Евгения Потапова – Как потратить наследство (страница 47)

— Плохая идея, — наконец сказала она, не вставая с лавки. — Мне и так уже сказали, что я тут лишняя. И ты сам только что подтвердил, что мне не веришь. Зачем тебе со мной сидеть?

— Потому что она умерла одна, — тихо и сдавленно произнёс он, опускаясь на лавку рядом, но на почтительном расстоянии. — И я… я не приехал вчера, когда она звонила, говорила, что плохо. Я думал, давление, как всегда, таблетки выпьет… А сегодня звонок от незнакомой девушки… Мне страшно там одному, понимаешь? В той квартире. А ты… ты последняя, кто её видел живой. Ну, или почти живой.

В его словах слышалась такая искренняя, невыдуманная боль и вина, что Лика невольно смягчилась. Она и сама знала это чувство — быть слишком далеко, когда кому-то нужна помощь.

— Я её не видела, — поправила она его. — Я пришла, когда всё уже случилось. Только нашла. Как и ты, только раньше.

Он кивнул, глядя куда-то в темноту перед собой.

— Всё равно. Ты хоть поняла, что случилось. Я вот до сих пор не могу. — Он помолчал. — Посидишь? Чай сделаю. И… можешь остаться на ночь. На диване. Я во второй комнате. Бабушка бы не стала гнать. И я… я не буду.

Лика колебалась. Риск? Безусловно. Ночь в квартире с незнакомым мужчиной, который только что на неё жаловался полиции. С другой стороны — тёплое место, крыша над головой и шанс зарядить телефон. А ещё — возможность выведать у него что-то полезное. Про этот городок, может, даже про работу. Она была умелой актрисой, когда речь шла о выживании.

— Ладно, — наконец согласилась она. — Но только на одну ночь. И телефон мне зарядить надо.

— Да без проблем, — парень оживился, вставая. — Может, даже получится перекусить. Я сегодня себе доставку на работу заказывал, так что кое-какие продукты имеются. Бабушкины запасы трогать не буду… пока. Только надо дождаться санитаров из морга.

Парень запнулся, отвернулся, и у него затряслись плечи. Он заплакал тихо, почти беззвучно, но его плечи мелко и предательски дрожали. Лика смотрела на него, и внутри у неё что-то ёкнуло — не жалость, а скорее острое понимание. Этот парень был не угрозой. Он был таким же потерпевшим в этой ситуации, как и она. Только его потеря была настоящей, кровной и намного больше, чем у нее.

— Они скоро приедут, — сказала она неожиданно мягко, глядя на часы. — Надо будет открыть. Я могу это сделать, если ты не хочешь.

Он кивнул, не поднимая головы, и вытер лицо рукавом куртки.

— Спасибо… Я… я через минуту, — он протянул ей ключ.

Лика поднялась и прошла в подъезд, оставив его на лавке. Она чувствовала себя неловко, вторженкой в чужое горе, но деваться было некуда. Открыла квартиру и спустилась вниз. Через пятнадцать минут во двор въехал тёмный микроавтобус с неприметной надписью. Двое мужчин в голубых форменных костюмах выгрузили носилки. Лика встретила их у подъезда.

— Третий этаж, сорок вторая. Покойная на кухне, — коротко сообщила она, стараясь говорить так же сухо и профессионально, как они.

Мужчины кивнули и поднялись наверх. Лика осталась внизу, глядя, как в окнах квартиры мелькают тени. Прошло около десяти минут. Они спустились, неся на носилках завёрнутое в тёмный пластик тело. Саша стоял в дверях подъезда, бледный, засунув руки в карманы джинс, и смотрел, как увозят последнее, что связывало его с бабушкой.

Когда автобус скрылся, они еще некоторое время смотрели в ту сторону.

— Пойдём, — наконец сказал Саша. — Поднимемся, а то что-то холодно.

В квартире теперь было пусто. Физически и энергетически. То самое давящее присутствие, которое Лика чувствовала с самого начала, исчезло. Остались только запах старой мебели, пыли и лёгкий шлейф лекарств.

Саша молча пошёл на кухню, открыл холодильник, достал пару готовых обедов в лотках, которые, видимо, и были той самой «доставкой». Разогрел в микроволновке. Действовал он автоматически, как робот.

— Садись, — сказал он, ставя на стол лотки с едой. — Ешь. Я не отравлю.

— Может, поедим в комнате? — спросила она, не решаясь зайти на кухню.

— Да, ты права, — он растерянно посмотрел на пол, — Лучше в комнате. Бабушка будет ругаться…

Парень осекся, взял оба лотка и понёс в большую комнату. Там он их поставил на полированный стол.

— Садись, — кивнул он на стул.

Лика села. Еда была безвкусной, но горячей. Она ела молча, наблюдая, как Саша ковыряет вилкой в своём лотке, почти ничего не отправляя в рот.

— Как тебя зовут? — вдруг спросил он, не глядя на неё.

— Лика.

— Я Саша. — Он отложил вилку. — Слушай, Лика. Я… я не знаю, зачем тебе всё это. И почему ты тут. Но спасибо, что не свалила сразу. И что… помогла с ними. — Он кивнул в сторону окна, куда уехал автобус.

— Не за что, — буркнула она. — Просто так вышло.

Он кивнул, как будто и ожидал такого ответа.

— Оставайся на ночь. Диван в зале раскладной. Я в бабушкиной спальне. Утром… утром разберёмся. Может, знаешь, где тут ищут людей на работу? Временную. Я тебе могу немного денег дать на первое время, если надо. В долг. Просто чтобы… чтобы ты не решила, что я совсем уж конченный.

Последнюю фразу он произнёс с горькой усмешкой. Лика смотрела на него. Этот парень, раздавленный горем и чувством вины, предлагал ей помощь. Самую простую, человеческую.

— Посмотрим, — уклончиво сказала она. — Спасибо за еду и крышу.

Он кивнул, встал и, взяв свой нетронутый лоток, ушёл в спальню, тихо прикрыв за собой дверь.

Лика осталась одна в большой комнате. Она допила чай, поставила телефон на зарядку и пошла в ванную, чтобы умыться. Немного освежившись, вернулась в комнату и стала укладываться. Диван оказался старым, но раскладывался. Она достала из рюкзака свой розовый спальник, забралась внутрь, подложила под голову одну из думок и уставилась в потолок.

План «одна ночь» всё ещё был в силе. Но что-то внутри подсказывало, что утром всё будет сложнее. Потому что она не просто нашла труп. Она нашла живого человека, который теперь, сам того не зная, стал её временным пристанищем в этом штормящем мире.

Она лежала, прислушиваясь к тишине чужой квартиры. Из спальни доносилось ровное, тяжёлое дыхание — Саша, кажется, заснул с ходу, вымотанный горем. Телефон на зарядке тихо светился зелёным огоньком. Она проверила его — пятнадцать процентов. До утра должен зарядиться полностью. Потом можно поискать что-то в сети, если удастся поймать чей-то Wi-Fi.

Мысли кружились, как осенние листья. Завтра. Что делать завтра? Притвориться неблагодарной и исчезнуть на рассвете, пока хозяин спит? Или использовать эту нелепую ситуацию? Саша предлагал помощь. Деньги в долг. Возможно, временную работу. Он выглядел честным. Слишком честным и сломленным, чтобы строить козни. Рискнуть?

«Нет, — сурово сказала себе Лика. — Нельзя привязываться. Нельзя доверять. Утром уйду».

Она перевернулась на бок и закрыла глаза, пытаясь заснуть. Но сон не шёл. Перед глазами стояли то лицо участкового, то призрак бабки Тони, то красные глаза Саши, то ребята, которых она бросила в Питере. Постепенно мысли растворились, и она провалилась в сон.

Добрались

Ребята затарились в магазине и по полной забили багажник машины.

— Поехали, — кивнул Тимофей, заводя автомобиль.

— Как ты думаешь, они смогли нас отследить? — с тоской в голосе спросила Валя.

— Не знаю, — пожал плечами Тимофей. — Так-то я ничего не чувствую. Да и мы просто так не дадимся.

— Они могли отследить все твои контакты, активы, недвижимость ещё тогда, когда выписывали тебя из нашего города, — деловито сказала Неля Валентине.

— То есть нас уже могут там ждать, — покачал головой Илья.

— Если они там, мы это поймём не доезжая, — мрачно заметил Аббадон, устроившись на полке за задним сиденьем. — У дома специфическая аура. Любое чужеродное присутствие будет как грязное пятно на белой скатерти. Для тех, кто умеет смотреть.

— То есть я должна буду «посмотреть»? — спросила Неля.

— В первую очередь я, — возразил кот. — Мои чувства острее. Но ты сможешь проверить. Подъедем на километр, я выйду, прощупаю. Если чисто — едем. Если нет… — он многозначительно замолчал.

— Если нет — мы разворачиваемся и едем, куда глаза глядят, — резюмировала Валя. — С полным баком и полным багажником. Ищем другое место.

Этот план не нравился никому. Дача была их крепостью, местом силы, где были заложены защиты и хранились кое-какие ресурсы. Искать новое убежище с нуля — это время, риск и постоянная жизнь на нервах.

Оставшийся путь они проделали почти в полном молчании, лишь изредка обмениваясь короткими, отрывистыми фразами. Каждый был погружён в свои мысли и наблюдения. Тимофей следил за дорогой и зеркалами, выискивая признаки слежки. Валя бессмысленно перебирала край своей рубашки, её взгляд был прикован к зелёному лесу за окном. Илья сидел с закрытыми глазами, пытаясь, как его учила бабка Неля, «распространить чувствительность» вокруг машины, поймать чужое внимание.

За несколько километров до нужного поворота на грунтовку Тимофей сбросил скорость.

— Здесь, — коротко сказал он, глядя на Валю.

Та кивнула — решение было за ней.

Аббадон, не дожидаясь полной остановки, ловко выскользнул в приоткрытое окно и растворился в придорожных кустах. Машина медленно покатила дальше, а затем свернула к старой лесной дороге, в полукилометре от основной трассы, и заглохла среди деревьев.

Минуты тянулись мучительно долго. Тимофей заглушил двигатель, чтобы не привлекать внимание одним и тем же звуком. Неля то исчезала, то появлялась, сообщая, что на ближайших подступах «тихо, слишком тихо».