Евгения Оул – Яблочный мужчина гор (страница 29)

— Ты исхудала, — прошептал он обеспокоенно, на что я лишь фыркнула, а сама уже таяла от долгожданной близости с ним.

— Только Мари не говори, а то будет откармливать меня ещё больше. А я и без того ощущаю себя шаром после каждого её обеда, — буркнула так же тихо. И Бен хмыкнул, явно мне не сильно поверив.

Аккуратно уложив на кровать, накрыл одеялом, а сам улегся с другой стороны.

— Когда будешь выполнять свои обещания? — сразу спросила я, как только ночники возле кровати были выключены и я оказалась в его объятиях.

— Сладкая, ещё немного терпения, — выдохнул он устало мне в волосы, прижав к себе чуть больше. Да, я понимала, что и ему тяжело. Но рядом с ним хотелось капризничать и получать желаемое сразу же. Он меня разбаловал, так что сам и виноват.

— Вообще-то я просто хотела побольше обнимашек, — и нагло поцеловала его в ключицы — больше никуда не доставала. Бен вздрогнул, громко втянул носом воздух и медленно выдохнул, явно успокаивая себя. — Ну и поцелуев, — подняла голову к его лицу и сделала губы бантиком. Бен коротко рассмеялся и после нескольких секунд раздумий, всматриваясь в моё лицо, всё же дал мне поцелуй. Медленный, ленивый, но такой глубокий, что внутри всё сжалось от удовольствия.

Бен замычал, попытался отстраниться, но я не дала, обвив руки вокруг его шеи. И одну ногу смогла засунуть между его бедрами, коснувшись тем самым и паха. Но, кажется, его это слишком поразило. Он всё же приложил чуть больше усилий и отодвинулся от меня, удивленно моргая.

— Да, я иду на поправку. Мистер Брукс, с которым я созваниваюсь почти каждый день, моими результатами очень доволен. На этой неделе поеду к нему на осмотр и должны уменьшить дозу лекарств, — поделилась я всё же новостями, довольная его бурной реакций.

— Боги, Лия, — выдохнул он и снова устроил мне обнимашки. Я, радуясь тому, что всё складывалось куда лучше, чем я сама себе напридумывала, когда только очнулась, прижалась к нему покрепче. С Беном Вудом мне было комфортно во всех смыслах слова и я собиралась наслаждаться жизнью с ним.

На следующий день, как и планировала, поехала с Мари в госпиталь, где меня должны были снова обследовать. Кара же, которая сперва рвалась ехать с нами, неожиданно отказалась, невнятно промычав что-то и бросила трубку. Судя по довольной лыбе Лукаса, они что-то затевали, так что зря переживать я не стала.

Правда, быть зависимой от помощи даже в посадке и высадке в машину — меня всё так же раздражало. Я ведь сидела дома и людям в городе на глаза не показывалась. А Мари сама возила меня на восстанавливающие процедуры, дабы я шла на поправку под присмотром врачей.

Мистер Брукс нахваливал мою сестру, а не меня, ведь он считал, что это ее строгость позволила мне так быстро встать на ноги. Хотя это я страдала, но да ладно. Видеть как рыжая бестия вся напушилась и выпятила гордо грудь колесом — было забавно, так что спорить я благоразумно не стала.

Пройдя осмотр и много чего ещё, получив новые рецепты своих таблеток, мы отправились домой. Я всё так же с инвалидным креслом. И хотя я действительно уже могла стоять, но рекомендовали не спешить, дабы не сделать хуже. Я всё понимала, но терпение своё всё использовала ещё на прошлой работе. Так что ехала хмурая, игнорируя попытки сестры меня разговорить или утешить. Нужно мне было помолчать и успокоиться хоть немного, дабы близким случайно не нагрубить.

На заправке я видела, как Мари кому-то звонила, но была настолько подавлена, что не стала любопытствовать. Даже от шоколадного батончика отказалась.

— Заедем к Кристине и покушаем там пирог? — поинтересовалась моя нянька, на что я зло фыркнула и глянула на неё, как на врага народа.

— Хочешь, чтобы я в кафе, как почетный гость, сидела в своём инвалидном кресле? Пыталась проехать на нем между столиками, двигала стул в сторону, чтобы самой заехать за стол? — я старалась говорить ровно, но казалось, что с губ капает яд. Да, мне не следовало злиться на неё. Не следовало так сильно избегать людей. Но я не хотела другим показывать насколько я слаба и уязвима. Это была глупая упрямость, а ещё отголоски прошлого. И я знала, что в Редтауне мне никто не причинит вред, не воспользуется слабым характером, чтобы растоптать, вытереть ноги и посмеяться в лицо. Но пока что пересилить себя не могла.

Мари лишь недовольно поджала губы, но промолчала. Уверена, она хотела устроить промывку мозгов, но не стала давить, за что я была благодарна.

Голова снова начала неприятно пульсировать, поэтому я отвернулась к окну и желала поскорее оказаться в доме. Нужно будет сказать Мари, чтобы езжала к себе, дальше я справлюсь сама. Потому что не хотелось трепать ей нервы своим дурным характером.

В кафе мы не заехали. Выгружались возле дома так же молча.

В соседнем доме подозрительно не горел свет, зато у нас было слышно голоса. Я затормозила у входа, нахмуренная.

— Что происходит? — спросила я прямо. Мари пожала плечами.

— Они узнали, что ты идешь на поправку и решили это отпраздновать. Тем более, что ты Бена подпустила к себе, вот и остальные понадеялись, что ты не будешь их дальше избегать.

Я закусила губу и закрыла глаза, стараясь взять эмоции под контроль. Хотелось и злиться, и плакать. Злилась на себя — из-за своего эгоизма оттолкнула и сделала неприятно близким людям. И они, не смотря на это, решили остаться возле меня, дождаться, когда я сама буду готова вновь с ними общаться.

Конечно же, я всё так же не хотела быть в коляске перед ними. Но быть без них — хуже. Поэтому пришлось наступить себе на горло и поступить правильно. Въехать в дом и поприветствовать всех с улыбкой. Кривой, натянутой, но улыбкой.

В тот вечер меня тискали, носили на руках и в целом таскали, как котёнка, которого принесли в дом, где все дикие кошатники. Возможно из-за того, что я была не в кресле, а то на диване, то на коленях или руках Бена, всё прошло приятнее и легче, чем я ожидала.

Оказалось, что вечеринку хотели устроить в кафе, но Мари, будучи на заправке, сообщила им о моём дурном настроении и они всё быстро перенесли в дом, чтобы мне было комфортнее. Золотые люди.

Сейчас был уже канун Нового года. Я, приложив массу усилий, добилась от врачей разрешения ходить. Сперва с палочкой, потом самостоятельно. Правда, окружающие смотрели на меня так, словно в любой момент готовы были словить, ибо ходила я медленно и иногда пошатывалась. Но ходила. Сама. И этим безумно гордилась. Как и Мари, которая драматично вытирала слезы, называя меня бараном, который впервые в жизни проявил упрямство, ещё и сама хотела постоянно двигаться.

Но теперь, не ощущая себя неполноценной, я меньше нагружала себя физически, проводя время на диване перед камином и наверствывала упущенную работу.

Кажется, все только вздохнули с облегчением, когда я наконец-то вновь начала вести более ленивый образ жизни и не рвалась погулять по горам пару раз в неделю.

Перед концом года все авторы сходили с ума, желая выложить побольше новых историй или закончить старые. А ещё всякие конкурсы зимние… Работы хватало, и моя начальница со слезами на глазах благодарила меня за то, что я столько всего на себя брала. А мне же наоборот хотелось умственной нагрузки. Дабы валяться то тут, то там, наблюдать за первым снегом за окном, но самой сидеть дома.

Сестру, кстати, наконец-то выгнала и отправила домой, дабы та праздники провела со своей парой. Перед отъездом она провела долгую беседу с Беном. Но что она там ему наговорила — мне никто не признался, как бы я Бена не просила. Как извинение за секрет, притянул мне огромную плитку шоколадки. С солёной карамелькой и орешками. Так что я лопала ее за две щеки и о плохом не думала. Тем более, что после НГ мы планировали с Беном отправиться в Доминикану, дабы оказаться в тепле, покупаться и позагорать. Самое то посреди зимы.

Глава 16

Доминикана была прекрасна. Мы выбрали Карибское побережье, а не Тихого океана, потому что волны здесь были меньше, вход более пологий, да и в целом было спокойнее. Бен всё так же переживал, поддерживал и оберегал.

Новый год встречали в центре нашего городка вместе со всеми жителями. Были фейерверки, приветствия, много смеха, обнимашек и подарков. Меня ими завалили. Лукас только гаденько хихикал, ведь был рад, что смог меня не только удивить, но и смутить.

Теперь же, валяясь на белоснежном песочке, слушая легкий шум волн, я не думала ни о чем плохом. Бен остался в номере вздремнуть. Оказалось, перелёты он переносил не очень хорошо, но ради меня мужественно вытерпел. Но как только заселились, извинился, упал лицом в подушки и вырубился. Я же сразу переоделась, не стала шуметь и полезла в воду. Быть на море и сидеть в бассейне — такого я не понимала. Ощущения воды были совершенно иными. Ладно, когда шторм или море холодное, можно и в бассейне поплескаться. Но при хороших погодных условиях? Нет уж, только морько, где можно разглядеть морские звезды, ведь вода была лазурной и чистой.

Спешить обратно в номер смысла не видела — хотелось дать своему мужчине передышку. А если заявлюсь туда и начну приводить себя в порядок, дабы потом пойти что-то перекусить — как-то некрасиво. Поэтому продолжила нежиться под солнечными лучами, не забыв намазаться солнцезащитным кремом. Кара дала нам его так много, что им можно было обливаться каждый день по пару раз, и то хватит сполна.