Евгения Преображенская – Освобождение чёрного единорога. Том III (страница 3)

Развернув тонкую ткань, чародейка обнаружила в ней пёстренькое чёрно-жёлтое соколиное перо. И от прикосновения к нему её пальцы, будто током проняло.

– Но ты же говорила, что…

– Не важно, кто и что говорил, хорошо? – Фьёр поглядела на Дженну исподлобья. – Нас учат: не смотри, не слушай и не болтай – чуй! Я чую, что ты чародейка. Значит, разбираешься в ентовых штучках. И скажешь мне, правда ли это перо Финиста?

– Да откуда мне знать? – возмутилась Дженна, возвращая свёрток. – И почему ты думаешь, что твой Финист – это мой Феникс? Произнеси те слова, призови суженого, пусть сам и расскажет, кто таков…

– Я произносила их, – прошептала разбойница, разглядывая пол. – Он не появился… Либо и впрямь к звёздочкам своим улетел, – она закусила губу и фыркнула: – Либо не хочет он быть моим суженым… Ну я ж эта… не царевна. Да и вообще несчастливая я… Эх, лучше б мне в детстве было сдохнуть от этого вогника! – девушка провела пальцами по своему рябому лицу и обиженно бросила свёрток рядом с чернильницей и бумагами. – Оставь себе. Ты красивая… К тебе он прилетит.

Чародейка посмотрела на мятый шёлк. В свете лампы он напоминал кровавую кляксу. Её щека невольно дёрнулась, вспомнив ожог.

– …Не прилетит, – процедила Дженна сквозь боль, сковавшую лицо.

«Всегда прилетал, а теперь – нет, – с горечью подумала она. – Не в поцелуе Зоара тут дело – прикосновение Марга оказалось страшнее…»

– …Если хочешь знать, я с Еваном, потому что с ним мне легко, – неожиданно произнесла разбойница. – Понимаешь, – она поморщилась, раздражённо откидывая со лба чёрные с красным отливом кудри, – я не хочу любить так сильно, чтобы с башен прыгать. Не хочу…

– Я тоже, – кивнула Дженна. – Не хочу так любить…

Помолчали.

– Любовники как стрелы на излёте – лишь царапают, – тихонечко напела волчица. – Те же, кого мы по-настоящему любим, пронзают сердце нам насквозь…

И снова воцарилась тишина. Девушки размышляли, каждая о своём.

– …А пойдём напьёмся? – с весёлой злостью предложила Фьёр, поднимаясь на ноги. – Плясать будем и петь.

– А как же твои друзья? – ехидно припомнила чародейка. – Они не будут против?

– А ну их! – отмахнулась разбойница. – К лешачьей бабушке и друзей этих, и фениксов!

* * *

Дождь хлестал монотонно и зло. Промозглый ветер забирался под плащ. Влажный холод истачивал последние крохи сил. Но вот впереди забрезжил свет. Путник приблизился к постоялому двору.

Он состоял из нескольких деревянных построек, впереди всех возвышался длинный двухэтажный дом с высокой треугольной крышей. Судя по доносящемуся из него шуму, это была корчма, а внутри властвовало веселье. На широком крыльце устроились весьма подвыпившие постояльцы; кое-кто из них даже держался на ногах.

Поднявшись по ступеням, мужчина застыл, не смея зайти внутрь. Через мутное оконце он наблюдал за тем, как гости расселись по скамьям. И на сцену вышла она. На ней было скромное платье из алой шерсти, на плечи ниспадали золотые локоны, перехваченные у висков лентами кос.

Девушка взялась за гитару, и грустная мелодия донеслась до слуха странника. Голос певуньи, будто клинок, пронзил вечерние сумерки, разгоняя осеннюю стынь. Мужчину окатило волной жара. Голос его ученицы стал горячее. И го̀рче.

Сайрон опустил голову, успокаивая чувства и собираясь с мыслями. А затем толкнул дверь корчмы и вошёл внутрь. Он сделал несколько шагов вдоль притихшей толпы и остановился.

Дженна подняла на мага глаза. Её голос не дрогнул, и мелодия не прервалась. Чародейка допела песню до конца. Феникс и Царевна встретились среди звёзд и обрели счастье. Слушатели принялись рукоплескать. А певунья поднялась с места, поклонилась и, отставив инструмент, направилась к учителю.

Сайрон почувствовал, как всё его существо устремилось к ней, но… Дженна не ответила. Она не заплакала, не бросилась к нему на шею и даже слова не вымолвила. Одарив мага коротким взглядом, чародейка проскользнула мимо и скрылась за дверью.

Мужчина направился следом. Они оказались на улице. Дождь успокоился, сменившись изморосью. Но Сайрону почудилось, что воздух стал холоднее.

– Дженн, – тихо произнёс он, когда они остались одни. – Я так долго искал тебя…

Дженна резко обернулась. Мужчина протянул руку, легко коснувшись её лица. Девушка вздрогнула и отшатнулась.

– Не трогайте меня, – попросила она. – Больше никогда…

– Дженн?

Чародейка отвела взгляд.

– Да Вы хоть знаете, – через силу проговорила она, – что я пережила за это время?

– Дженн, я искал тебя…

Маг сделал шаг вперёд, но его ученица отступила на два.

– Я понимаю, – кивнула она, устремив на мужчину полные отчаянья глаза. – Но Вы не понимаете… Никакая чума, мёртвая вода и даже удар молнии не сравнятся с…

Чародейка умолкла.

– Я понимаю, Дженн…

Сайрон опустил голову.

– Да, Вы предупреждали, и я сама во всём виновата. Вас я простила… тогда – за всё, – прошептала она, запинаясь. – Но теперь… Довольно. Врозь – слишком больно. А вместе – нельзя… Невозможно. Вы были правы, – девушка обхватила себя руками, чтобы унять дрожь. – Но… Я хочу учиться. Я буду учиться у Вас. И всё… – она нахмурилась. – Только не прикасайтесь ко мне больше.

– Хорошо, – согласился Сайрон, не найдя в себе сил сказать что-то ещё. Он извлёк из складок плаща чёрное перо и протянул ей. – А ты впредь не раскидывайся подарками.

– Я потеряла его? – ахнула девушка.

– Поэтому я и не мог найти тебя, – пояснил мужчина. – Ты хоть знаешь, что убежала от меня на восемьсот миль?

Дженна удивлённо распахнула глаза и прижала возвращённое перо к груди.

– Я была нужна здесь, – выдохнула она. – Так сказал Марг…

– Марг? Вот как, – скупо улыбнулся Сайрон. – Тогда знай, если бы не Зоар, я до сих пор блуждал бы по Доменийским равнинам…

– Но Вы же говорили, что боги – это просто силы…

– Это сложнее, чем ты думаешь…

Повисло молчание.

– …Меня чуть молнией не убило! – всхлипнула девушка.

Её лицо смягчилось, и сдерживаемые чувства прорвались слезами.

– Ты очень смелая… – с нежностью прошептал мужчина.

– Я переболела вогником, – добавила чародейка.

– Знаю, я встретил твоих «друзей».

– Я… Я убила… Убила невинного, – Дженна судорожно вздохнула, выжидающе глядя на учителя.

– Ты желала ему зла? – спросил он, хотя и без того знал ответ.

– Нет… – слабо произнесла Дженна. – Я сделала это… из сострадания… Но…

– Имела ли ты право? – договорил за неё маг. – Пока в тебе осталась человечность, ты не найдёшь ответа на этот вопрос… А теперь пойдём в тепло, мой маленький дракончик.

– Любовники как стрелы на излёте – лишь царапают. И только те, кого мы любим, пронзают сердце нам насквозь… – бесцветным хриплым голосом пел музыкант. – Не люби его, царевна. Забудь его…

Маг и ученица сели рядом на скамью. Девица в белом фартуке поставила перед ними на стол тарелку с мясным пирогом и две кружки пива. Вдыхая запах горячей еды и украдкой ловя аромат Дженны, Сайрон вдруг ощутил неодолимую усталость. Ему захотелось опустить голову на колени своей младшей сестры, закрыть глаза и спать… Спать, пока не закончатся эти бесконечные дожди и на небе не покажется солнце.

Тем временем любовный мотив сменился на более задорный. Мужчины и женщины вскочили со своих мест и, сомкнув руки в объятьях, закружились в весёлом хороводе. Своими смехом и танцами они благодарили природу за урожайный год; и пели так громко, чтобы боги, несомненно, услышали их.

Сайрон помассировал пальцами лоб; топот ног отдавался в висках волнами боли.

– Я хочу посмотреть на Ферихаль, – донеслись сквозь шум слова Дженны.

– Это хорошая мысль, – согласился маг со вздохом.

Девушка говорила что-то ещё – про песни, феникса и перо, – но странник слышал только её голос, не разбирая смысла. А потом среди хаоса мелодий он уловил смех Индрика.

Друг обхватил его за плечи и помог подняться. Они шли по ступеням наверх. Скрипнула дверь. Уже проваливаясь в забытьё, Сайрон ощутил под собой жёсткую кровать и лёгкое прикосновение руки к волосам. Запах цветущего лимона и ласковый голос сестры окутали его…

Мужчина не просыпался сутки. На этот раз истощены были не только его физические, но и магические силы. Сон проходил ровно, так что Дженне даже не пришлось всё время петь.