Евгения Потапова – Общежитие Феникс (страница 87)

— Ничего, они устали, быстро сейчас уснут в своих постелях. У вас и так народу много еще и мы тут будем. Да и с Давидом хочется поговорить в спокойной обстановке.

— Спать совсем не собираешься? — улыбнулась Маша.

— Собираюсь, но потом. Ладно, девочки, всех с Новым годом! — тихонько прошептала Мадина, — Спокойной ночи.

— И вам, — кивнула Маша.

Олеся с Иваном и Мариной убирали всё со стола.

— Вы у нас останетесь? — спросила Олеся Марину.

— Да, та же комната пока пустая стоит, или мы вон с Машунькой все вместе, а Ивана там спать уложим.

— Так я, наверно, домой тоже поеду, — сказал он.

— А ты же пил? Или на такси? — удивилась Марина.

— Я не пил, только газировку. Поеду домой, чего я вам тут мешаться буду.

— Это ты Машу спрашивай, а нам ты не мешаешься. Правила должны все соблюдать, — улыбнулась Марина, — Никаких мужиков на ночь. Хотя сегодня такая волшебная ночь. Я уже давно так не веселилась. Да и никто не позвонил со своими проблемами, только все с поздравлениями. Хотя, как говорится, еще не вечер.

— Надеюсь, сегодня всё обойдется, — сказала Маша. — Хотя бы до вечера.

— Ох, будем молиться, чтобы у всех всё было хорошо, добро и тишина в семьях, — улыбнулась Марина.

Вся еда была убрана по холодильникам, посуда вымыта, столы собраны. Иван засобирался домой.

— Спасибо вам за такой чудесный праздник. Давно я так не отдыхал душой, да и телом, и что уж сказать, животом. Очень всё вкусно было. Так у вас хорошо, по-доброму, тепло и уютно, — улыбнулся он.

— Приходи еще, — подмигнула ему Марина, — Маша с ребятней будут только рады.

— Ну, если Маша будет не против, — он снова улыбнулся, не сводя своего взгляда с нее.

— Конечно, не против, — рассмеялась Маша, — Мне еще в больницу нужно сгонять, да со всеми этими страховками разобраться. Так что, Ванечка, я пока от тебя не отстану.

— А я и не хочу этого.

— Ой, как мило, — приложила к груди руки Марина, — Целоваться потом будете, а теперь марш по домам, ночь на дворе.

— Уже утро, — усмехнулась Олеся, — И если им так хочется, то пусть целуются.

— Сами без нас разберутся, — сказала Марина и, подхватив под локоть Олесю, утащила ее на кухню.

Иван как-то несмело поцеловал Машу в щечку, засмущался и покраснел.

— Ох ты, горе луковое, — вздохнула она, притянула к себе здоровой рукой и поцеловала в губы. — Вот, а теперь марш домой. Как доедешь, так мне сбрось сообщение, чтобы я не переживала за тебя.

— Обязательно, — кивнул он, — А можно еще?

— Сладкое на десерт, а то весь аппетит перебьешь, — рассмеялась Маша, — Иди, а то вся кровь от головы отольет, как потом за рулем ехать будешь?

— Машунь, ну ты вообще, — засмущался он еще больше.

Иван вздохнул и вышел из квартиры. Маша вернулась на кухню. Там Марина с Олесей пили чай.

— В вас еще и чай лезет? — удивилась Маша.

— После шампанского так пить хочется, — сказала Марина, — Присоединяйся к нам.

— Да, наверно, тоже стоит выпить кружечку. Детей перетаскивать будем? — спросила она Олесю.

— Нет, пусть спят все вместе.

— Тогда ложись в моей комнате. Марина, а ты где спать будешь?

— В пустой комнате лягу, чтобы вас не смущать.

Девчата попили чай, немного обсудили праздник и разошлись по комнатам.

В одиннадцать утра Марине позвонили, и ей пришлось срочно вставать.

— Ладно, хоть в одиннадцать, поспала немного, — зевнула она, — Девчат пока будить не буду. Как приедут, так и разберемся. Пусть все спят.

Она заправила кровать и пошла на кухню завтракать. Через полчаса в квартиру постучали. Марина открыла. На пороге стояла молодая женщина в синем пуховике и тапках, рядом к ней жались двое детей, которые тоже были одеты из разряда, что успели схватить, в том и выскочили.

— Проходите, — кивнула Марина, распахивая дверь, — Чай или сразу в комнату?

— Сначала в комнату, а потом чай, — шмыгнула распухшим носом женщина.

Под ее глазом красовался свежий фингал. Она стащила с себя пуховик. Под ним имелась только разодранная ночная рубашка.

— Да уж, — только и смогла сказать Марина. — Там в шкафу есть какая-то одежда, может чего и подойдет. Детей спать уложи. Или они голодные?

— Нет, вроде никто есть не хочет, — помотала она головой.

— Как тебя зовут?

— Наташа, а это Алеша и Сережа, — представилась новая жиличка.

С мальчишек сняли курточки, и остались они в одних пижамках. Наталья с Мариной прошли в свободную комнату.

— Ну вот тут как-то так, — сказала Марина, — Разберешься. Стели детям постель, а я посмотрю, что тут есть из одежды. Я в прошлый раз приносила много, кое-что оставила.

Она вытащила огромный байковый халат красного цвета в мелкий цветочек.

— Держи, он зато новый, ну и лучше, чем ты тут голышом скачешь, — Марина протянула ей вещь.

— Спасибо, — снова шмыгнула носом Наташа, — Он сначала пил, потом ходил орал, потом потащил меня супружеский долг исполнять в кровати, потом ему не понравилось, и он меня принялся бить. Дети попытались меня защитить, так он и на них с кулаками. Я мальчишек схватила и побежала к соседке. Вот она вам позвонила. Вы уж нас простите, что мы вот так к вам завалились первого января. Но идти нам сейчас некуда.

— А родители? — спросила Марина.

— А родители уехали праздновать Новый год к родственникам, приедут только после выходных. У меня ключ от их квартиры есть, но он там остался. Может, потом заберу.

Наташа тяжело вздохнула.

— Ну ничего, милая, всё обойдётся. Главное, что сама цела и жива осталась, да с ребятишками всё в порядке. Только напугались сильно, — попыталась поддержать её Марина, — Достилай тут всё, да приходи на кухню.

Она вышла в коридор и прикрыла за собой дверь. Из второй комнаты выглянула Маша.

— У нас гости? — спросила она, зевая.

— Можно сказать, что и гости. Новые постояльцы, — вздохнула Марина.

— Избил и выгнал?

— Избил и сбежали, — сказала Марина.

— Да уж. Сильно избил?

— Ну так, пока я только лицо видела. Синяк под глазом и нос разбитый. Сейчас я крем ей дам, пусть намажет.

— Раздетая? — уточнила Маша.

— Почти. Пуховик и тапки.

— А дети?

— Куртки и пижамы, на ногах вроде ботиночки были или сапожки, но не босые. Не рассматривала я, — ответила Марина.