Евгения Потапова – Ненужные (страница 11)

– Вы чё, вы чё, – заметался Витя по покрытой яркой зеленью поляне.

Ниночка отставила в сторону корзинку, подошла к нему и вырвала из рук пакеты. Под ее ногами чавкала земля, а вот под Виктором она начала проваливаться. Болото с удовольствием втягивало в себя человека. Он с ужасом смотрел на деда Василича и Ниночку.

– Вы меня решили убить? – спросил он.

– Нет, ты сам сюда забрел и утоп, – ответил дед. – Нас нет, мы тебе мерещимся.

Мелкий дождик припустился, и с неба уже не просто лило, а хлестало водой.

– Пошли, – потянул дед Ниночку за руку, – И так ноги промокли, болеть потом будут.

Витька махал руками, пытался вытащить ноги, барахтался, но с каждым движением уходил в топкое болото все глубже и глубже.

– Помогите, – он посмотрел на них умоляюще. – У меня дети. А–а–а.

– Ты гнилой человек, – ответил Василич, – Такой папаша не нужен детям. Свою родную дочь хотел зверям на растерзание отдать. Бессовестный. Девчонку совратил, попользовался и выкинул, как ненужную вещь. А она, глупая, всё бегает на эту остановку, всё тебя ждет. Эх, дрянь ты, Витька! – махнул рукой дед.

– Что же вы за люди такие, а? – крикнул им в спину Витя.

– Человечнее тебя будем, – ответил дед и пошел вперед.

Болотная жижа громко чмокнула и утащила в свое лоно подлеца Виктора.

Ниночка с дедом пошли по еле протоптанной тропинке.

– Папа, а машину куда? – спросила она его.

– Пусть стоит, найдутся и на нее хозяева. Здесь все равно никто не ездит и не ходит, кроме нас с тобой, – ответил Василич, – Надо игрушку Лизоньке отдать. Да и с продуктами как–то неудобно получилось. Вроде это же все для Ляльки с Лизой.

– Поделимся, – пожала плечами Ниночка.

– Скажем, что у Машки купили, – кивнул дед Василич.

Они вышли из леса и направились в сторону деревушки.

Глава 9 Выживем

Ляля сидела в сенях и тихонько подвывала, вытирая катившиеся из глаз слезы ладошками. Она положила на лавку старенький телефон, который ей несколько лет назад подарил Витюша.

– Ну, ты чего тут сырость развела? – выглянула из дома Авдотья. – На улице дождь льет, и ты тут рыдаешь. Только мне Василич крышу законопатил, а у меня внутри опять вода.

– Меня Витюшка бросил, – с рыданием в голосе произнесла Ляля.

– И что, это теперь у нас повод огурцы не солить? – спросила бабушка.

Ляля, всхлипывая, помотала головой.

– Идем в избу, там Лизонька одна.

Авдотья аккуратно подхватила Лялю под руку и завела ее в дом.

– Мамулечка, ты чего плачешь? – бросила все свои игрушки Лиза и кинулась к Ляле. – Ты ударилась? Где болит?

– Сердце болит, – ответила Ляля, всхлипывая.

– Ну, давай я подую, и пройдет.

Лиза обняла Лялю и уткнулась ей в плечо.

– Не плачь, до свадьбы заживет, – гладила ее по щеке дочка.

После слов о свадьбе Ляля заревела пуще прежнего.

– Ну чего ты ревешь? Будут еще у тебя мужуки лучше, чем твой Витюшка, – приобняла бабушка Лялю. – Радоваться надо, что такой гнилой человек от тебя отстал, а не отравил тебе всю жизнь.

– Бабушка, так он же меня любил, и Лизоньку любил. А сейчас сказал, что мы ему только проблемы доставляем, и что не нужны мы ему нисколечко. А–а–а.

Ляля вытерла под носом и громко шмыгнула им.

– Ну, пугай ребятенка. Не нужны и не нужны, и он нам не нужен, и тьфу на него. Вот нашла по ком убиваться.

– Ну как вы не понимаете, бабушка Авдотья, нам теперь идти некуда.

– Чего это некуда. Стоит там твоя разваленная остановка, хушь дальше на нее ходи, хоть кажный день, хоть зимой, хоть летом.

– Я не в этом плане, а в том, что вы же не обязаны о нас заботиться, и в доме вашем мы уже сколько времени живем. Я–то думала, нас Витюша заберет, и жить мы с ним дальше будем семьей. Теперь нам нужно уйти от вас куда–то, вот только идти нам некуда. Нет ни дома, ни работы, ничего, и даже вещи забрать мы не успели, – плакала Ляля.

– Да я же тебя гоню, что ли? – спросила с удивлением Авдотья. – Живите, покуда выход не найдется.

– Какой выход? – не поняла Ляля.

– Ну, такой, может, кто проездом мимо будет проезжать, с ним уедете, или какая работа для тебя найдется в другом месте. Я вас не гоню, живите сколько нужно. Хоть тесновато у меня, но в тесноте, да не в обиде. Ты девочка добрая, работящая. Мне с тобой всё полегче с хозяйством управляться.

– Мы вас объедаем, – шмыгнула носом Ляля.

– Мама, мы не можем бабушку объедать. Она сырая, старенькая, жесткая и невкусная, – нахмурилась Лизонька. – И вообще она хорошая, не надо ее есть.

– Не будем, – помотала головой Ляля.

– Ну вот видишь, устами младенца глаголет истину, – сказала Авдотья. – Не реви, слезами горю не поможешь. Мы тут не голодаем. Вы вон с Ниночкой и на рыбалку, и на охоту ходите, и грибы с ягодой собираете. Много ли мы, старики, чего добыли, а так хоть с мясцом живем. Не сегодня, так завтра пенсию принесут. Что–то в этот раз почтальонша наша задерживается. Но мало ли чего, может, заболела или еще что у человека произошло. К нам, кроме нее, никто и не пойдет на замену.

– Почему?

– Так далеко ходить, не все дорогу знают и найдут. Так что не плачь, выживем. И сердечко твое потихоньку заживет, ну что поделать, так бывает. Не все мужчины порядочные, и такие, как твой Витька, встречаются, а иногда еще и хуже. Вон Акинишну взяли и замуж выдали, и не спрашивали, хочет она за него замуж или нет. Отец продал ее, как скот, соседу, избавился от лишнего рта. А мужик оказался охоч до вина да самогона, да как напьется, так бить ее начинал и насильничал. Выволочет ее голышом за волосы на улицу и возит ее в самой грязи.

– А как же соседи, родители там? – с ужасом спросила Ляля. – Как на такое смотрели?

– Никто не лез, считалось, что если мужик бабу учит, а попросту мучит, так значит, есть за что, – вздохнула Авдотья.

– Кошмар какой.

– Вот так. Как–то батюшка у нас по улице шел, а мужик Акинишну–то так любит, то кулаком в морду ткнет, то по ней поелозит. Взял тогда батюшка лопату и отходил бессовестного по спине, гонял его по всей округе. Мужик ейный так и бегал без порток по деревне. Хорошо, до него тогда слово божье дошло, больше на людях не безобразничал, да и пить стал меньше.

– И она так с ним и жила? Надо было развестись, – сказала Ляля.

– Да какой развестись, не принято тогда было разводиться. Да и куда ей идти–то? Родителям она не нужна, а больше никого и не было. Так что жила с ним, правда, недолго, угорел он в бане, заслонку забыл открыть. Опять, наверно, напился да уснул в бане, – ответила Авдотья и глянула в окно.

– И что потом?

– Да так вдовой всю жизнь и прожила.

– И замуж больше не вышла?

– После такого–то мужа? Нет, – помотала головой бабушка Авдотья. – И детей у нее не было после такой мужней «любви».

– Жалко ее, – вздохнула Лялька.

– Жалко, батька ей всю жизнь, считай, испоганил. Ну чего, голуба моя, пойдем огурцы жарить?

– Солить, – поправила ее Ляля.

– Можа и солить, и мариновать, и так есть, – кивнула бабушка.

После обеда к ним пришли Василич с Ниночкой, принесли немного грибов и пакет с конфетами к чаю. Лизоньке вручили плюшевого мишку.

– Откуда такая роскошь? – всплеснула руками Авдотья.

– Оттуда, – Василич кивнул в сторону леса.