Евгения Потапова – Нинок. Жизнь после измены (страница 3)

– Пойду я. Нинок, если надо чего – звони. Привезу сам или с курьером пришлю, – сказал он.

Очередная операция дала положительный результат, и Нина стала учиться: сначала стоять, затем сидеть, а после ходить. Она ни разу после той аварии не заплакала. Все переносила стойко, считала, что с ней такого не может быть, что она все равно встанет и пойдет во что бы то ни стало. Она читала много научной литературы, смотрела разные уроки, упражнения, изучала чужие методики. И все это пробовала на себе.

Самое страшное ее ждало по возвращению домой, когда она открыла свои собственные научные труды, наработки и конспекты. Со страниц на нее смотрели непонятные ей слова, формулы и предложения. Она видела, что все это написано на русском языке, но абсолютно ничего не понимала. Ведь Нина сама это все когда-то написала и разработала. Она испытала шок и панику.

Нина позвонила мужу, что-то кричала в трубку. Сиделка кое-как смогла ее успокоить. Константин тут же примчался. Он не понимал, что происходит с женой.

– Нина, Нина, успокойся, что случилось? – гладил он ее по рукам и плечам. – Нинок, успокойся, все, что нужно, купим, закажем. Болит, да? Сильно болит?

Она рыдала и трясла своими записями. По полу комнаты были разбросаны книги и методички, тетради и какие-то записи.

– Я, я ничего не понимаю, – захлебывалась она слезами. – Ни-че-го.

– Ну что ты, все потом придет в норму, не плачь, ради Бога. Это временно, сколько ты перенесла операций, наркоз действует на мозги. Все восстановится, не переживай. Главное, вот вставать начала, скоро ходить будешь.

– Это же была вся моя жизнь. Как я без этого? – плакала она.

– Нинок, а как же семья? Мы разве не твоя жизнь? – спросил ее муж.

Она перестала рыдать и с горечью посмотрела на мужа.

– Вот что, моя хорошая, слезами горю не поможешь. Надо начать с обследования головы, а там будем искать лекарства, – погладил он ее по спине.

Как оказалось, после обследования какая-то часть мозга перестала работать.

– Такое бывает, – кивнул врач. – После аварии, да и наркоз свое дело делают. Вы же не научные статьи писали, чтобы об этом горевать. Благо речь у вас нормальная, да и в остальном критических нарушений нет.

– Так я писала научные труды, – вздохнула она и закрыла лицо руками.

Теперь у Нины каждое утро начиналось с зарядки и упражнений для тела, и зарядки для мозга. Она все пыталась разбудить замерший участок. Теперь она осознала, что чувствовали ее бестолковые студенты, которые не понимали написанного.

– Вот, Нина, это тебе за тех самых студентов прилетело, теперь поняла, как это ничего не соображать.

Открывала школьные учебники по математике и физике и методично решала задачи. Вернее, пыталась их решать.

– Мама, ну не мучай ты себя, – уговаривала ее старшая дочь. – Ты нервничаешь, у тебя клинит позвоночник из-за этого, боли появляются. Может, что-то другое придумаешь? Может, мелкую моторику развивать.

– Как? – с тоской спрашивала Нина у дочери.

– Вязать, например, или плести макраме, или вышивать крестиком.

– Лежа?

– Плести можно и лежа.

Нина решила отпустить ситуацию и заняться своим физическим здоровьем. Дочь была права, ее зацикленность только ей мешала. Чтобы не потерять мотивацию, решила завести блог в одной из социальных сетей.

– Может, это кому-нибудь поможет. Столько материала скопилось по реабилитациям, поделюсь с людьми.

Она продолжала искать лекарства для стимуляции мозга. В своем виртуальном дневнике записывала все свои успехи и неудачи, делилась опытом по использованию разных средств. Там у нее завелась небольшая группа поддержки и виртуальные друзья.

Постепенно научилась ходить при помощи ходунков и трости. Стала себя обслуживать и даже иногда готовить. Старалась выглядеть прилично. Раз в два месяца к ней приезжала парикмахерша, аккуратно подравнивала ей волосы и красила. Маникюр ей делала дочка.

Нина иногда с тоской посматривала на все свои научные книги. Однако приходилось мириться и с этим новым состоянием.

С сыном они отношения так и не наладили. Он считал, что мать виновата в том, что он не поступил на бюджет.

– Если бы ты там работала, то могла бы меня протащить. И вообще, отец мне денег не давал на репетиторов, сказал, что вы сами как-то поступали в свое время.

– Как бы я тебя протащила? Как ты это себе представляешь? – удивилась она.

– Поговорила бы с кем надо, может, денег дала.

– Ага, все так просто? Наивный мальчик. Ты мог заниматься вместе со мной, – ответила Нина.

– Нет, ты предала нас, – сказал Кирилл.

Единственное, что радовало Нину, что сын все же стремился учиться. С годами, может, удастся наладить отношения.

Тот, кто поддержит

У Нины до аварии было много друзей и приятелей. Вообще она была компанейской и активной женщиной, быстро сходилась с людьми и заводила новые знакомства. После травмы все куда-то испарились, бормотали в трубку слова сожаления или писали соболезнующие сообщения. Даже подруга, с которой дружили с самого детства, куда-то пропала.

– Прости, Нинок, но мне некогда, – отвечала она на Нинины звонки.

Постепенно она перестала звонить и писать подруге, прекрасно понимая, что не все могут выдержать чужое горе. Люди отстраняются не от холодности и черствости, а потому что не знают, что сказать в эти моменты, как поддержать. Поэтому они исчезают, потому что им становится за себя стыдно.

Как-то к Нине в палату пришла приятельница. Они не часто с ней общались, так, иногда созванивались и поздравляли друг друга в соцсетях с разными праздниками. С этой женщиной они были знакомы больше двадцати лет, еще со старой работы.

Она ворвалась, как летний вихрь, притащила ворох кроссвордов, каких-то детективов, любовных романов, фантастики и фэнтези. Огромный пакет со всяким чтивом.

– Прости, Нинок, только узнала от общей знакомой о твоем состоянии. Приперла тебе разной мозгоразжижающей литературы. Кстати, после нее так спится хорошо. Почитаешь всю ерундень и думаешь, слава тебе, Господи, что ты не такая, как эти всякие Шарлотты и Клары с Маргаритами, – сказала Лида.

Она была на пару лет постарше Нины. Характер имела скверный, была по жизни одиночкой, но с Ниной они находили общий язык и даже не ссорились, хотя иногда спорили на научные тематики.

– Зачем столько литературы, да еще такой? – удивилась Нина.

– Чтобы не сойти с ума. Я столько раз лежала по разным больницам, что могу с точностью сказать, что вот эта вся дрянь – это лучшее лекарство от тоски и дурацких мыслей. Вы с соседками все темы обсудите, все истории расскажете, а потом вас друг от друга начнет тошнить. После этого люди начинают ругаться. А на кой нужны эти скандалы в медицинском учреждении, я тебя спрашиваю? Правильно, не нужны. Вот ты с ними поговорила, раз и книжечку достала и стала читать, и соседке подсунула, а потом вы вместе обсудили и книжку, и автора, и даже меня, что я тебе такую ерундень приперла. Вот и нет поводов для споров, и дальше все тихо и мирно живут.

Она не подбадривала Нину, не говорила утешительных слов, не обещала, что все будет хорошо и что в скором времени все образуется и будет, как прежде, не делала скорбного лица и не жалела ее. Лида относилась к ней так же, как и прежде. Приходила к Нине не так часто, но всегда притаскивала что-то нужное: то ворох модных журналов с дурацкими моделями, то всякие творожки и йогурты с варенцами и кефирами, то каких-то мармеладных мишек и червячков, то шоколадные конфеты с запахом ликера.

– Девочкам иногда нужно себя жалеть и утешать. Лучше всего это делать с шоколадными конфетками, – смеялась Лида.

Когда Нина узнала о том, что у нее проблемы с памятью, позвонила Лидии. Она стала рыдать ей в трубку и что-то говорить несвязное.

– Так, мать, хватит мне заливать уши слезами. У меня тут пары у пэтэушников, и у меня мозг кипит от занятий. Закончу работу и прибегу к тебе на всех парусах. Потерпи, малек, не реви без меня. Приду, будем реветь вместе, что-то я давно не плакала.

В тот день она приперла огромный торт с масляными розочками.

– Представляешь, эти им-цилы, студенты нашего колледжа, а по-простому каблухи, приперли мне сегодня вот это уродство. Нинка, ты видела мое седалище? Нет, ты его видела? Я же на двух стульях не помещаюсь, половинки свисают. Это они специально, хотят, чтобы я совсем разжирела и застряла в двери при входе, как Вини Пух. А они спокойно будут прогуливать уроки. Нинка, тащи ложки, будем его жрать прямо ложками из коробки.

– А как же седалище? – спросила Нина.

– А, – махнула женщина рукой. – Поставлю себе третий стул и сошью из парашюта трусы. Буду ходить на работу в пододеяльнике.

Лида принесла из кухни нож и ложки, разрезала на две половинки торт.

– Ешь, пока тошнить не начнет или не надоест, и давай горюйся, что у тебя стряслось.

Нина пожаловалась на свою память.

– Нинок, да баба и должна быть чуть умней пробки. Это мы с тобой две женские аномалии. Это у тебя сброс произошел до заводских настроек. Если в этом месте отвалилось, значит, в другом – прибыло. Ищи, Нинок, эти места. Они обязательно есть в твоей голове, только нащупать надо.

– А если нет?

– Как это нет? Вот я сегодня не ожидала, что мне такое чудо привалит в виде этого кремового роскошества, а оно вот есть, стоит и манит, чертовка, к себе. Кстати, я тебе притаранила новую книжку мадам Целофановой, любовный роман «Секретные секреты секретарши». На работе все пищали от восторга. Очень советую, только не ржи, когда будешь читать.