Евгения Оул – Яблочный мужчина гор (страница 24)

Но материться на стал, заметив как ребенок внимательно его рассматривает, повернув головку с тёмными волосами. Гостья же довольно усмехнулась. И у меня сразу же сложилось неприятное впечатление, что она пользуется своим же дитем, как щитом. Женщина точно знала, что Лукас при ребенке грубо выражаться или кричать не станет. Зараза.

А я же, как только их увидела, то не ощутила тревоги, лишь легкую взволнованность, но не более того. Хотя догадка, кто эта красивая женщина, пришла в голову сразу.

Повернув голову в сторону Бена, что как раз достал и поставил запеченную курицу из духовки, с удивлением поняла, куда он встревоженно смотрел.

На меня. Не на женщину и свою маленькую копию. А на меня.

И это заставило слабо улыбнуться.

Мужчина тут же подошел ко мне и заглянул в глаза, как щенок, просящий прощения и ласки. Но не успел он сказать и слова, как заговорила незваная гостья.

— Бенни, я так скучала! — от такого обращения передернуло всех, хотя голос у неё и был мягким, приятным. Только вот все близкие Бена Вуда знали, что он такое обращение не любит от чужих людей. — Я вернулась, — проигнорировав тяжелое молчание и мрачные лица всех присутствующих, продолжила как ни в чем не бывало Трисс. Бен не так давно обмолвился, что именно так звали его невесту. И теперь у меня не было сомнений, что это именно она. — И хочу познакомить тебя с сыном. Твоим. — мурлыкнула она и сделала пару шагов в нашу сторону. Но Бен обнял меня за талию и прижал к себе, словно боялся, что я сейчас сбегу.

Да и на пути Трисс, что уже кокетливо заправляла свои темные волнистые волосы за ухо, встала Кристина, грозно уперев руки в бока.

— Тебе здесь не рады, — заявила тётушка Вудов ледяным тоном. Меня аж передернуло. Видимо, эта семейка сильно на неё злилась, ведь она посмела ранить сердца Бена Вуда. Ехидна во мне радостно зазубоскалила — меня все приняли и любили.

— Я только приехала, дома нет, родители ведь его продали и отправились жить на Гавайях. Неужто выгоните меня на улицу с ребёнком, в чьих венах течёт кровь Вудов? — если бы не её гадкие слова, и стекающий с губ яд, я бы назвала её милой. Хрупкая, в нужных местах неплохо так фигуристая, да и талия после родов сохранилась, плюс — симпатичное личико. Куколка голубоглазая. Но внутри гадина, захотелось в неё что-то швырнуть, потому что отвращение от попытки манипуляции дитём резко вспыхнуло в груди. Либо ей было плевать, что все видят её гнилую натуру, либо считала себя умной, а всех остальных слепыми и тупоголовыми дураками.

— В городе есть небольшой отель, если ты забыла, — спокойно выдал Бен, прижав меня к себе за талию покрепче. И да, вроде он не собирался сворачивать ей шею, но в каждой гласной скользил холод, словно он пытался заморозить её и дать понять, чтобы сваливала на все четыри стороны.

Только вот я заметила, как он надолго задержал взгляд на мальце. И знала, что если ребёнок его, то Бен так просто от него не откажется. А если оформит частичное опекунство, то чаще будет видеться с бывшей. И если против ребёнка я искренне не имела ничего против, то вот от перспективы встреч с Трисс — едва не скрежетала зубами. Хотя и уверяла себя, что верю Бену, но противный червячок уже начинал прогрызать в сердце путь страху.

— Я что, должна тратить деньги, коих не так много, хотя есть ты? — она искренне удивилась и захлопала длинными ресницами, словно пытаясь вызвать у себя слёзы. Лукас демонстративно громко фыркнул.

— Деточка, если ты бедуешь и не можешь позволить себе ничего, то, возможно, мне стоит позвонить в службу опеки и уведомить их, что ты и о ребенке самостоятельно не можешь позаботиться? Уверена, они найдут мальцу достойную и хорошую семью, — Кристина источала ехидство, чего я ранее за ней никогда не замечала. И хотя она словно пыталась проявить заботу, но все понимали, что она ставит наглую персону на место. И это подействовало — маска бедной милашки моментально треснула и развалилась, как хрупкий карточный домик от порыва ветра. Лицо исказилось до неузнаваемости — гнев, бешенство и ненависть. Она явно невольно сжала руку мальчишки и тот тихо ойкнул, но под брошенным в его сторону злым взглядом, сразу притих и, прикусив губу, давился слезами.

У меня сжалось сердце от догадки — ему не впервой. Он уже привык и знал — мамочку ещё больше лучше не злить.

— Бен, ты в самом деле выставишь меня на ночь глядя из дома и заставишь идти к центру пешком с ребенком? — она шипела, как самая настоящая змея, и мне стало дико некомфортно, когда Трисс наконец-то обратила своё внимание на меня. — Что, нашел себе шлюху и отказываешься поприветствовать своего сына? — она плевалась ядом, хотела задеть за живое и смотрела на меня так, словно я увела мужа из семьи, и её вины в том, как к ней теперь относились — не было совершенно.

— Ещё одно плохое словно в её сторону, — Бен напрягся и словно хищник будто готовился оторвать ей голову.

— И мы тебе кишки пустим, — закончил Лукас угрожающе, а меня аж дрожь пробрала, а ещё от того, как меня защищали, едва не навернулись слёзы. Пришлось проморгаться и быстро взять себя в руки.

— Доберешься в центр тем же путем, коим тебя занесло сюда, — снова говорил старший. — Пока не доказано, что он мой сын — я к нему не имею никакого отношения. Можем для выяснения правды завтра отправиться в большой город и там сдать кровь, дабы по ДНК нас просветили не лжешь ли ты.

Трисс, казалось, была готова взорваться от переполняющих её негативных эмоций. Вся побагровела и пыхтела, как закипающий чайник. Она обвела всех взглядом и, грубо дёрнув сына, поспешила уйти. И да, демонстративно-громко и специально, хлопнула за собой дверью так, что задрожали окна.

Только спустя пару секунд после её ухода, все дружно выдохнули и переглянулись. Напряжение, казалось, можно было потрогать, и никто не знал, как лучше обстановку разрядить. Но справился с этой сложной задачей, как всегда, солнышко-Лу. Правда, в этот раз чисто случайно.

Его желудок так громко заурчал, что мы даже и не поняли сперва, что это было. А когда дошло — дом снова наполнился искренним смехом.

И хотя произошедшее не обсуждалось, но то, как переглядывались Вуды — напрягало. Поэтому после ужина и, конечно же, чаепития, я собралась домой.

— Ты не хочешь остаться? — как-то хрипло спросил Бен. Кара и Кристина ушли минутой ранее и, видимо, он думал, что я как обычно останусь у него под боком на всю ночь. Но моё настроение было сегодня совершенно иным.

— Думаю, вам нужно обсудить дела семейные, не хочу мешать, — и, улыбнувшись напоследок, сразу вышла, так как стояла прямо возле двери.

Свежий вечерний воздух сразу остудил и пробрал до костей, от чего я вся сжалась и поспешила к себе, ведь взять и заболеть — в планах не было. Хотелось выпить ещё чашечку чая и привести мысли, а ещё и чувства в порядок. Потому что всё случилось слишком неожиданно и сумбурно. Я словно в тот миг выключила лишние переживания, и хотя и тревожные мысли проскакивали, я не осознавала всё полностью.

Но не успела я даже дойти к своему дому, как услышала хлопок двери соседей. Обернувшись, удивленно заметила встревоженного и… испуганного Бена, который в несколько огромных шагов преодолел расстояние между нами и замер. Он дернулся, дабы обнять меня, но остановил себя. Мужчина заглянул мне в глаза и в его голубых и чистых озёрах я увидела настоящий тёмный шторм.

— Что случилось? — забеспокоилась я. Вдруг Лу стало плохо или ещё что?

— Я люблю тебя, Лия, — выдохнул он хрипло и аккуратно, словно я хрупкая хрустальная статуэтка, погладил по щеке, а другой рукой взял за кончики пальцев, словно пытался удержать на случай моего побега. От его слов я зависла и застыла каменным изваянием. Да, наши отношения вышли на новый уровень, нам было хорошо вместе и я не представляла своей жизни без этого мужчины. Но мы никогда ничего такого не произносили вслух. Это словно стало новым откровением и дикой радостью, что я действительно не просто временное утешение или ещё что. — Я не хочу тебя потерять. Я не смогу дышать без тебя, — наклонился и выдохнул прямо в губы, но дальше — ничего не делал. Ждал, не оттолкну ли его. А я же просто плавилась внутри, ведь мои чувства — я в этом точно была уверена — оказались полностью взаимны. Ком застрял в горле и выдавить из себя я ничего не могла, поэтому сама потянулась за поцелуем. Мой яблочный мужчина гор, который покорил меня с самого начала, хотя и казался слегка пугающим, нашёл путь к моему сердцу. И теперь явно не собирался его разбивать.

— В дом, — прохрипела я, когда его руки оказались на моей заднице и сжали, а мое желание снова раздеть его — затуманило разум. Моё тело и голова очень хорошо помнили и его жаркие поцелуи, и горячие касание, и его огромный член, который доставлял божественное наслаждение, от которого я раз за разом видела звёзды. Он был в постели даже лучше, чем я себе представляла. И теперь, вкусив этот запретный плод, не могла больше себя сдерживать и не желать его снова и снова.

Но как только мы оказались у меня, он усадил меня на столешницу на кухне и, взяв лицо в огромные шершавые ладони, стал нежно целовать — лоб, глаза, нос, щёки. И это было мило, но сейчас мне было не до этого. Поэтому я нахмурилась и стала торопливо расстёгивать его рубашку, дабы снова прикоснуться к кубикам и потом спуститься ниже. Бен от моего нетерпения сладко рассмеялся, от чего я отвлеклась и более внимательно посмотрела на него. И хотя зрачки были расширены от такого же желания, что и у меня, он явно хотел о чём-то поговорить. И я знала о чём.