Евгения Преображенская – Осколки сфер. Том II (страница 12)

«Ах, если бы это было так», – вздохнула про себя Дженна.

Маги нередко дарили друг другу свою страсть – и делали это в самых неожиданных местах. Иногда Катан погружал своих кукол в сон прямо во время бала и, не размыкая танцевальных объятий, приподнимал юбки Дженны. Ему ничего не стоило остановить и само время где-нибудь на людной площади Умбелико…

Сама девушка не любила пусть даже и спящей, но публики. Однако витали живой воды, бушевавшая во время «танца» хранителей, часто привлекала непрошеных свидетелей. Вблизи их любовного ложа будто воцарялся внеочередной сезон Цветения. Поднимались травы, распускались цветы. Всякая даже самая малая тварь проникалась желанием продолжить свой род.

Наблюдая каких-нибудь гусаков, с криками гоняющихся за самкой, Дженна не могла удержаться от смеха. Катан же не находил в этом ничего интересного, смущающего и уж тем более забавного. Зрелище было привычным для хранителя, от счастья которого зависело процветание всего мира.

В свою очередь маг не испытывал особого воодушевления от пристрастий ученицы. Зрители мира Сет её смущали, зато вдохновляли пустынные просторы Порога междумирья. Здесь слабела связь хранителей с первоисточником их силы, они становились более уязвимыми…

Обычно после короткого боя на границе девушка снимала ножны и убирала драконий доспех. Обратив свой взор к звёздам, она застывала на вершине одной из скал: нагая, тонкая, беззащитная. И только крылья за спиной были единственной её одеждой.

Дженна воспаряла в обжигающе-прохладные течения Бездны, которые питали междумирье, точно плыла сквозь толщу воды. В это время могущественная хранительница Сет вновь ощущала тот сладостный трепет, который познала ещё девочкой, впервые погрузившись в мрачные морские глубины.

Она становилась беззащитной и бесстрашной. Она была полностью открыта миру: необозримому, прекрасному и ужасному в своём многообразии – не только миру Сет, но и другим бесчисленным таинственным и манящим сферам…

Расправив свои чёрные крылья, Катан поднимался к девушке. Мужчина обнимал и целовал подругу. Его горячие губы и ладони согревали её замёрзшую кожу, и пламя хранителя наполняло её чрево живительной силой.

Забыв о врагах, не помня об опасности, маги самозабвенно упивались друг другом. И только Бездна да свет других миров становились единственными свидетелями их нежности и страсти. Ах, если бы так было всегда.

Если любовные ласки давались Дженне легко, то её человеческий ум был просто не в силах обозреть всю грандиозную игру кукольника. Чародейке словно не хватало считаных фрагментов мозаики, однако это были ключевые её части.

Иногда девушке казалось, что маг предугадывает каждый её шаг. Порой она была уверена, что Катан то ли не видит, то ли закрывает глаза на очевидное. Почему он продолжал обманывать?

Как учитель, он клялся, что готов поведать Дженне всё, что она ни пожелает! Но при этом чародейку не оставляло ощущение, будто мужчина скрывает от неё нечто очень важное. И это важное занимало её мысли.

Когда Дженна думала, что она, наконец, отыскала недостающий фрагмент мозаики, и вот-вот истинная картина раскроется перед ней во всей красе, – каждый раз другая более мелкая мысль крала её внимание.

Однако порой та же незначительная мысль приводила к более любопытному разговору.

– Скажи, Катан, – произнесла Дженна, когда любовники вдоволь насладились друг другом, – а где обитает твой колдовской помощник? – девушка осмотрела нагое тело любовника. – На тебе нет картинок.

– Я обрёл Инба̀а во времена своего жречества, – ответил маг, коснувшись пальцами своего затылка. – Все жрецы бога Мудрости бреют головы…

Он собрал волосы и приподнял их, демонстрируя свою шею, вдоль которой до лопаток спускался извивающийся змеиный хвост.

– Вот оно что! – восхитилась Дженна.

– Впрочем, Инбаа редко бывает на мне, – добавил Катан. – Он любит путешествовать между осколками сфер…

– Див тоже последнее время предпочитает одиночество, – задумчиво кивнула девушка. – Мне всегда было интересно: как он перемещается между островами? Как в Сет циркулируют влага и воздушные потоки? – она оглядела побережье. – Неужели сквозь небольшие порталы?

– Помнишь, мы облетали Пределы в облике птиц? – произнёс Катан.

– Да… Я думала, что ты открываешь для нас дополнительные порталы.

– Это не совсем верно. Дело в том, что острова взаимосвязаны, а порталы гораздо крупнее, чем привыкли думать люди, зверолюди и альвы. Не то что ветра, даже животные не замечают границ, когда, следуя инстинктам, ищут новые места обитания, – маг указал кивком головы на крупную черепаху, которая пригрелась на солнышке с ними по соседству. – Вон взгляни – одна из первых твоих гостий. Эта красотка приползла сюда из Фалассии. Если ей понравится в Фиалкмундсе, она отложит яйца и…

Он вдруг умолк на полуслове, глядя на черепаху.

– О чём ты задумался? – рассмеялась Дженна. – Неужто узнал в этой рептилии одну из пропавших хранительниц?

– Ты знаешь, какое удивительное свойство есть у некоторых рептилий? – вдруг произнёс маг. – Самые малочисленные виды в ходе эволюции выработали способность…

Он снова замолчал.

– Какую способность? – нетерпеливо спросила Дженна.

– …Самки могут десятилетиями хранить в себе оплодотворённые яйца, пока не найдут достаточно благоприятные условия для кладки, – прошептал Катан, переведя взгляд на подругу.

– Очень удобно, – оценила та. – Надеюсь, этой черепахе понравится на моём острове! Я люблю рептилий. Так приятно, когда твой дом становится домом ещё для кого-то. Когда в скворечник прилетают скворцы, а в рукотворные ульи – пчёлы…

– …Верно, – произнёс Катан, вновь погрузившись в раздумья.

«Меня зовут Май… – вспомнил он. – Я нужна твоему миру, хранитель. Я хочу… родиться».

Несомненно, это Май взломала его сферу памяти, заставив Катана пережить давно забытое. Но что она искала в его прошлом? Что могло помочь ей родиться? Все опыты мага по искусственному вынашиванию закончились провалом…

– Ты расстроился, – заметила Дженна. – Что за мрачная тайна связана с этой черепахой?

Катан посмотрел на девушку, коротко улыбнувшись её шутке:

– Я рассказывал тебе, что у хранителей дети рождаются крайне редко…

– Да… – чародейка подалась ближе к нему, взяв за руку.

– Это ещё не всё, – проговорил Катан, играя её тонкими пальцами. – Сложно не только зачать хранителя, но и выносить его. Наши женщины за всю свою жизнь рожают максимум двух детей…

Слова мага произвели на Дженну большее впечатление, нежели он ожидал. Девушка отдёрнула руку и, нахмурившись, обхватила свои колени, будто пряча что-то.

– А если детей должно быть трое? – тихо спросила она.

– Об успешном рождении написано в книгах, но… – ответил Катан, устремив взор в даль.

– Но? – встревоженная его молчанием, фыркнула Дженна.

– …Я держу свою сферу памяти под замком, – продолжил маг. – Я делаю это в том числе для того, чтобы во время нашей близости обрывки моих воспоминаний не передались тебе… – он посмотрел на девушку. – Однако кое-что я всё-таки расскажу… Это поможет тебе понять, почему я так увлечён созданием кукол, а не… – Катан усмехнулся. – А не поиском достаточно сильной самки для продолжения рода… – он протянул подруге руку. – С твоего позволения…

Дженна кивнула, молча сжав его ладонь. В тот же миг морской берег истаял, и маги оказались посреди опочивальни.

Свет заходящего солнца разливался по золочёным стенам и лазуритовым плитам пола. На просторном ложе под лёгким навесом лежала женщина. Она была далеко не молода.

Бледное желтоватое лицо покрывали глубокие морщины, в тёмно-медовых волосах блестела седина. Глаза её были плотно закрыты, лицо сведено мукой. Женщина тяжело дышала, не в силах сдерживать боль, тихо постанывая.

Покрывала вокруг неё были измяты. Женщина то сжимала, то отпускала складки материи. Вторая её рука покоилась на большом животе.

– …Моя матушка Меритамон, – прошептал Катан, обращаясь к чародейке. – В таком состоянии она пробыла половину своей беременности… Своей третьей беременности. Ты не поверишь, но ещё несколько месяцев назад это была статная молодая, полная сил женщина. Она пела, танцевала, смеялась и играла с младшим сыном, точно маленькая девочка… Старость пришла к ней внезапно, в конце второго триместра. На третьем – она уже не вставала.

– …В чём причина её страданий? – прошептала Дженна.

– Умирание, – ответил Катан. – Беременность не всегда приносит новую жизнь… Третий ребёнок пришёл к моей матушке, чтобы проводить её на Тот берег. Меритамон была величайшей хранительницей. Но её силы не хватило на то, чтобы родить троих…

Видение померкло. Тревожный закатный свет сменился ярким днём. Крики чаек и ласковый шелест волн постепенно развеяли болезненное напряжение.

Дженна отпустила руку мужчины и вздохнула:

– …Ты думаешь, я не смогу родить и одного хранителя, так?

– Мы те, кем себя считаем, малышка, – покачал головой Катан. – У тебя тело хранительницы, но твоя человечья душа порой забывает об этом… Я думаю, что есть определённый риск, о котором ты должна знать. Но, – он улыбнулся, – также я помню, что ты смелая, ты преодолела немало трудностей… Думаю, ты справишься со всем, что ни пожелаешь.

Дженна задумалась, обратив взор на черепаху.

– Я запомню урок. Но я уверена, что всё будет хорошо. Я чувствую это.