Евгения Овчинникова – Мортал комбат и другие 90-е (страница 1)
Евгения Овчинникова
Мортал комбат и другие 90-е
Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)
Издано при содействии бюро «Литагенты существуют» и литературного агента Екатерины Тихоновой
Редактор:
Издатель:
Главный редактор:
Руководитель проекта:
Арт-директор:
Корректоры:
Верстка:
Дизайн обложки:
© Е. Овчинникова, 2018
© ООО «Альпина нон-фикшн», 2026
Недоразумение. Первое, что пришло в голову, было – «недоразумение». Худой. Белобрысая голова, водянисто-голубые глаза с бесцветными ресницами. Челка закрывает один глаз. Весь какой-то нелепый. До обидного не похож на двоюродную сестру. Наверное, похож на ее доктора наук. Виталика, кажется.
Рейс Новосибирск – Санкт-Петербург задержали на полтора часа. Пришлось сидеть в кафе и отвечать на письма с телефона. Не самое любимое занятие – писать рублеными фразами и бороться с автозаменами. Потом планерка по скайпу с коллегами в офисе, после нее – опять письма. Когда пальцы устали, встала из-за стола и прошлась по магазинчикам в аэропорту. В сувенирной лавке, яркой от матрешек и хохломы, раздалось объявление: рейс из Новосибирска благополучно приземлился. Постепенно из зала прилета вышли все новосибирцы, но Кирилла все не было. Вышли пассажиры следующего рейса, из Пхукета, – загорелые и счастливые. Вышли сдержанные и хорошо одетые пассажиры из Мюнхена.
В здании терминала наступило затишье. Я стояла в одиночестве перед дверьми зала прилета. Спустя еще час, после двадцать третьего звонка по номеру, данному мне сестрой, двери беззвучно разъехались и появился Кирилл – худой и белобрысый, нескладный. Недоразумение.
– Здравствуй …те, ты… вы – Евгения?
– Ты.
– Ты.
– Да, Евгения. Можно Женя. Это все твои вещи? – уточнила я, заглядывая ему за спину – там болтался полупустой рюкзак.
– Все. То есть не все. Еще чемодан, но его потеряли. Сказали подойти к стойке потерянного багажа.
Мы подошли к окошку, где молодой человек в синей униформе долго щелкал клавишами, потом сообщил, что чемодан уехал в Стамбул и чтобы мы заехали за ним послезавтра. Племяш заметно приуныл.
– В Стамбуле красиво, – ободряюще улыбнулась я.
Красота Стамбула Кирилла не утешила.
– В чемодане были очень нужные вещи?
– Зубная щетка, футболки, ноутбук… – начал перечислять он.
– Зубную щетку выдам. Без футболок и ноута можно пережить пару дней, – сказала я с нажимом – нужно было срочно возвращаться в город.
Аргумент (или нажим?) подействовал. Мы пошли к парковке, где стояла моя машина. Он заглянул в салон через окно – на заднем сиденье возвышалось детское кресло.
– Мне на заднее сиденье?
– Тебе что, два года?
– Э-э-э… нет, четырнадцать.
– Тогда на переднее.
Он уселся спереди, пристегнулся и вытянул ноги.
– Покатили. – Я нажала на кнопку зажигания. Очнулось и заиграло рок-радио.
Кирилл уважительно трогал кнопки на панели управления.
– Где раздельное регулирование кондиционера? Я читал, в крутых тачках такое есть.
Пришлось признать, что моя тачка не настолько крута. И на выезде заплатить штраф за превышение лимита парковки.
Петербург, особенно при свете дня, снимает все печали. Широкий Московский проспект, Лиговка. Солнце обычно не балует гостей города, но Кириллу повезло. Горячий воздух бил по нашим лицам из открытых передних окон и со свистом вылетал через задние.
Мы полчаса кружили по Виленскому и улице Радищева, искали парковку, пока наконец не втиснулись между красной «тойотой» и «девяткой» со спущенными шинами. Места было мало, Кириллу пришлось выйти и помогать мне.
– Туда немного, теперь сюда, – направлял он меня жестами. И еще три раза покрутил кистью влево.
Вылитый петербуржец – зауженные джинсы и синяки под глазами. Надеюсь, хоть не вегетарианец, а то целый месяц в моем доме не протянет.
Минут через десять зашли в квартиру. Кирилл всему удивлялся – и отдельному входу, и необычной планировке.
– Это бывший доходный дом, переделанный в большую коммуналку, а потом – в обычные квартиры. Вот тут, например, был камин. – Я кивнула на углубление в стене прихожей, которое занимала обувница.
Племянник с почтением погладил ее.
Но мне было уже не до светских разговоров.
– Вот твое полотенце, вот твоя… – Я поискала в шкафу ванной. – Зубная щетка, новая. Какая-то еда есть в холодильнике. Пароль от вайфая – семь девяток и восемь. Я буду к шести, пока.
– Пока, – ответил Кирилл, не поднимая головы. Он вводил в телефон пароль от вайфая.
В офисе удалось пробыть всего час. День был безнадежно упущен.
– Ох уж это недоразумение, – бормотала я себе под нос, забегая в ворота детского садика.
В полседьмого мы с дочкой пришли домой. Кирилл спал на диване в гостиной. Вокруг лежали упаковки от печенья и конфет, пара грязных тарелок. Удружила сестрица, что и говорить.
Нина подошла к троюродному брату и смачно шлепнула его рукой по лбу. Кирилл подскочил, озираясь.
Дочка заглянула ему в глаза:
– Дядя, ты кто?
Вечером он перемыл всю посуду и прибрался в гостиной.
– Где я буду спать?
– Заселяйся в гостиную на весь месяц.
Гостиная с огромной плазмой и приставкой явно пришлась ему по душе. Покопавшись в шкафах, я дала ему постельное белье.
– А подушка?
– С ними напряженка. Хотя… вроде осталась одна старая. Поищи в верхнем ящике шкафа.
Кирилл забрался на табуретку, открыл ящик, нашел подушку и потянул на себя. Оттуда вместе с ней вывалились листы бумаги и разлетелись по всей комнате. Я и забыла, что положила их повыше, чтобы Нина не достала. Кирилл спрыгнул с табуретки и принялся собирать листы.
– «Разлагающийся труп», – прочитал он и рассмеялся. – Что это? Та самая рукопись?
– Угу, она, – ответила я.
– Что это будет? Роман? – не отставал Кирилл и прочитал еще одно название: – «Мортал комбат». Я в нее играл.