Евгения Преображенская – Освобождение чёрного единорога. Том III (страница 10)
Чародейка распахнула глаза и затаила дыхание. Маг медленно протянул руку к её лицу, и девушка отпрянула.
– Не бойся, – сказал Сайрон. – Я не дотронусь до тебя, как и обещал…
– Хорошо, – доверительно кивнула Дженна.
Это урок. И она будет хорошей ученицей.
– Ты должна знать, что только легчайшее прикосновение помогает найти наиболее чувствительные зоны на теле, – произнёс мужчина.
Он поймал пальцами прядь её волос и провёл ими по щеке ученицы. Девушка ощутила, как замирает её сердце, и тяжелеют веки. Чтобы не раскрыть своей слабости она прикрыла глаза.
– Наиболее восприимчивые зоны проявляют энергетические каналы, – прошептал Сайрон, ведя кончиком белокурого локона по шее Дженны. – Это артерии, по которым движется витали…
Он опустился к ключицам. Руки девушки бессильно опали, шерстяной плед скользнул вниз.
Ослабевшие мышцы больше не подчинялись Дженне. Она увидела себя изнутри. Она
– Женщины кормят новорождённых, – говорил маг, следуя локоном ниже. – Ваши груди созданы, чтобы
Громко вздохнув, девушка распахнула веки и посмотрела в лицо учителя. Он оставался невозмутим. Отблеск пламени танцевал в его чёрных глазах, не в силах проникнуть внутрь и проявить зрачок.
– Сегодня ты должна узнать себя лучше, Дженна, – сказал Сайрон. Он отнял руку от её волос и поднялся с кровати. – Исследуй себя, но… – у выхода он обернулся. – Очень прошу тебя, не используй для этого
– Ладно, – всё, что смогла произнести Дженна, наблюдая, как за мужчиной затворяется дверь.
Она откинулась на перины и некоторое время лежала без движения, пытаясь удержать в себе ощущение золотых струн и пленительного тепла, которое исходило от мага. Без него даже свечи горели тусклее, одеяла стали жёсткими, а кровать показалась холодной и неуютной.
Дженна вскочила на ноги, опустила щеколду и захлопнула ставни на окнах. Внезапно её захлестнула злость. Подумав немного, чародейка схватилась за нож и отсекла прядь волос, которых касался Сайрон.
Подойдя к сумкам, она извлекла из кармашка перо чёрного коршуна. Вместе с ним она вернулась на кровать, сорвала с неё покрывало, а с себя – рубашку…
– …А ты знаешь, почему ваши владения называются «Речная вила»? – спросил Индрик у девицы, прислуживающей ему за столом.
– Уж не помнит никто, – улыбнулась Роса, младшая дочь хозяина гостиницы. – Так из самой старины повелось.
Невысокая и стройная, с длинной косой медно-рыжих волос, девушка отличалась необыкновенной красотой.
– …Когда-то вдоль рек жили вилы, – объяснил музыкант, внимательно разглядывая собеседницу. – Это такие прекрасные девы с длинными волосами и прозрачными крыльями за спиной…
Роса вдруг подняла глаза, глядя поверх столов, и вновь улыбнулась. На этот раз за доброжелательностью промелькнул страх. Похоже, музыкант ей нравился: и песнями, и обходительными речами, но вот его товарищ в чёрном производил пугающее впечатление. Оставив на столе миски с хлебом и вяленым мясом, девушка поспешила к другим гостям.
– …А под длинными юбками прекрасные вилы скрывали мохнатые козлиные ноги, – ухмыльнулся Сайрон, садясь напротив Индрика.
– И всё же обрати внимание на это округлое личико и тёмные глаза лани, – музыкант кивнул на дочь хозяина. – Очевидно, что один из её предков – скорее всего, сам основатель гостиницы – взял себе в жёны вилу…
– И ты не успокоишься, пока не выяснишь истину, заглянув к девочке под юбку, – догадался маг.
Он потянулся к мясу, но вдруг замер, глядя на свою руку.
– Что так взволновало тебя, Сай? – поинтересовался музыкант, считывая его потаённые эмоции.
– Перо, что я подарил Дженне, – медленно произнёс мужчина. – Оно из моего крыла… Я ощущаю ладонью всё, чего оно касается…
– Что ж, у тебя довольный вид, – заметил Индрик. – Твоя серьёзная и правильная ученица решила поозорничать?
– Серьёзная и правильная, – подтвердил маг. – Но Дженна, как и её сила, полна противоречий… – Он покачал головой и вернулся к трапезе. – Кстати говоря, что с пером сокола?
– …Сколько бы я ни взывал к Финисту, ответ приходит невнятный, – признался певец. – Не могу понять, откуда именно… Ясно, что с севера, но Кривхайн это или Маластина, а может, даже Белые леса…
– Знаешь, в своё время моя ученица придумала интересный способ усилить отзвук моей витали, чтобы выйти на след, – сказал Сайрон. – Как и я, Финист ощущает всё, чего касается его перо… Как думаешь, твоя рыженькая «вила» пришлась бы ему по душе?
– О-о, – сладко вздохнул Индрик. – О-о, это же гениально…
С этими словами он схватил свою гитару и исчез в направлении кухни, куда направилась юная Роса. Спровадив друга, Сайрон отодвинул тарелку и прикрыл веки.
Наслаждаясь ощущениями на кончиках пальцев, он вспоминал лето. В его видениях возникли лес и озеро. Там был ясный день, а светловолосая купальщица, лёжа на прогретом солнцем камне, напевала незатейливый мотив и покачивала своими изящными ножками.
4 Ведьмаки и проклятые
Охотница на чудищ беззаботно ступала по насту. Даже при оружии, в утеплённых доспехах и меховом плаще Иа̀рна оставалась такой лёгкой, что заледеневшая корка снега держала её не хуже земли. Пёс с маленькими круглыми ушами и коротким хвостом, словно медвежонок, трусил возле девушки. Он был даже тяжелее хозяйки, но и под ним снег не ломался. А вот Па̀лош Ва̀ра с годами стал, пожалуй, чуть более грузным, чем следовало бы.
Мужчина помассировал плечи, которые оттягивали висящие наискосок мечи, и прибавил шагу. Идти ему было непросто, примерно раз в пять шагов он проваливался в снег по самый гульфик. Когда Палош Вара сильно отставал, рыжий пёс оборачивался к нему и издавал глухой «вуф».
«Поспеши, – говорили его жёлтые глаза на чёрной, будто облачённой в разбойничью маску, морде. – Твоя ученица ждать не будет. Только отстань, и она мигом найдёт себе приключение на мягкое место! Помнишь, что случилось в крайнюю встречу с про̀клятыми? Вот будешь потом всю оставшуюся зиму её выхаживать…»
Разумеется, Рыжий имел в виду что-то другое; скорее всего, он поторапливал хозяина к ужину. Но ведьмак Палош Вара всё вспоминал тот случай.
Прошлой осенью проклятые погубили деревню на границе Кривхайна. Они не пощадили ни стариков, ни детей – кого просто задушили, а кого выпотрошили. Повсюду валялись части тел, клоки мяса, содранные в один удар до самых костей. Снег сделался грязным от разорванной плоти, крови, кишок.
Зрелище так потрясло Иарну, что она не смогла дождаться, пока силы ночи ослабнут. Она ринулась в бой при полной луне и выследила одного из зверей. К счастью, он не успел угостить ведьмачку своими клыками.
Тех, кому в кровь попадает слюна тварей, не спасёт и сам Зоар.
Воительница прекрасно владела мечом, но сколь бы умелой она ни была, под мощным ударом хищника не выдержали её человечьи кости. Израненная тварь сумела сломать девушке обе ноги и уже подбиралась к горлу, когда подоспели Палош с Рыжим. Волкодав справился с ослабленным врагом без помощи ведьмака. А Палош в это время спасал ноги Иарны.
Встала на них девушка лишь к весне. А теперь, поглядите на неё, бежит впереди учителя, как ни в чём не бывало!
Прошёл год, и они вернулись в края проклятых. Люди здесь попривыкли жить бок о бок с опасной нечистью. Деревни и остроги окружали высокие стены, а двери и ставни, украшенные защитными узорами, на полнолуние плотно запирались. Даже представить странно, что где-то южнее в ночь на круглую луну плясали и пели вокруг костров.
– Учитель! – раздался у него над ухом сочувствующий голосок.
Глубоко задумавшись, мужчина не заметил, как Иарна оказалась рядом с ним.
– Ну что же ты тут в сугробе застрял, – улыбнулась девушка, подавая Палошу руку. – Отморозить себе кой-чего решил?
– Вместо того чтобы осмеивать своего старого наставника, помоги-ка мне лучше «птичьи лапки» надеть, – устало вздохнул Палош Вара. – Наст недостаточно крепок для моего веса…
– «Старого наставника», – весело передразнила Иарна.
Когда они встретились, ему было лет двадцать семь, ей же – четырнадцать. С годами разница стёрлась.
Да, Палош был теперь не так ловок, как молодая ученица, – давали знать многочисленные ранения, – но на всём Севере никто лучше него не владел двумя мечами. Иарна имела возможность убедиться в этом на собственном опыте. Учитель так часто выручал её из беды, что ведьмачка уже и счёт потеряла. Но самый первый случай навсегда останется в её памяти.
Тогда Иарна направлялась в Тинутурил, чтобы найти своего младшего братца. Девушка знала, его увёл с собой ведьмак. И кто-то рассказал ей, будто их тайная школа находится между Медвежьими лесами и Красным морем. В свои четырнадцать она уже знала, что такое насилие, поэтому обрезала косы, выпачкала лицо и села на таратаур, прикинувшись мальчишкой.
Корабль шёл по Дундурме и Лемаре к Красному морю. Но обман Иарны разоблачили ещё в Кривхайне. Женщина на таратауре считалась плохой приметой. Наказывать обманщицу не стали, сжалились и высадили в столичном порту Речи.