Евгения Потапова – Как потратить наследство (страница 59)

Все снова посмотрели на Аббадона. Тот, доев паштет, вылизывал банку.

– Что? – спросил он, поймав их взгляды. – Опять я? Ладно, ладно. Знаю я одну почтовую сову. Летучую мышь, точнее. Старая, вредная, но пунктуальная. Любит тёмные, тихие места. За пару свежих мышей – доставит куда угодно. Даже в вентиляцию архива. Хотя можно и крысой воспользоваться. Тоже есть одна знакомая, не сказать, что хорошая, но за пару пакетиков арахиса продастся с потрохами.

План обрёл завершённость. Цифровой вирус, физический «троянский конь», природные силы и невидимые стражи – всё должно было работать в унисон, стирая их следы с навязчивой тщательностью стирательной резинки.

– Тогда за работу, – вздохнула Валя. – Делаем «пакет». Аббадон договаривается с летучей мышью. И надеемся, что архивный страж окажется достаточно щепетильным.

Работа закипела с новой силой, хотя усталость уже тяжело давила на плечи, но отступать было нельзя, надо было завершить начатое.

Тимофей быстро набросал на чистом листе бумаги несколько строчек – не настоящие данные, а их эхо, заряженное тем же ментальным кодом, что и цифровой вирус. Это были не буквы, а скорее визуальный шум, нечитаемые каракули, которые при взгляде вызывали лишь желание отвернуться и забыть. Валя, положив ладони на лист, наполняла его ощущением глубокой ненужности, ошибкой, которую надо стереть.

Неля тем временем задушевно беседовала с принесённым из угла паутины комком тьмы – местным посыльным. Тот, оказавшись летучей мышью весьма почтенного возраста, долго ворчал, но в итоге согласился на сделку: два жирных сверчка в качестве предоплаты и гарантия, что его любимая колония под крышей соседнего дома не пострадает от их «шумных мероприятий» в будущем.

Аббадон, вылизавший банку до блеска, вышел в сад и долго сидел, уставившись в одну точку под забором. Оттуда, после долгой паузы, высунулся острый нос и блестящие чёрные глаза крысы невероятных размеров. Диалог вёлся без слов – обмен образами, запахами, ощущениями безопасности и обещанием корма. Крыса, которую Аббадон в уме окрестил Архивирусней, в конце концов согласилась и скрылась в норе.

Через час «пакет» был готов. Это была обычная на вид картонная папка-скоросшиватель, чуть потрёпанная по углам. Внутри лежал тот самый заряженный лист. От неё исходило стойкое ощущение, будто это что-то, что должно было быть выброшено ещё вчера, но по нелепой случайности затерялось среди важных бумаг.

– Готово, – сказала Неля, передавая папку летучей мыши. Та, недовольно пискнув, ухватила её цепкими лапками и, сделав круг по комнате, нырнула в форточку.

– Теперь ждём, – обречённо проговорил Илья, опускаясь на диван. – Опять ждём.

– Не просто ждём, – поправил Григорий Аркадьевич. – Наблюдаем. Я могу попробовать ощутить реакцию места, когда незваный груз будет доставлен.

Он закрыл глаза, и его фигура стала ещё более прозрачной, почти растворившись в воздухе комнаты. Все замерли. Лика чувствовала, как тонкая дрожь, похожая на далёкий гул, прошла по стенам дома. Это был не звук, а вибрация самой реальности.

– Доставлено, – прошептал призрак через несколько минут, открыв глаза. – Порог преодолён. Папка оставлена на подоконнике служебного помещения. Рядом с вентиляционной решёткой. Дальше ничего не просматривается. Теперь всё зависит от чуткости стража и от того, насколько успешно наш вирус уже подготовил почву в электронной системе.

Дальше они могли только надеяться. Но надежда была подкреплена действием. Они сделали всё, что было в их силах, использовав все свои удивительные таланты и связи.

Наступила вторая ночь после «большого взрыва». На этот раз в доме воцарилась не тревожная, а вымученная, уставшая тишина. Все разбрелись по своим углам, чтобы хоть как-то поспать или хотя бы немного отдохнуть.

Валя проснулась от того, что по её щеке пробежал холодок. Она открыла глаза и увидела Аббадона, сидящего у неё на груди.

– Аббик, – она хотела спихнуть наглую тушку.

– Не бойся, – тихо сказал кот. – Просто смотри.

Он махнул лапой в сторону окна. За плотной занавеской ничего не было видно, но Валя вдруг почувствовала – не увидела, а именно почувствовала – как где-то далеко, в сердце города, что-то сдвинулось. Не громко, не ярко. Тихий, едва уловимый щелчок, будто сошла с места тяжёлая шестерёнка в огромном, невидимом механизме. Это было чувство исправленной ошибки, устранённого несоответствия.

– Получилось? – прошептала она.

Аббадон медленно моргнул.

– Получилось. Крыса на хвосте принесла важную новость. Страж архива сделал свою работу. Наши бумаги теперь не существуют. Во всех смыслах. Остальное доделает система и время.

Но где-то в глубине, под спокойствием, таилась мысль, которую озвучил на рассвете Тимофей, собрав всех на кухне:

– Они отступят. Но они всё равно будут изучать то, что произошло накануне. И я очень надеюсь, что они не смогут докопаться до истины, и никто из собравшихся здесь никогда о том, что случилось, никому не расскажет. Даже очень близким и родным.

Все с ним молча согласились.

Шаг за шагом

Ребята сидели на кухне и пили чай.

– Значит, возвращаемся к своей обычной нормальной жизни? – спросил Илья.

– Поживём ещё с недельку в нашем чудесном деревенском доме, проследим за ситуацией в городе, а потом можно и вернуться к обычной жизни. К тому же у меня отпуск уже заканчивается, – ответил Тимофей.

Лика встрепенулась, услышав это. Возвращение к «обычной жизни» звучало как что-то из другой, забытой реальности. Неужели она опять увидит людей, которые ничего не знают о призраках, котах-телепатах и охотниках за аномалиями?

– Всё так просто? – не удержалась она. – Вы же говорили, что за нами могут следить.

– Не за нами, – поправила Валя, собирая со стола чашки. – За этим домом, за подозрительной активностью. Но мы-то будем не здесь. Мы вернёмся в нашу квартиру. Она чиста. Вернее, мы разбредёмся по своим норам. После всей этой истории охотники, если и вспомнят о нас, будут искать здесь, в этом посёлке. А мы будем там, среди обычных людей. Самый лучший способ спрятаться.

– Но твой отпуск, Тимофей, – вмешался Илья. – А что с учёбой? С работой? Если они копнут, то могут нарыть много чего интересного.

– Они уже копали, – спокойно сказал Тимофей. – И нашли «ничего». Наш вирус и архивная чистка должны были превратить нас из «целей» в «статистическую погрешность». Теперь наша задача – вести себя как самая скучная статистическая погрешность на свете. Ходить на пары, появляться на работе, сидеть в кафешках. Никакой магии на людях, никаких разговоров о произошедшем. Абсолютная нормальность.

– А дом? – спросила Лика, с тревогой глядя на ребят.

– Дом останется, – сказал Григорий Аркадьевич. – Он всегда был и будет здесь, убежищем на крайний случай, опорной точкой. Я присмотрю за ним. А вы… вы будете жить своей жизнью. Так, как должны жить молодые люди. Это тоже часть защиты.

Всё было логично, но от этого не становилось менее страшно. Выходить обратно в мир, который совсем недавно пытался её раздавить, с новым, непонятным даром внутри – это было похоже на прыжок в ледяную воду.

– А я? – вздохнула Лика. – У меня же нет ни квартиры, ни учёбы, ни работы. Хотя, прорвусь, не в первой, – она криво усмехнулась.

Все переглянулись. Этот вопрос витал в воздухе с момента её появления, но более важные проблемы отодвинули его на второй план.

– Ты можешь поехать со мной, в мой город, – спокойно ответила Валентина. – Если тебе некуда идти. Поживёшь у меня, пока не найдёшь нормальную работу и не решишь, что делать дальше со своей жизнью. Только большая просьба – не возвращаться к прежней деятельности.

– Да, конечно, – кивнула Лика. – Да и не смогу я больше этим заниматься. Вижу теперь многое и чувствую.

– А что у тебя с родителями? – спросил Тимофей.

– Мама живёт с отчимом, которого я столкнула с лестницы, когда он пытался меня в очередной раз избить. После этого он не ходит, а я сбежала в другой город. Вернее, я поехала поступать, но не сложилось, не хватило баллов, – спокойно ответила она. – Так-то у меня там ещё осталась бабушка и даже где-то живёт прабабушка. Может, её навестить? Вдруг ей помощь нужна. Мы с мамой отношения по телефону поддерживаем, но возвращаться в тот дом я не собираюсь.

– Почему твоя мама не ушла от него? – нахмурился Тимофей.

– Ты даже не представляешь, сколько раз мы от него уходили, сбегали, прятались, уезжали в другие города, меняли облик и даже документы, но он всегда находил нас. Всё своё детство мы провели в бегах.

Это был не просто бытовой тиран. Это был охотник, сталкер, обладавший, судя по всему, ресурсами и одержимостью маньяка.

– Он был один из них? – тихо спросил Илья, первым нарушив тишину. – Из охотников?

Лика пожала плечами.

– Не знаю. В плане работы он был самым обычным и рядовым работягой. Он находил нас всегда. Через полгода, через год. Всегда. Пока я не… не столкнула его.

– Возможно, у него был свой, личный дар, – задумчиво проговорил Григорий Аркадьевич. – Не осознанный, примитивный, но очень мощный. Гипертрофированное чутьё, одержимость, позволяющая идти по следу. Такое бывает. И очень редко заканчивается хорошо для всех, кого он считал своей собственностью.

– И теперь он сломан, – заключила Валя. – И не может преследовать. Это важно. Значит, со стороны твоей семьи угрозы больше нет. Твоя мама, наверное, сейчас впервые за много лет вздохнула свободно.