Евгения Преображенская – Проклятие чёрного единорога (страница 40)
– Ах, эльфийские фразочки? – процедила сквозь зубы Джиа, резко высвободившись из его объятий. – А ты даже не представляешь, в каком мире, в каком загубленном, умирающем мире родилась я. Ты не видел этих людей. Ты не видел того, что они сотворили со своим домом и друг с другом. Ты даже не представляешь, что значит жить в мире, где нет деревьев, нет неба и солнца, нет дня и ночи! В мире, у которого нет даже воспоминаний об этом!
Летодор остолбенел. Смысл слов Джиа не сразу, но постепенно доходил до него. Очень медленно слова девушки обретали плоть смысла. Словно любимая и позабытая детская сказка, в которую так хотелось верить когда-то, вдруг оказалась реальностью.
Разумеется, он читал о Бурях, которые жестоко потрясли их мир много столетий назад и открыли с тех пор врата в другие пространства. Слышал он кое-что и о странниках, блуждающих между мирами.
Его мастер предполагал, что этими странниками могли стать и истинные, так называемые рожденные ведьмаки и ведьмы, обладающие достаточной магической силой и знаниями, чтобы путешествовать в другие вселенные. Где-то глубоко в душе ведьмак мечтал, но даже представить не смел, что может встретить кого-то из подобных существ.
Мужчина стоял как громом пораженный и глядел на Джиа. В призрачном свете убывающего лунного серпа глаза его прекрасной и загадочной спутницы сверкнули злыми слезами.
– Да, ты прав: я понятия не имею, кто я такая, – с отчаянием простонала она. – Я знаю, что у меня человечьи уши – и это все, что я о себе знаю…
– Ты что же, – с трудом проговорил Летодор, – не из этого мира? Ты – странница?
Девушка отерла глаза тыльной стороной руки, шмыгнула носом и отвернулась.
– Ну с чего ты взял? – прошептала она. – Я же это… в переносном смысле. Да. И не советую болтать об этом. Если не хочешь, чтобы нас обоих ликвидировали.
– В твоем мире нет деревьев и солнца? – с ужасом повторил ведьмак. – Как же это…
– А вот так, – прошептала Джиа. – Люди… Это люди уничтожили почти все живое вокруг, отгородились куполом, создали искусственную среду.
– А ты?
– А я смогла убежать. – Она скрипнула зубами. – Поменяться телами с кем-то… Понимаешь? Но никто не должен знать. Я и без того сказала тебе слишком многое. Но это все. Разговор окончен.
– Я понял, – тихо ответил Летодор. – И обещаю, что твоя тайна умрет вместе со мной. А ты, – он нахмурился, – и правда не знаешь, кто ты?
– Не знаю, – вздохнула она.
Ведьмак приблизился к девушке и крепко обнял ее. Пусть так. Пусть все будет как будет, решил он. Если она искренне верит, что должна защитить мир, то он защитит ее и не задаст более ни одного вопроса.
Джиа было страшно и в то же время словно стало легче дышать, как будто тяжкий груз свалился с ее плеч. Сама того не желая, случайно, со злости, она выдала ведьмаку свой самый большой секрет… Теперь Летодор знал ее страшную тайну. Знал – и все равно обнимал. И больше не нужно было врать и придумывать.
Джиа вдруг показалось, что идея о «вдвоем» не так уж и плоха.
16. Подготовка
Прохладные плиты под ее ногами складывались в сложные узоры. Медленно ступая по мраморным лозам, цветам и колосьям, девушка глубоко вдыхала полюбившийся ей с детства аромат бумаги. С каждым шагом она все отчетливее различала в нем новые оттенки старинных пергаментов, каменной, деревянной, глиняной, даже костяной пыли и еще неизвестных ей материалов, напоминавших по запаху сухие листья, жженые волосы и, кажется, яичную скорлупу.
Сердце девушки трепетало сильнее, чем если бы она шла по золоченым полам царской сокровищницы. Ей казалось, что она находится в самом центре огромного древнего существа – в его сознании, где содержатся все тайны этого мира!
На мгновение Джиа ощутила зависть. Как, должно быть, счастлив Алем Дешер, имея возможность изо дня в день прикасаться к этим знаниям, умея читать и понимать языки, на которых написаны все эти книги. Ах, если б вдруг не осталось злодеев, жаждущих увеличить свою силу за счет крови невинных, она бы и сама затворилась в стенах библиотеки, учила языки и читала книги!
Но затем Джиа вспомнила о прекрасном мире, которого она не знала до тринадцати лет и который еще не успела толком рассмотреть, и посмеялась над своей детской завистью. Возможно, Алем Дешер и владел множеством языков, но он не видел даже болотных черепах, живших в лесу по соседству. Да и сама Джиа не узнала еще столько всего на свете! Она не видела кенгуру и слонов, драконов и единорогов.
Девушка усмехнулась. Ученый муж был образован и опытен в определенных, еще недоступных для нее самой областях, но ему явно не хватало некоторой сообразительности. Этим вечером он раскрыл перед ней списки ценнейших поэтических произведений. И, легкомысленно похваляясь коллекцией редких книг, намекнул, где находятся тайники с самыми значительными экземплярами и прочими важными документами. Мужчина заслужил поощрение с ее стороны, но, обладая навыками и знаниями о тонком строении женских тел и чувств, явно недооценил навыки и знания Джиа, необходимые при ее специализации.
Если бы Алем Дешер знал, сколь открыто и беспомощно тело живого существа во время объятия, он вряд ли бы позволил себе нежности с малознакомыми девушками. Но библиотекарь не знал и теперь, проснувшись с утра, даже не вспомнит, что именно с ним приключилось. Некоторые ласки, которыми владела Джиа, лишали ее жертву не только сознания, но и краткосрочной памяти.
Темные лабиринты коридоров, освещаемые тусклым светом масляного фонаря, вели Джиа вдоль невысоких стеллажей с документами. Девушка еще раз сверилась со схемой, поставила фонарь на пол и принялась осторожно взламывать дверные замочки. Прошла добрая часть ночи, прежде чем, захватив с собой объемную стопку бумаг, она вернулась к большому резному столу в центральном зале. Небрежным жестом Джиа сдвинула тома с любовной лирикой в сторону спящего библиотекаря и развернула карты.
Перед ее взором предстал проект Самториса: геометрически правильная окружность, из центра которой, словно лучи от солнца, расходилось двенадцать главных улиц, четыре из которых, самые широкие, образовывали равносторонний крест и были сориентированы строго по сторонам света. Двенадцать улиц пересекали двенадцать ярусов и шесть главных оборонительных стен, создающих многоуровневую систему защиты.
Каждый ярус назывался ступенью, и их отсчет велся сверху вниз. На Третьей ступени располагалась цитадель и сады для тренировок; выше, под надежной защитой цитадели, – дворец и храм; ниже цитадели – жилой ярус, усеянный высокими башнями, где обитали высокопоставленные лица: королевские чиновники и жрецы Единого. Этот район охранялся не хуже, чем дворец или храм, и на обычной городской карте обозначался очень условно.
Однако карта, которую теперь изучала Джиа, обычной не была. В руках наемницы оказались целые кипы бумаг – сокровища, предназначенные лишь для глаз посвященных. Это были архитектурные проекты и конструктивные чертежи не только верхних ступеней, но и планировки отдельно взятых домов, этажей, комнат; подробные схемы подведенных к ним акведуков и клоак.
Девушка жадно запоминала каждую деталь, аккуратно откладывая менее значительные материалы, акцентируя внимание на только ей ведомых особенностях, сравнивая линеарные изображения с тем, что она видела собственными глазами.
Разумеется, не будучи строителем или архитектором, она не могла разобраться во всем, но того и не требовалось. Потайные комнаты, галереи и коридоры не обозначались явно, но на их присутствие указывали выпадающие из общей закономерности линии и пустоты на схемах.
Город – это живой организм. Его кварталы – это органы, каждый из которых выполняет определенную функцию: улицы – артерии, дома – корпускулы его плоти – этому учил ее Мат, когда знакомил маленькую ученицу с новым миром. Нужно уметь найти закономерность, увидеть общий порядок построения живого существа, будь то человек, лес или город.
Если осознаешь одно, будет легче разобраться в другом, ибо все повторяется друг в друге. Видя, как развивается один человек, узнаешь путь всего человечества. Зная, как росли города, никогда не заблудишься в любом из них. А понимая, как устроены лисьи тропы и перекрестки, сможешь найти их даже на незнакомой местности.
Так Джиа и делала на всякой местности, кроме городской. Здесь она не различала необходимых для выхода на тропу теней. А значит, ей требовались более точные знания.
Алем Дешер тревожно вздохнул и дернул плечом. Джиа удобнее устроила его руку – так, чтобы кромка стола не пережимала кровообращения; достаточно было уже и ее собственного вмешательства. Девушка нежно провела рукой по волосам мужчины и проверила пульс на шее: библиотекарь крепко спал, что от него и требовалось.
Джиа вовсе не хотелось, чтобы он раскрыл ее небольшую хитрость. Разумеется, любовная лирика прекрасна, а тренировки в садах у стен цитадели полезны, не говоря уже о нескромной оплате. Но не эти милые глупости интересовали ее на самом деле.
Заставить библиотекаря играть по собственным правилам было несложно. Уже при их первой встрече она поняла, чего так не хватает его душе, как чуяла желание толпы, когда бралась за музыкальный инструмент. Даже в истощенном и оглохшем состоянии она слышала, как кричит его душа, так жестоко недооцененная.