Евгения Потапова – Общежитие Феникс (страница 116)

— Доброго дня, Олеся.

— Доброго, Петр, — ответила она. — Есть какие-то новости?

— Да, сегодня был суд.

— Какой суд, — опешила она. — Что же вы мне ничего не сказали.

— Комиссия признала вашего супруга вменяемым, но порекомендовала его отправить на лечение в связи с его психическим состоянием.

— И сколько его будут лечить? — спросила Олеся.

Под ложечкой у нее неприятно заныло.

— Полгода. Потом его выпустят, и будем решать по вашему делу, — ответил юрист.

— Ясно, — выдохнула Олеся. — Ну хоть полгода я буду спать спокойно.

— Не переживайте, может через полгода откроются какие-нибудь другие обстоятельства.

— Спасибо вам за работу.

— Пожалуйста, всего вам доброго, — попрощался Петр.

— До свидания.

Олеся вошла в контору и уселась в приемной на диванчике. Из кабинета выпорхнула секретарь.

— Я за документами, — сказала Олеся.

— Паспорт, — девушка протянула руку.

Олеся отдала паспорт.

— Ждите, — улыбнулась девушка и упорхнула назад в кабинет.

Через пару минут она вернулась с файлом, в котором лежали документы.

— Поздравляю, — протянула она их Олесе.

— Спасибо. Я могу проверить?

— Конечно, это теперь ваше. Если будут вопросы, то я в кабинете, — девушка снова улыбнулась и ушла.

Олеся все достала, просмотрела, убедилась в правильности и, довольная, отправилась домой.

Ура, свое

Олеся с замиранием сердца направилась за ключами в обговоренное время. Около подъезда уже стояла Ирина Олеговна и смотрела себе под ноги.

— Еще раз здравствуйте, — подошла к ней Олеся.

Женщина подняла голову и смахнула со щеки слезу.

— Здравствуй, Олеся. Я, с одной стороны, и рада, что продала квартиру, а с другой — как с родным человеком навсегда расстаюсь. Мама моя тут почти сорок лет прожила. Я к ней ходила и со своими радостями, и горестями. Сядем с ней в комнате, чайник я из кухни принесу, и по несколько часов чаи гоняем, разговариваем. И сил, и труда я в квартиру много вложила, сроднилась с ней. Ну что уж говорить, надеюсь, она попала в надежные и добрые руки.

— Конечно, — улыбнулась Олеся.

— Ну идем, хватит нюни распускать, да и холодно на морозе плакать.

Они поднялись на нужный этаж. Ирина Олеговна вручила Олесе связку ключей.

— Открывай, теперь это твое, — сказала она.

— Какой из них какой? — стала перебирать ключи Олеся.

Она с волнением перебирала ключи в руках, пытаясь понять, какой из них подходит к двери. Ирина Олеговна терпеливо наблюдала за ней, улыбаясь.

— Вот этот, — наконец сказала она, указывая на один из ключей. — Он от входной двери.

Олеся вставила ключ в замок, повернула его и услышала щелчок. Дверь открылась, и перед ней предстала квартира, которая теперь стала ее домом.

— Ну, входи, — сказала Ирина Олеговна, слегка подталкивая Олесю вперед.

Олеся переступила порог и остановилась, оглядываясь. Коридор был всё таким же длинным и мрачным, только из открытой кухни лился в него свет. Ирина Олеговна щелкнула выключателем. Наверху зажглась тусклая лампочка. Они прошли до железной двери в конце коридора. Здесь Олеся угадала с выбором ключа и быстро открыла замок.

Квартира была компактной, светлой, с высокими потолками и большими окнами. В воздухе витал легкий запах свежести и чего-то уютного, домашнего.

— Я повесила ароматизатор с запахом ванили и корицы, — сказала Ирина Олеговна.

— Пахнет выпечкой, — кивнула Олеся, продолжая осматриваться.

Ее взгляд упал на старый комод, стоящий у стены.

— А это мамин комод, — сказала Ирина Олеговна, заметив ее интерес. — Я его оставила, думала, может, тебе пригодится.

— Спасибо, — улыбнулась Олеся. — Он красивый.

— Ну что, давай прощаться? — предложила Ирина Олеговна.

— Наверно, — кивнула Олеся. — Только вот с ключами мне объясните. С двумя я поняла, а остальные?

— Ой, я же совсем забыла про чулан. В общем коридоре есть твой чулан. Там лежит всякий хлам. Ты прости, но он у меня совсем вылетел из головы, и я его не разобрала. Если нужно, сейчас же приступлю к разбору.

— Ну там же ваши вещи.

— Мои вещи, — хмыкнула Ирина Олеговна. — Мамины. Там мамины вещи. Я понятия не имею, что там лежит.

— Можно открыть и посмотреть, — пожала плечами Олеся.

— А может, вы там как-то без меня разберетесь? — Ирина Олеговна жалостливо посмотрела на Олесю. — Я уже столько раз ходила на помойку, что больше не выдержу.

— А если там ценные вещи лежат?

— В чулане? Навряд ли. Ладно, давай откроем, и я захвачу оттуда какой-нибудь хлам. У меня как раз есть пакеты для мусора в кармане.

— Звучит зловеще, — хмыкнула Олеся. — Давайте посмотрим. А остальные ключи от чего?

— Этот от кухни, а этот от ванной с туалетом, ну которые общие.

— Интересно как.

— Это мамина связка, а на столе лежит моя. На ней нет столько ключей.

Они вышли в общий коридор, и Ирина Олеговна направилась к двум небольшим дверям.

— Неудобно расположены, а то бы тоже можно было присоединить к квартире.

Она открыла одну из дверей, пошарила по стене, нащупала выключатель и щелкнула им.

— Н-да, — заглянули они обе в помещение.

На одной из стен висели какие-то старые куртки, шубы, пальто. На полу валялась скукоженная и пыльная обувь разных размеров. На стеллажах стояли банки и какие-то коробки. Рядом с выходом в углу притулились старые разнокалиберные лыжи и палки.

— Я приду и всё отсюда выгребу, — поклялась Ирина Олеговна. — Мне так стыдно перед тобой.

— Ничего страшного, бывает.

Ирина Олеговна принялась срывать одежду с вешалки и запихивать в мешок. За десять минут они с ней набрали четыре больших мешка, а хлама меньше не становилось.