Евгения Потапова – Как потратить наследство (страница 30)

— Да никому не сдались твои рыбки, — фыркнула бабка Неля. — Сам о них заботься. Этим только поспать надо.

Тимофей, кажется, сдался. Он просто снял ботинки, прошел в комнату и опустился в кресло.

— Всего на одну ночь, — пробормотал он. — И на рассвете выдвигаемся. Сейчас обсудим план действий, а потом уже все остальное.

— Обязательно, — снова зевнула Валя и устроилась на небольшой кушетке, — Сейчас немного полежим с закрытыми глазами и все обсудим.

Но как-то порыв его никто не поддержал, и через пятнадцать минут все, включая кота, свернувшегося калачиком на хозяйском пуфике, крепко спали. Даже бабка Неля мирно посапывала в кресле, укрывшись вязаным пледом.

В гостиную вошёл Фёдор в потрёпанном старом свитере, накрыл Валю пледом, достал из пространства какой-то томик и устроился на подоконнике читать под мирное сопение своих друзей.

В тишине чужой, но безопасной квартиры, под мерцание светящихся рыбок в аквариуме, наконец наступило заслуженное перемирие. Завтра их ждала Трещина, госпиталь и новые опасности. Но сегодня — только сон.

Вещий сон

Валентина проснулась от треска в комнате, словно кто-то ломал ногами лёд, замёрзший на луже. Температура сильно снизилась, и изо рта шёл пар. Аквариум мерцал, но в толще льда застыли рыбки. На полу в позе звезды лежала Лика, одетая в тонкую, почти прозрачную белую рубашку. Её губы посинели, кожа отливала бело-голубым фарфором, а волосы покрылись инеем. Некогда васильковые глаза затянула белая плёнка. Лика смотрела в потолок, но, по всей видимости, ничего не видела.

От её тела во все стороны шли тонкие ледяные нити, словно морозный паук сплёл свою серебристую паутину. Они ползли по стенам, цеплялись за ножки мебели, и с каждым вдохом спящей — а она дышала, этот пар был тому доказательством — сеть становилась гуще, а холод — невыносимее.

— Лика! — вскрикнула Валя, спрыгивая с кресла и наступая на острый, как бритва, ледяной ус, потянувшийся к её ноге.

Она, игнорируя режущий холод, упала на колени рядом с Ликой и схватила её ледяную руку.

— Лика! Послушай меня! Это не тот покой, который тебе нужен! Это смерть! Держись за мой голос! Вернись!

Белые, затянутые пеленой глаза Лики медленно повернулись к Вале. Её губы дрогнули, выдыхая облачко пара.

— Та-ак ти-хо… — прошептала она, и её голос был похож на хруст снега под ногой. — Ни-че-го не боль-но…

— Лика! — снова закричала Валя.

— И чего ты орёшь? — прозвучал около уха знакомый кошачий голос. — Всех перебудила и перебаламутила. Просыпайся, давай!

— Валюша, Валя, что такое? — кто-то ласково погладил её по лицу.

Валентина распахнула глаза. Она по-прежнему лежала на диване, завернутая в плед. В аквариуме мерно булькала вода, работал компрессор и плавали рыбки. Вокруг неё все столпились, и даже Лика смотрела на неё своими васильковыми глазами.

— Живая? Тёплая? — схватила её за руку Валя.

— А какой же мне ещё быть? — фыркнула Лика, отрывая от себя Валины пальцы.

— Кошмар приснился? — с сочувствием спросила бабка Неля.

Валя села, сжимая виски. Руки ещё дрожали. Она снова схватила Лику за руку — тёплую, живую.

— Это был не просто сон, — выдохнула она. — Это было ощущение. Холод и пустота. И ты… — она посмотрела на Лику, — ты была вся ледяная, с белыми глазами. Будто замерзала изнутри.

Все переглянулись. Аббадон, сидя на спинке дивана, насторожил уши.

— Рассказывай подробнее, — коротко бросил Тимофей.

— От Лики шли ледяные нити, — Валя сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. — Они опутывали всё вокруг. И было чувство, что если это не остановить, то холод поглотит её полностью. Превратит в лёд.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

— Вещий сон, — мрачно констатировала бабка Неля. — Трещина даёт о себе знать. Не нападает прямо, а шепчет на ушко, когда стража спит. Хитро.

Лика сжалась.

— То есть… эта штука хочет заморозить меня? По-настоящему?

— Не тебя, — поправил Фёдор, до сих пор молча сидевший в углу с книгой. — Твою внутреннюю пустоту. Холод одиночества — лучшая пища для таких явлений. А во сне Валя увидала его природу.

— Вот угораздило меня столкнуться в парадной с тенью и поселиться в эту чертову квартиру, — вздохнула Лика.

— Ну да, один раз она тебя зацепила — и понеслось, — кивнула бабка Неля.

— Но это же Вале сон приснился, а не мне.

— Обычно ведьмам снятся вещие сны, и это предупреждение, — принялся умываться Аббадон. — Может, ты своего брательника вызовешь? Он у нас любит с огнём играться, — обратился он к Тимофею.

— Я думаю, что это вполне здравая идея, — кивнула бабка Неля. — Не надо торопиться. Сто лет была эта трещина — и сто лет ещё простоит.

— Ну не сто лет, а больше, — ответила Валя.

— Тем более, — хмыкнула старуха, — не надо туда лезть, пока мы не соберём достаточное количество народа. А то сгинем, как тот же Орлов с Дмитрием. Слопает нас трещина с превеликим удовольствием, и только больше станет. По-своему оценит наши старания.

— Вот тут я с тобой согласен, — кивнул Тимофей. — Я утром Илюхе позвоню.

— Позвони, позвони, — закивала старуха седой головой. — А я сейчас к нему сгоняю, навещу, так сказать, без звонка.

С этими словами её фигура поплыла, стала прозрачной и растворилась в воздухе. В комнате повисло молчание, нарушаемое лишь бульканьем аквариума.

— Ну что ж, — Аббадон громко облизнулся, нарушая тишину. — Пока старуха в гостях, самое время подкрепиться. Стратегические запасы тёти Люды ещё не исчерпаны. — Он многозначительно посмотрел на холодильник.

— Аббадон, нельзя, — вздохнула Валя, но без особой убедительности. Сон вымотал её.

— А кто трогать-то будет? — кот возмущённо поднял лапу. — Я просто проведу инвентаризацию! Продукты не должны пропадать. Это всё для поддержания боевого духа команды, а не для обжорства.

Тимофей тем временем уже набирал сообщение брату.

— Утром прочитает, посмотрим, что ответит, — пояснил он, отправляя его Илье. — Честно говоря, я бы ещё вздремнул. Есть совершенно не хочется.

— Какие все умные, — пробормотал кот и направился на кухню.

— Я, пожалуй, тоже вздремну, — громко зевнула Лика. — Это же не мне приснился кошмар.

В этот момент с характерным щелчком открылась дверца холодильника. Аббадон, стоя на задних лапах, деловито изучал содержимое.

— Так-так-так… Ветчина, сыр, йогурты… Ага! Вот оно! — Он торжествующе извлёк оттуда запечатанную упаковку с чем-то розоватым. — Лосось! Настоящий, слабосолёный! Вот это я понимаю — стратегический резерв!

— Аббадон! — попыталась возмутиться Валя, но её прервал Тимофей.

— Пусть ест. Нам всем нужны силы. — Он посмотрел на часы. — У нас есть немного времени. Давайте использовать его с умом. Кто хочет, тот пусть поспит, а кого голод мучает, то пусть ест. Я предлагаю пока не торопиться с госпиталем. Бабка права — надо собрать команду. Может, Вика с нами пойдёт? — Тимофей обратился к Вале.

— Я ей напишу, — кивнула она.

Аббадон, услышав это, только фыркнул и утащил свою добычу под стол, словно дракон, стерегущий сокровище. Из-под стола доносилось довольное чавканье кота. Тимофей, отправив сообщение, устроился в кресле, прикрыв глаза, но было видно, что он не спит, а анализирует ситуацию. Лика, свернувшись калачиком на диване, натянула плед на голову, пытаясь отгородиться от всех и всего.

Валя, уткнувшись в телефон, набирала Вике:

«Вика, привет. Тут у нас ЧП городского масштаба. Нужна твоя помощь. Место – старый госпиталь. Опасно. Готова?»

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Ещё спрашиваешь. Но я пока на работе. Как освобожусь – звякну».

Валя с облегчением выдохнула и отложила телефон.

— Вика с нами. Говорит, что ещё на работе.

Из-под стола на мгновение показалась чёрная морда с куском лосося в зубах.

— Надеюсь, про еду она не забудет, а то тут на всех не хватит, — прорычал Аббадон, снова прячась в своё укрытие.

— Сейчас главное — дождаться утра, а потом всех собрать, — тихо сказала Валя, больше для себя, чем для остальных. — А пока следует подремать.

Тимофей, не открывая глаз, кивнул, словно уловил её мысль.