Евгения Преображенская – Освобождение чёрного единорога. Том III (страница 21)
Чтобы хоть как-то компенсировать царившую идиллию, Дженна прегрязненько выругалась. Каждая деталь комнаты услаждала глаз и чувства и определённо не могла послужить оружием.
Всё это время «Сайрон» наблюдал за девушкой, смиренно лёжа под ней и выжидая. Судя по его взгляду, данное положение его вполне устраивало. Он не сопротивлялся и даже не двигался. Почти…
– А это ещё что? – ойкнула Дженна, глянув вниз. – У тебя есть мужские органы? Но ты… Да как же?
Не сумев подобраться к каналам жизненной силы через губы, противник решил действовать иначе. Синий Див предупреждающе пискнул и принялся кружить над хозяйкой. Как и она, дракон не понимал, что происходит. Нужно ли расценивать действия незнакомца как агрессию или?..
– Я могу подарить тебе неописуемое наслаждение, – сообщил «Сайрон». – Куда большее, чем «твой мужчина»… Раскрой мне свои воспоминания, напомни его запах, я воспроизведу и его…
– Довольно, – приказала чародейка. – Покажись как ты есть! Может быть, твой истинный облик заинтересует меня сильнее…
– …А ты любишь игры? – разлился по комнате грудной женский смех.
То, что Дженна ощутила в следующий момент, и впрямь оказалось «неописуемым». Только что она нависала над мужчиной и вот уже в её груди упёрлись две окружности: упругие на ощупь, но, надо признать, довольно прохладные. Девушка затаила дыхание и замерла, уставившись на крупные соски в ореолах оливково-зелёной кожи.
– Что же надо кушать, чтобы выросло
– …А ты чародейка или натуралист? – разочарованно фыркнула суккуб.
Между её алых губ блеснули маленькие белые клыки.
– Я учёный, – возмутилась Дженна, отпуская девушку. – Но если посмеешь напасть на меня своим… – её щёки вспыхнули румянцем. – Да прекрати, что там у тебя? Ой…
Девушка отпрыгнула назад. А демоница, откинув покрывала, торжественно поднялась во весь рост. По подушкам плетью ударил длинный хвост, за спиной раскрылись кожистые крылья, а у самого лба суккуба из-под пепельно-серых волос выступили витые рожки.
– Ты такая… необыкновенная, – восторженно пролепетала Дженна, глядя на демоницу снизу вверх. – Единушка, сколько же разных тварей ты создал!
– Так во что ты хочешь поиграть? – торжествующе усмехнулась суккуб, низко склонившись над присмиревшей жертвой.
– …А потрогать можно? – простонала чародейка. – Умираю от любопытства! – Не дожидаясь ответа, она ловко ухватилась за рога, потянув их на себя. – Красота! Прямо произведение искусства! А крылья-то! Див, ты видал такие крылья?
– Эй, отпусти, – обиделась демоница.
– Какая мощь! – Держась одной рукой за рог, другой Дженна опрокинула суккуба на колени и ощупала её крылья. – Вы летаете на них? По-настоящему? Ах, как же я завидую!
– Ай-ай!
– Что такое, не нравится наша игра? – ухмыльнулась бывшая наёмница. Она и раньше знала, какие точки на теле позволяют контролировать жертву, а теперь, став чародейкой, буквально видела их. – Смотрю, у тебя чувствительные рожки. Они волшебные? На них так много каналов витали… А тут у нас что? – девушка отпустила крыло и потянулась к хвосту. – Какой приятный на ощупь: твёрдый и бархатистый… А чем вы размножаетесь? Хвостами или тем, что под ними? Как же удачно, что ты голенькая…
– Нет у вас, у учёных, стыда, – с укоризной заметила суккуб.
– Ах, это у меня нет стыда? – возмутилась Дженна. – Пока я тут болела, ты залезла ко мне под одеяло, чтобы выпить мою жизненную силу, а стыда нет у меня? Ну, хватит! – девушка оскалилась в недоброй улыбке и стиснула раскалившиеся магией пальцы на хвосте так, что демоница тихонько взвизгнула. – Довольно я повидала на своём пути тварей и погубила тоже немало. Предупреждаю, не нужно шутить со мной и уж тем более враждовать…
– Я не имею право причинять тебе боль… Я лишь хотела сделать приятное, – повторила суккуб слабым голосом, – а заодно попробовать чуточку твоей витали – совсем малость… Поверь, здесь у тебя нет врагов… – Она склонила голову в поклоне. – Я Эфедѐра из рода Уирѐнса, серых суккубов. Меня поставили охранять покой важной гостьи, пока та набирается сил. Ты выздоровела, и я… не сдержала любопытства.
– И что же во мне такого любопытного? – с сомнением прищурилась Дженна.
– Все знают, что ты близкий друг хранителя Индра! – торжественно объявила суккуб. – Он принёс тебя во дворец на собственных руках.
– Стоило догадаться! Только Индрик мог поставить на стражу суккуба, – усмехнулась Дженна. – А где я, кстати? – она обернулась. – И почему за окном лето?
– Ты во дворце Зэа̀риана Эльзѐнита, владыки Амира, – ответила суккуб и всхлипнула: – …Пожалуйста, Дженна, отпусти мой хвостик.
– Ты знаешь, как меня зовут, – кивнула чародейка, разжимая пальцы. – Что ж, извини, Эфедера Уиренса, если задела тебя за… личное.
– Causa finita est5, – с облегчением вздохнула демоница, отползая на край широкой кровати.
– Ты говоришь на древнеальтирском? – подметила чародейка. – Я думала, в Ферихаль используют элибирский или падарский…
– Отец Элибир подарил алфавит эльфам, Падар – сидам, а нам, демонам, милее Альтир, – сказала Эфедера, растирая пострадавший хвост.
– М-м, оказывается у учёных и демонов есть нечто общее, – усмехнулась Дженна.
Она спрыгнула с кровати, прихватив с собой одно из покрывал. Завернувшись в розовый шёлк, девушка распахнула ставни настежь. Птички, сидевшие снаружи, точно разноцветные брызги, разлетелись в разные стороны и с криками исчезли в раскидистых кронах деревьев.
Где-то далеко под ними вились белокаменные улицы, сияли на солнце площади и водоёмы. Крыши домов рассыпались по городу, словно ракушки по берегу изумрудного моря. Высокие леса, обрамляющие столицу, переливались живой музыкой птичьих и звериных голосов.
– О боги, как же красиво! – ахнула Дженна.
– Зимой в лесах Су довольно дождливо, но сегодня погода солнечная, – прозвучал за её спиной низкий голос суккуба.
Чародейка ощупала босыми ступнями мощное щупальце лианы, образующее подоконник, и вышла по нему наружу, словно на балкон. Аккуратно придерживаясь за канаты вьюнов красноцвета, девушка обернулась назад, чтобы оглядеть сам дворец.
Сооружение состояло из множества башен, по форме напоминающих сросшиеся в друзу кристаллы. Их обвивали лианы, покрывали ковры лишайников и веера трав. Покои Дженны находились в одном из таких кристаллов. Он был не самым выдающимся, но и от этой высоты у девушки закружилась голова.
– Ты так сияешь, учёная, – пропела Эфедера Уиренса, замерев позади неё.
– Говорят, что я дочь Солнца, – пожала плечами чародейка, оглянувшись.
Суккуб успела облачиться в узкое платье из многослойного шёлка под цвет своих волос. Её рога, крылья и хвостик пропали. Зелёная кожа стала золотистой, приняв цвет уже не плодов, а оливкового масла. Теперь рядом с Дженной стояла обыкновенная, хотя и рослая женщина. Демоница была на голову выше чародейки и шире в плечах, однако это нисколько не отражалось на изяществе и плавности её движений.
– Кстати, где твоё оружие, если ты охранник? – поинтересовалась Дженна, возвратившись в комнату. – И где
– Пресветлый Индр был один, – ответила суккуб. – Оставив тебя, он ушёл и с тех пор не возвращался. Ты пролежала в постели почти месяц.
– Месяц?! – горестно воскликнула Дженна. – Их нет уже целую луну?
– Ну вот, твой свет потускнел, – опечалилась Эфедера. Она отошла и, отодвинув одну из ширм, скрывавших часть комнаты, приблизилась к большому сундуку. – Красноцвет питал тебя много дней, и твоя страсть пахла его мёдом, а теперь…
– А теперь? – чародейка задрала голову, изучая изгибы демоницы.
Многослойные шелка, ниспадающие по её груди и бёдрам, как будто бы и скрывали наготу, но при каждом шаге мягко колыхались, то и дело приоткрывая завесу тайны.
– Болотцем отдаёт… – откликнулась суккуб.
Она погрузила руки в недра сундука и через некоторое время извлекла на свет платье из красной шерсти, затем меч и рябиновые бусы… Дженна удивилась: а бусы-то как здесь оказались? Может быть, Индрик решил, что приношение для лесной нечисти – не что иное, как любимое украшение девушки, и без него она ну никак не может показаться в Амире?
Эфедера замерла, как зачарованная, рассматривая переплетённую красными лентами нить со стеклянными шарами и засохшими ягодами рябины.
– Какие красивые, – сладко пропела она. – В Ферихаль такие ягодки не растут…
–Эй! – окликнула её чародейка. – Да это рябина обыкновенная! Говоришь, «болотцем» – в смысле я пахну жабалакой?
– Нет-нет, скорее змеями, – очнулась демоница. – Хранитель сказал, что будет в Ферихаль к Празднику полной луны, когда день сравняется с ночью. – Она нарочито медленно, с демонстративным сожалением убрала бусы и, вернувшись к чародейке, протянула ей меч и платье. – Не волнуйся, Дженна. Слово хранителя – закон.