий всего лишь две незаметные тропинки. На их пересечении вырос кряжистый дуб с раскидистой кроной и мощными корнями, часть которых вырвалась из-под земли на поверхность и была облюбована мхами и травами. Меж этих корней тени были густые и прохладные. Под их защитой, свернувшись калачиком, спала девушка. И, судя по дыханию, сон ее подходил к концу.

Он присел рядом, оперевшись о ствол дерева, но предварительно спрыснув землю горько пахнущим маслом полыни и мяты. Он не любил лесных насекомых, тем более когда они могли забраться куда не следует. Спящая поморщилась, видимо почуяв резкий запах.

– Давненько не было дождя… – лениво заметил эльф, разглядывая кроны деревьев. – Природа почти потеряла свои запахи…

– Кого принесло? – сонно пробурчала девушка. – Соскучился никак?

– Ухожу сегодня, – ответил мужчина. – Хотел попрощаться…

– Великая честь. – Джиа сладко зевнула, потянулась и села.

– Ну ладно-ладно, разумеется, мне не терпелось снова увидеть тебя, сестренка, – лукаво улыбнулся эльф.

Девушка потерла глаза и обернулась к нему. Сегодня Донас’ен был одет в зеленый походный костюм и сапоги с загнутыми носами, которые сумеречные лисы предпочитали всякой другой обуви, поскольку считали, что такие сапоги меньше всего травмируют землю при ходьбе. На мужчине уже не было вульгарного макияжа, а свои рыжие волосы он собрал в простую косу: эльф как эльф – с походной торбой за спиной.

– М-м? – Она повела носом, учуяв за ароматом эфирных масел манящий запах сдобной выпечки.

– Думал проверить, как ты тут, милая, – ласково добавил Донас’ен. – Помнится, ты так расстроилась в том розовом саду. Я беспокоился… – Он извлек из сумки бутылку вина и развернул на траве сверток с румяными пирогами. – Решил навестить тебя, а заодно и принес наши любимые лакомства.

– О, а о моих пищевых пристрастиях ты, видимо, сделал вывод по тому, чем я «расстроилась» в том саду? – хмыкнула Джиа.

– Ха-ха! – рассмеялся мужчина, откупоривая бутылку. – А ты шутница! Не понимаю я Мата. Как он мог упустить такую чу́дную напарницу?

– Наверняка у него были на то свои причины… – холодно заметила девушка, нехотя угощаясь одним из пирогов. Упоминание о ее бывшем учителе аппетита не прибавляло, а вишневое вино она вообще не пила, считая его слишком приторным. – Пьешь днем? – спросила она, кивнув на бутылку. – Разве дурманящие зелья не показатель больной души?

– Именно так, – мягко улыбнулся Донас’ен. – Но моя болезнь иного характера. Знаешь ли, дурманящие зелья используют не только для того, чтобы усилить чувствительность души… Но и для того, чтобы ее приглушить.