Евгения Потапова – Общежитие Феникс (страница 6)

— Здравствуйте, — снова повторила Олеся.

— Девочки вам все уже объяснили?

— В целом да, кроме оплаты.

— Хорошо. Оплата семь тысяч за комнату + вода и свет по счетчикам. Переводишь мне на карту и я к вам не прихожу и не лезу, — сказала Марина.

— Ясно.

— У тебя сейчас есть деньги?

— Да, за комнату я вам переведу, только скиньте реквизиты, — закивала головой Олеся.

— Если они последние, то могу неделю подождать.

— Нет, не последние.

— Точно? А то у меня были такие случаи, что девочка все отдала за комнату, а потом падала в голодные обмороки. Ей из квартиры на скорой увезли.

— Нет-нет, и на комнату хватит и на еду останется немного.

— Ну смотри. А ты точно собираешься там жить? А то заплатишь, и через пару дней побежишь с мужем мириться или к родителям жить поедешь.

— С мужем мириться я не собираюсь.

— Сильно избил? — с участием спросила Марина.

— Ударил, и скинул с лестницы.

— К врачу не ходила? А то вдруг там переломы какие или сотрясение.

— Нет, вроде сильно ничего не болит, да и тошноты нет, — покачала головой Олеся.

— Одежа есть?

— Нет, — честно призналась Олеся, — И документов нет.

— А козли-на эта что говорит?

— Молчит, как рыба.

— Ясно. В полицию не пошла?

— А смысл? Что это даст?

— Не знаю, — рассмеялась Марина хриплым голосом. — Только если заявление подать на утерю паспорта. Хотя ты сама думай. Но мне как-то не везло на них. Придешь на мужа писать заявление, а он тебе так брезгливо в лицо кидает, дескать что это ты мне за писюльки принесла. И начинает издеваться, а точно он тебя побил, а точно ты от него ночью убежала, а точно все так и было, а не ты сама лицом об дверь три раза ударилась. И стоишь перед ним, как провинившаяся школьница, дома муж над тобой поиздевался, а теперь еще и этот измывается.

Олеся с удивлением слушала эту женщину.

— Ой, что-то я разболталась. У тебя какой размер одежды? — спросила Марина.

— Сорок шестой.

— А обувь?

— Тридцать седьмой.

— И чего ему надо было еще, такая Дюймовочка. И деток своих скинь размеры.

— Он может отдать нам одежду, — попыталась запротестовать Олеся.

— А может и нет. Редко кто отдает все спокойно и без боя. У них такое г-но начинает перть, когда видят, что от них жертва уходит. И еще, дорогая моя, пойдешь забирать шмотки, одна не ходи. Девок с собой бери, и не одну, а несколько. Понятно?

— Да.

— Они перед толпой трусят, а вот двоих и покалечить могут. Ну, все, давай. Реквизиты я сейчас тебе скину. И это, все проходит, пройдет и это. Не дрейфи, нас всех ломали, но мы поднимались, собирали себя и перекраивали так, как нам надо. Смогем и выгребем.

— Спасибо вам, — сказала Олеся.

— Спасибо на хлеб не намажешь, — рассмеялась Марина. — Все, гудбай, может еще увидимся.

Они попрощались с ней. У Олеси на душе разлилась такая благодать. Не успела она насладиться этим состоянием, как у нее снова зазвонил телефон. Она глянула на экран — любимый муж. Хмыкнула себе под нос и взяла трубку. Тут же услышала ор.

— Ты, дря-нь такая, как посмела позвонить моей матери. Ты знаешь, что у нее больное сердце. Да и отцу волноваться нельзя. Как ты посмела пожаловаться на меня. Ты никто, пустое место, ноль без палочки. Сама всю жизнь просидела на жо-пе, не работая. Ни копейку в своей жизни не заработала.

— Хватит на меня орать! — рявкнула Олеся. — Мне плевать на твои чувства, как и тебе на мои. Отдай нам вещи и документы, и разойдемся, как в море корабли.

— Ах, вот ты как заговорила, значит, мой урок тебя ничему не научил, — продолжил он орать.

— Так это был урок? А в честь какого праздника такое обучение? Я вроде не помню, чтобы на такое подписывалась. Не отдашь мне вещи, я опять позвоню твоим родителям.

— Звони, плохо им станет, это будет на твоей совести.

— Хорошо, косметику и мои вещи можешь оставить себе и продолжить пользоваться, если они тебе так необходимы, я не жадная, в отличие от тебя, но детские вещи, учебники и игрушки — отдай.

— В моей квартире ничего вашего нет, — сказал, как отрезал, Андрей. — Я купил, это мое.

— У тебя точно с головой все в порядке? Ты обязан содержать своих детей.

— Тогда я отберу их у тебя.

— Заезжай и забирай, — зло ответила Олеся.

В трубке стало резко тихо.

— Н-да, оказывается, ты еще и мать никакая.

— Какая есть, я детей в подъезде не бросила, выкинув их в домашней одежде осенью, а ты их выкинул, как ненужную вещь. Ну, носи, Андрюшка, детские кедики и учи русский язык, ка-злина! — рявкнула Олеся.

Она бросила трубку и в сердцах написала сообщение: «Надеюсь, коллеги по работе оценят твой новый прикид в моем платье, бусах, колготках и на шпильках. Не забудь накраситься, возьми помаду поярче, надо выделиться среди коллектива!» Ее всю трясло от злости.

— И ведь раньше человеком был. Может, у него шизофрения? — сказала она.

— Мама, а зачем папа должен носить мои кеды? — спросил Денис.

— Потому что он не хочет их отдавать, — вздохнула она. — Видать, носить собрался.

— Но ведь они на него не налезут.

— Он думает, что сможет их натянуть.

— Папа не отдаст нам вещи? — спросила Оля.

— Скорее всего, нет.

— Снова придется покупать учебники и тетради, — вздохнула дочь.

— Мы попробуем у него все забрать.

Пиликнул телефон, на карту кто-то кинул двадцать тысяч. Олеся открыла мобильный кабинет и увидала сообщение к переводу: «На билеты или на житье».

— Ну вот и отлично. Сейчас пойдем покупать вам сапожки и ботинки в подарок от бабушки. А завтра поедем в школу.

— Без всего? — спросил Денис.

— Тетрадки с ручками купим.

— Учительница будет ругать, что пришли без учебников.