Евгения Оман – Убойный коктейль с зонтиком (страница 11)
Глава 15
– Будешь гулять зимой по ночам, простудишься и заболеешь! – он раскрыл большой черный зонт над головой мальчика лет восьми, одиноко сидевшего на скамейке под мелким снегопадом.
Мальчик был худенький, бледный и очень напоминал Кая, заточенного в чертогах Снежной королевы. Как минимум тем, что сидел на заснеженной лавочке в пижаме и комнатных тапочках на босу ногу и явно не страдал от холода.
– Какая р-р-р-азница? Я и так не жилец, – пожал костлявыми плечами мальчик. – Слышал, как вр-р-р-ачи шептались в кор-р-р-идоре.
Он смешно «рычал», словно раньше картавил, а теперь старался сильнее выделить непослушную букву. И смотрел на странного белобрысого дядьку с зонтиком совершенно взрослыми глазами без капельки страха.
– И поэтому никому нет дела до того, что ты гуляешь по ночам?
– Я сбежал. Они все такие унылые. Ходят тихо, гр-р-р-омко вздыхают. Все вр-р-р-емя спр-р-р-ашивают, не нужно ли чего, – мальчик нахмурился, – А я пр-р-р-осто хочу почитать книжку. И вообще надоело ждать. Пусть уж лучше р-р-р-р-аз и все.
Он оторвал взгляд от тонкого лица ребенка и увидел на его коленях толстую книжку в яркой обложке. Волшебные сказки.
– И ты совсем не боишься смерти? – спросил он.
– Нет. А чего тут бояться? Гр-р-р-устно, конечно, что мама и папа будут плакать. И сестр-р-р-енка, навер-р-р-ное, тоже будет. Хотя она еще маленькая и ничего не понимает. И пр-р-р-авильно. Дети не должны такое понимать. Жаль только, что я не успею ей почитать, – мальчик зябко поежился.
– Подержи-ка, – он вручил ему ручку зонта и мальчик крепко сжал ее обеими руками.
Зонт был тяжелый. И, если приглядеться, становилось ясно, что никакой не черный. А темно-синий, как ночное небо. И даже можно было различить пятна туманностей.
– Ух ты! – ахнул малыш, рассматривая сложный узор созвездий, пока он возился с застежками, снимал с себя кожаную куртку, набрасывал ее на хрупкие детские плечи и затягивал портупею с чехлом для зонта поверх водолазки.
– Кр-р-р-утая у тебя кур-р-р-тка! – мальчишка вернул ему зонт, просунул руки в рукава и принялся застегивать молнию. – Ты байкер-р-р, да?
Он кивнул в ответ.
– А где твой байк?
– Стоит за оградой.
– Я тоже хотел стать байкер-р-р-ом, когда выр-р-р-асту! – мальчик заглянул ему в лицо блестящими от восторга карими глазами. – Покатаешь меня?
– Покатаю, – вздохнул он и осторожно взял в свободную руку книгу. – Любишь сказки?
– Ага! А ты?
– Не очень. Брат любит. Знает тысячи сказок и может ночи напролет их рассказывать, – и про себя добавил: «Хрен заткнешь».
– Повезло тебе! – мальчик улыбнулся. – А мне вот никто не р-р-р-ассказывает сказки. Только по книжке читают. Ты совсем-совсем ни одной не знаешь?
– Ну, одну знаю, – он уселся рядом с мальчиком на покрытую снегом скамейку. – Брат говорит, что она самая лучшая.
– Р-р-р-асскажи! – и без того огромные карие глаза стали, казалось, еще больше.
Вот ведь дети бесстрашные пошли. Встретил ночью в парке незнакомого мужика сомнительной наружности и просит рассказать ему сказку. Интересно, он всегда такой был или только сейчас осмелел?
– Ладно, слушай. Жил-был на свете самый обычный мальчишка по имени…
Когда он закончил рассказывать, мальчик крепко спал, прижавшись к нему своим худеньким тельцем. Они сжались в комочек под зонтом, укрытым пышной шапкой свежего снега. Книга сказок лежала рядом, на заснеженной скамейке. И с обложки на жнеца смотрел веселый человечек с ярким зонтиком в руках.
Он невольно улыбнулся, сложил зонт, убрал, словно меч, в чехол на спине и подхватил мальчика на руки. Тот сонно что-то пробормотал и обвил его тонкими руками за шею.
– Зачем ты это сделал? – в тишине зимней ночи раздался шепот, а потом громкий всхлип. – Ты же мог остановиться. Мог поругать его и отправить в палату! Мог просто пройти мимо и не заметить. Никто бы не узнал. А я бы сделал все остальное. Его бы разбудили, кто-нибудь бы обязательно пришел и разбудил его! Зачем ты забрал его? У него еще был шанс, я уверен!
– Затем, что должен. Таковы правила. И ты их прекрасно знаешь. Я не имею права вмешиваться в ход истории. Не имею права спасать кого-то, даже если он мне очень симпатичен, – тихо ответил он своей копии, с грозным видом застывшей посреди засыпанной снегом дорожки, – Не реви, Оле! Тебя еще куча детишек ждет сегодня. Или хочешь, чтобы твой красный нос снился им в кошмарах?
Брат-близнец сверлил его мокрыми от слез льдисто-голубыми глазами. Молодой мужчина скандинавской внешности с очень светлыми, почти белыми волосами, совсем не похожий на привычное изображение в книгах и мультфильмах. Сейчас они были похожи, как никогда. Разве что одежда разная. В этот раз Оле озарял ночь буйством красок ярко-оранжевой куртки, синего шарфа, зеленых джинсов и желтых ботинок. Да и радужный зонт был при нем. Но лицо, обычно сияющее улыбкой неисправимого оптимиста, было холодным и мрачным. Его лицом. Лицом того, кого называют Смертью.
– И вообще, за столько лет работы мог бы и привыкнуть, что такое случается, – стараясь сохранить видимое безразличие, он обогнул близнеца и направился к белевшему в темноте байку.
– А ты привык?
Он сбился с шага, но не обернулся. Не привык. И никогда не привыкнет. «Дети не должны такое понимать» прозвучал в голове голос восьмилетнего мальчика, которому он только что рассказал последнюю сказку.
– Тод, присмотри за ним, ладно? – Оле шмыгнул носом у него за спиной. – Он хороший мальчик.
«Был хорошим мальчиком» мысленно поправил он брата и молча кивнул.
Глава 16
Яна тихо напевала Jingle Bells. А что поделать, если эта песня звучала из каждого утюга и привязывалась намертво? Она достала из духовки оранжевые кружочки сушеных апельсинов, переложила их в большую стеклянную банку и добавила палочки корицы и несколько кофейных зерен для запаха. Потом их можно будет добавлять в коктейли или просто закусывать ими черный кофе, как делает один на редкость наглый голубоглазый тип.
Из соседней духовки уже разносился сладко-сливочный аромат свежей выпечки с нотками ванили и шоколада. Это пеклись круассаны для самых ранних посетителей. Тех, которые приходят к открытию, успевают застать волшебный миг превращения бара в кофейню и еще могут получить по-настоящему пьянящий кофе от бармена.
На улице потихоньку светало. Бесформенные скопления разноцветных огоньков принимали очертания любимого Города с расписными стенами домов, занесенными снегом черепичными крышами и брусчаткой мостовых, посыпанных белым морским песком.
Румяная, словно от выпитого вина, дневная бариста Надя распахнула дверь, принеся с собой обжигающий морозный воздух, звуки пробуждающегося Города и опьяняющий хвойный аромат. В ее руках была охапка припорошенных ажурными снежинками еловых ветвей, купленных на только что открывшемся елочном базаре, а на меховом воротнике куртки серебрился иней.
– И зачем тебе понадобились елки? – стуча зубами от холода, с порога спросила она Яну. – Да еще и со снегом.
– Узнаешь в Самую Длинную Ночь. – совсем по-кошачьи мурлыкнула Яна. – Если, конечно, не проспишь.
Надя ей нравилась. Эта девочка вписалась в их разношерстную компанию, словно была в ней всю жизнь. И уже успела нахвататься всякого интересного. Еще немного, и начнет полноценно чудить. А ведь когда Ян, игнорируя любые протесты, пригласил Надю на работу, Яна считала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Что делать человеку в их потусторонней компашке? Теперь Яна уже не была так уверена в ошибочности принятого Яном решения. Как и в том, что Надя – человек. Иногда ей хотелось познакомить их с Тодом, чтобы получить однозначный ответ, но решимости пока не хватало. Возможно, в Самую длинную ночь она его спросит. Если, конечно, он сумеет выкроить время в рабочем графике. Было бы здорово.
С мечтательной улыбкой Яна забрала одуряюще пахнущие колючие лапы и прямо со снегом опустила их в бурлящий на огне медный котелок с отваром из ягод и специй. Зал наполнился клубами мятно-елового пара. Дышать стало легко и приятно. Надя удивленно принюхалась, выбираясь из теплой зимней куртки. Наверное, в ее глазах Яна сейчас напоминала ведьму из сказок. Она и сама себе ее напоминала. А может она и была ведьмой? В изначальном значении этого слова, конечно. Интересно, что будет, если дать Наде понять, что ее подозрения отчасти обоснованы и она действительно вляпалась в чудо по самые уши?
Облако пара медленно осело на пол молочно-зеленым туманом, обвилось вокруг ног Нади, как живое, растеклось по всем щелям, из-под двери просочилось на улицу. Надя смотрела то на него, то на Яну и в глазах ее читались восторг и удивление. Яна прижала палец к губам и подмигнула девушке. Такое вот маленькое волшебство.
В котелке забурлила темно-зеленая прозрачная жижа, похожая на мятный сироп с отчетливым запахом хвои. К Йолю настойка будет готова, останется только добавить крепкого рома и черного чаю, нарезать апельсины и подогреть праздничный пунш на открытом огне. А пока что можно было наслаждаться ароматом и предвкушением праздника.
Глава 17
Надя наряжала елку. Не успела она войти в зал за полчаса до начала своей смены, как Ян выдал ей картонную коробку и отправил в угол. К высоченной, под самый потолок, пушистой живой ели.