Евгения Потапова – Как потратить наследство (страница 56)
5. И главная точка — башня «Красного луча». Туда, как на приманку, будет вести самый яркий, самый «вкусный» след Лики — её эмоциональный слепок. Это будет кульминация. Когда их основные силы ринутся туда, в башне «проснётся» нечто такое, что заставит их забыть обо всём на свете, кроме желания выбраться живым. Аббадон клятвенно заверил, что смертельной опасности там нет — только первобытный, всепоглощающий ужас, способный на неделю вывести из строя самого стойкого охотника, а нестойкого свести с ума.
Бабка Неля оторвалась от карты и обвела всех внимательным взглядом. Ребята рассматривали карту.
— Вопросы, предложения есть? — поинтересовалась она, — Может хотите что-то убрать или наоборот добавить.
— Меня все устраивает, — пожала плечами Валя.
— Меня тоже, — кивнул Тимофей.
— Тогда поехали дальше, — она повернулась в сторону Григория.
— Синхронизация по времени — ключ ко всему, — сказал Григорий Аркадьевич. — Все пять событий должны произойти в промежутке не более десяти минут. Это создаст эффект одновременности, перегрузки их оперативного центра. Я и Неля сможем поддерживать иллюзию в точках 1 и 2, передавая эстафету. В точках 3 и 4 сработают заложенные заранее «триггеры». А точка 5… точка 5 сработает сама, когда в неё ступят.
— А мы? — спросил Илья. — Мы что будем делать?
— Вы, живые, — ответил Аббадон, — будете здесь. В самом защищённом месте. Илья и Тимофей должны держать общий энергетический щит дома на максимуме, чтобы ни одна случайная магическая ниточка не потянулась отсюда к месту событий. Валя будет на связи с Григорием через старое зеркало в подвале — это наш резервный канал. А Лика…
Все посмотрели на неё.
— Лика должна создать ту самую «приманку». Эмоциональный слепок. Самый сильный, на какой она способна. Это будет больно, — предупредил кот. — Но это необходимо.
Лика кивнула, сжав руки в кулаки под столом. Она уже решилась.
— Днем или ночью? — спросил Тимофей.
— Я предлагаю вечер, — ответила Валентина. — Час пик, когда народ едет с работы домой, но уже на город надвигаются сумерки.
— Валя, ты забыла, что это Питер, летом тут нет темноты.
— Все равно вечером, чтобы создать панику, и не только среди людей, но и среди тех, кто стоит за этой организацией. Чтобы они думали, что в городе происходит что-то такое масштабное, и что если не успеть вовремя к очагу, то случится непоправимое.
— Как скажешь, дорогая, вечером, так вечером, — пожала плечами бабка Неля.
Подготовка заняла два дня. Дни были наполнены странной, сосредоточенной суетой. Валя и Тимофей рылись в подвале и на чердаке, отбирая старые вещи, которые можно было использовать как носители — треснувшее зеркальце, ржавый ключ, детскую куклу с одним глазом, пуговицы, брошки, старые советские монетки. Григорий Аркадьевич и Неля то исчезали на долгие часы, то появлялись, чтобы что-то уточнить по карте или сообщить об очередном патруле «охотников». Аббадон почти не спал, его зелёные глаза в темноте светились, как два фонарика — он мысленно прощупывал город, выбирая оптимальные маршруты и следя за передвижениями машин с затемнёнными стёклами.
Федор периодически пытался отговорить Валентину от этой затеи.
— Валя, ты понимаешь, что вы собираетесь устроить в городе? Это же апокалипсис будет. Вы можете разбудить такие силы, от которых потом сложно будет избавиться. Вы можете навредить людям и самому городу.
— А что ты предлагаешь? Мы не можем вечно прятаться, а участвовать в их играх тоже не хотим, — Валентина внимательно на него посмотрела, перебирая коробку со старыми вещами. — Я хочу жить своей жизнью, а не чтобы нас кто-то использовал в своих целях. Если мне захочется работать в такой организации, то я сама их найду. Но на данный момент времени мне нравится то, чем я занимаюсь.
— А если поговорить с ними, всё объяснить?
— Федя, нет смысла, мы видели, как они работают — подчинить и управлять или убрать неудобное. Так что нам не оставили выбора. С нами изначально не стали разговаривать. Трещину закрывали нашими руками, используя нас в тихую. Если бы с нами поговорили до этого, предоставили все данные, а то нас просто выпустили и наблюдали за нами, как за говорящими крысами.
— Будьте аккуратны, — вздохнул Федя и устроился рядом на стуле с очередной старинной книгой.
Лика много времени провела одна в своей комнате. Она училась по просьбе Григория Аркадьевича не просто вспоминать страх, а лепить из него нечто осязаемое, сгусток чистого ужаса, лишённый конкретных образов, но заряженный её уникальным «почерком». Это было похоже на выворачивание души наизнанку. После таких сеансов её тошнило, а по щекам текли слёзы, но она чувствовала, как её дар, этот незваный, мучительный спутник, наконец-то начинает слушаться.
Наступило время «Х». В доме царила гнетущая тишина, нарушаемая только тиканьем старых часов в прихожей. Все собрались в тайной комнате, где стояло огромное старинное зеркало. Оно не отражало комнату — в нём колыхался серый туман. Ребята устроились на полу, образовав собой круг.
Григорий Аркадьевич и Неля, похожие на сгустки тумана поярче, вибрировали у карты. Федор устроился в углу, готовый в любой момент прийти на помощь.
— Готовы? — спросил призрак, и его голос прозвучал сразу во всех углах комнаты.
— Готовы, — хором ответили живые.
— Лика, — позвал Аббадон. Кот сидел перед ней, его взгляд был невыносимо серьёзным. — Пора. Отправляем письмо.
Лика закрыла глаза. Она не стала вспоминать отчима или охотников в лесу. Она погрузилась глубже, в самый корень своего страха — чувство полной, абсолютной беззащитности. Мир, который в любой момент может обрушиться болью и предательством. Одиночество, от которого сжимается горло. Она вытащила это наружу, позволила этому чувству заполнить её, а потом — по команде Григория — с силой вытолкнула из себя, как инородное тело.
В воздухе перед ней сформировался небольшой, мерцающий синеватым светом сгусток. Он был холодным и пульсировал, как живое сердце. В нём клубились отблески её ночных кошмаров.
— Прекрасно, — прошептал Григорий Аркадьевич. Он протянул руку, и сгусток плавно перелетел к нему. — Неля, по контуру!
Старуха что-то быстро прошептала, обвела сгусток пальцем, и тот словно обрёл оболочку, перестал мерцать, стал похож на тусклый шарик из стекла.
— Аббадон, доставка!
Кот резко взмахнул хвостом. Шарик исчез. Лика почувствовала, как по её связи с ним (а связь осталась, тонкая, как паутинка) побежал холодок — шарик мчался через гудящий город, к подножью мрачной кирпичной башни «Красного луча», где его ждал заранее подготовленный «гнездовой» эффект — небольшое скопление энергии, которое усилит сигнал в десятки раз.
— Пошли, — сказала Неля и растворилась в воздухе. Григорий Аркадьевич кивнул и последовал за ней.
Началось...
Последствия
Как только шарик достиг своей цели, так тут же оборвалась тонкая нить, связывающая Лику с ним. Она прислушалась к себе и ничего не почувствовала.
Первые пятнадцать минут тянулись мучительно долго. Никто не разговаривал. Илья, не отрываясь, смотрел в зеркало. В тумане начали проступать обрывки образов, звуков.
– Площадь Мужества… есть контакт, – сквозь зубы проговорил он. – Люди… оглядываются. Кто-то кричит. Начинается давка. Полицейские сирены… далеко.
Потом его лицо исказилось.
– Рынок! Один прилавок сам собой… разлетелся на куски! Картошка летает, как град! Продавцы крестятся… Ох, девушка упала в обморок. Со всех зеркал на посетителей смотрит какая-то потусторонняя сущность. Кажется, это Аббадон.
– Цех «Арсенала», – почти сразу добавил Тимофей, не открывая глаз. Он чувствовал это через общий щит. – Там… свет. Зеленый и красный. И вой. Собаки во дворе воют. И что-то еще.
Валя вдруг вздрогнула.
– Доходный дом… сработала «мина». Датчики… я чувствую, как глохнут их датчики. Паника в эфире… они кричат в рации о помехах, о голосах в голове.
А потом наступила тишина. Самая страшная – тишина перед бурей.
– Башня, – выдохнул Илья. Его лицо побелело, как бумага. – Они вошли. Группа из четырёх человек с аппаратурой, один из них видящий. Поднялись на второй ярус… Нашли наш шарик… один взял его в руку…
Он замолчал, его глаза расширились от ужаса.
– Что? Что там? – не выдержала Лика.
– Башня… проснулась, – с трудом выдавил Илья. – Это не сущность… это сама Башня. Каждый кирпич… каждый прогнивший пол… Он… оно… показывает им их страхи. Материализует. Один… он видит своего погибшего брата… идёт на него с ножом. Другой… задыхается, ему кажется, что его заживо замуровали. Они кричат… бросают аппаратуру… бегут вниз… падают… Один сломал ногу… они тащат его…
Он отшатнулся от зеркала, закрывая лицо руками. Картина в зеркале погасла, туман снова стал однородным.
– Зачем надо было брать шарик в руки? – с удивлением спросил Тимофей. – Их технике безопасности не учили? Или они отправили новичков? Судя по образовавшейся панике – там нет профи. Вот тебе и могущественная организация, а попали, как глупая рыбка на крючок.
В доме повисла тяжёлая, давящая тишина. Они сделали это. Они развязали маленькую войну. Сколько еще точек проснется от этого толчка — неизвестно.
Через час вернулась Неля. Она выглядела уставшей, но довольной.
– Ну, детки, – просипела она, материализуясь на диване. – В городе сейчас веселуха. На «Площади» три кареты скорой, отряд полиции, пожарные. На рынке – репортёры и толпа зевак. «Арсенал» оцепила какая-то непонятная служба в штатском – ваши охотники, поди, а может еще кто повыше уровнем, может даже и какая государственная служба. А у доходного дома… – она хихикнула, – там вообще красота. Приехали их подкрепления, вынесли своих трясущихся коллег, а потом у одной из машин вдруг все стёкла лопнули, и из динамиков заорал старый марш. Они так рванули с места, что чуть в столб не врезались.