Евгения Никулина – Остаюсь с тобой. Лайза (страница 3)

Квартира, в которой нам предстояло проживать ближайшие два месяца, находилась в оживлённом районе, граничащем с центральным, если в этом необъятном городе вообще можно было найти малооживлённые места: даже двух поездок на автобусе хватило, чтобы разглядеть это в череде высотных зданий, дорожных развязок, мостов, потока автомобилей и общественного транспорта и услышать в бесконечном смешении звуков, сирен, разговорной речи на разных языках. Да, о языках: ещё в аэропорту я заметил, что хоть преобладающим здесь является английский язык, встретить можно людей, говорящих на других языках, постоянно слышатся и долетают слова и обрывки фраз, даже совсем не известных мне по звучанию, но всё время, что я провёл в городе редких пальм, я акцентировал своё внимание именно на русской речи: всегда оборачивался в сторону русскоговорящих прохожих, компаний, сидящих в кафе за соседним столиком, беседующих на остановках, невольно улыбался, заслышав знакомые слова в транспорте или очереди. Что уж говорить про общение с парнями на работе: когда свыкся с окружающей обстановкой, весь рабочий день было такое ощущение, будто я вообще не выезжал за пределы своей страны, ведь с нами на объекте работало много говорящих на русском, особенно приезжих из России, были ребята из нашего же города. Как Толик и Ден, занимавшие одну комнату в нашей квартире, с которыми я познакомился уже вечером, так как в день моего приезда у них была рабочая смена. Квартира показалась мне необычной, поскольку раньше я такой планировки не встречал: она состояла из двух комнат — одной поменьше, где поселились Толя и Денис, и второй, большей по площади, напоминавшей современные студии, с кухонной зоной за короткой перегородкой. Между комнатами находились туалет и ванная, а в прихожей, которая, по сути, являлась частью большой комнаты, имелась ниша-гардеробная. Мебели в квартире было много, из-за чего она выглядела несколько заставленной, но в целом была благоустроенной и опрятной, насколько это возможно в мужском «поселении». В большой комнате стояли два дивана — далеко друг от друга, у противоположных стен. На одном разместился Андрюха. Второй, как выяснилось, ожидал меня. Я без капризов, открыто сказал Андрею, что мне привычнее отдельная комната, без духовки и посудомоечной машины по соседству, на что тот ответил, мол, наоборот специально на правах «старшего» в бригаде занял именно эту комнату, поскольку в ней был телевизор, который можно было смотреть, пока глаза сами собой не закроются ото сна, и, нажав кнопку выключения на пульте, не приходилось плестись в соседнюю комнату, к тому же всегда под рукой были чайник и холодильник, а есть в «кровати», да ещё перед вышеупомянутым телевизором, ему никто не запрещал. Я водрузил свою сумку на сложенный диван и отправился дальше осматривать квартиру, найдя в ней немало комфортных приспособлений и бытовых приборов, которых никак не ожидал от съёмных апартаментов. Пробыв со мной в квартире не больше часа, проведя краткий инструктаж по правилам проживания и показав самое необходимое, что понадобилось бы мне в борьбе с голодом, Андрей засобирался куда-то, пояснив, что его ждут. Уже в дверях он рассказал, что остальные работники, которые приехали вместе с ним помимо Толи и Дениса, живут совсем недалеко от нас и частенько заглядывают в гости, так как их жилплощади меньше по размеру и не вмещают столько гостей, сколько, пусть и впритирку, могут расположиться у нас, а заодно предупредил, что, вполне вероятно, сегодня кто-нибудь из них придёт. Когда за Андреем закрылась дверь, я покачал головой, теряясь в догадках, откуда у него столько энергии и времени, чтобы и здесь, на новом месте, найти знакомства и занятия, которые, как мне показалось, не имели прямого отношения к трудовым функциям. Что касалось меня, то я был твёрд в своих намерениях выполнять работу с полной самоотдачей, а всё свободное время тратить на изучение пока ещё мало знакомой мне страны пусть и в масштабах одного города. Поскольку завтра меня ждал первый рабочий день, я принялся усмирять накатывающие от увиденного и услышанного всего за несколько часов эмоции, которые не должны были помешать мне привести в порядок себя, свои мысли и вещи.

***

Первая неделя пребывания среди англоязычного населения показала, что мои «образцовые» способности к языкам несколько проседали: надписи на вывесках и указателях я по-прежнему воспринимал просто, легко ориентировался на улицах и в транспорте, какие-то общие фразы понимал и быстро реагировал на них, но вот когда приходилось вступать с англоговорящими людьми в беседы (к примеру, по дороге на работу, в лифте), я ловил себя на том, что беглая речь уже не так быстро укладывалась в голове, и мне приходилось переспрашивать, а порой долго выстраивать ответы и извиняться за свою языковую неуклюжесть. Однако это было поначалу — уже через несколько дней я свыкся со скоростью и объёмом произносимых вокруг меня слов и предложений и мог общаться вполне содержательно.

Как уже отмечал, среди нас было много тех, кто свободно разговаривал на русском, но встречались носители и других языков. Всё равно мы прекрасно понимали друг друга не только словесно, а также по ходу мыслей и складу характера. Андрюха первым подметил, что я легко влился в новую обстановку и «законтачил» с ребятами, работавшими на нашем объекте:

— Тебя тут быстро приняли, хоть ты приехал позже. Молодец! За границей не всем удаётся легко освоиться.

— Ну… Все мы разные, — я оторвал верх у пакета с сухой строительной смесью. Остатки предыдущей партии быстро пускались в ход, так что она заканчивалась буквально на глазах.

— Конечно, разные, — усмехнулся Андрюха. — Ты — почти блондин и голубоглазый, я шатен, Толик вон, — он кивнул в сторону наших соседей по квартире, — рыжеволосый.

Андрей просматривал надписи на упаковках с плиткой, которые стояли стопками у стены, и что-то пересчитывал, водя по ним пальцами. Я не спрашивал, чем он занят, да и вообще не задавал лишних вопросов: здесь каждый чётко знал своё дело, а на праздное любопытство времени не оставалось, да его бы никто не оплатил.

— Если серьёзно, я о том, что ты легко сходишься с людьми, — продолжил Андрей, не прерывая своих вычислений. — Какой-то свой. Со всеми нормально «уживаешься», безотказный, если что помочь надо, быстро всё схватываешь, не конфликтный.

— По-твоему получается, я просто…

— При этом тебя уважают, — не дал договорить мне Андрюха, — с тобой считаются, заметил? Ты тут и недели не пробыл, а все уже заценили, как ты быстро влился в коллектив, да и в отделке разбираешься не хуже, чем остальные.

Такие слова было приятно слышать, не буду скрывать, и я стал работать ещё бодрее, хотя до обеда оставались считанные минуты и можно было особо не торопиться. Правда, у меня со всеми, кто трудился на объекте, даже не бок о бок с нами, сложились ровные отношения. Конечно, не у всех был дружелюбный нрав и не у каждого с утра до вечера сияла улыбка на лице, но я и не претендовал на то, чтобы завести тут друзей на всю жизнь. Нас объединяла одна цель — поскорее завершить отделку будущего делового центра, который планировали открыть в конце года. У меня не было намерений показывать особенности своего характера; я, как и все, приходил сюда зарабатывать деньги, поэтому и стремился делать это в спокойной рабочей атмосфере. Тем более вдали от дома, когда лёгкая тоска подкатывала с первых дней, было бы неразумно наживать себе недоброжелателей или копить недовольство окружающими.

Условия работы, несмотря на её тяжесть и монотонность, были созданы очень приемлемые, что лично для меня означало, как профессионально наш работодатель относился к строительству объекта в целом. В скором времени мне довелось познакомиться с самим руководителем компании, на которую мы работали.

Наша встреча не выглядела как ожидаемый визит серьёзной делегации на подконтрольный объект. Шёл обычный рабочий процесс, а для меня — последняя рабочая смена второй недели моего пребывания за рубежом. Я с самого утра находился в приподнятом настроении, так как планировал уже завтра совершить первую вылазку в исторический центр города. Прошлые свои выходные я потратил на то, чтобы обойти квартал нашего проживания, закупиться бытовыми мелочами и продуктами, вникнуть в карту маршрутов общественного транспорта, поэтому в ближайшее время решил приложить все старания, чтобы наверстать упущенное для моих исследований время. Мне совсем не хотелось вернуться домой с единственными воспоминаниями о том, как я изучал жизнь малознакомой мне страны по текстам на упаковках местных товаров и телевизионным передачам, помогавшим заснуть перед очередным трудовым днём. Чтобы никакие посторонние мысли не омрачили предстоящую культурно-ознакомительную программу, я настроился на продуктивное выполнение своих обязанностей, так что к вечеру должен был завершить весь дневной объём порученной мне работы и с чистой совестью отправиться на отдых. Ближе к обеду я заметил среди рабочих нарастающее оживление начиная от входа на первый этаж здания, который мне был плохо виден из-за разделявших нас перегородок и колонн. Зато мне было хорошо слышно оживлённую речь Андрея на английском, который иногда делал паузы и, приближаясь, продолжал говорить уже громче. Я поднял голову и выпрямился, опустив зажатый в руке инструмент, когда услышал совсем рядом его голос и звуки чьих-то шагов (стало очевидным, что Андрей пришёл в компании нескольких человек). Из-за угла появился высокий мужчина крупного телосложения, но не плотный, а весь прямой (я бы назвал его несгибаемым), с широкими плечами. Лицо его по форме напоминало квадрат, угловатая челюсть, выпирающие скулы, утопленные под прямыми бровями глаза. Стрижка у него была похожа на те, что я встречал здесь среди мужчин старше себя, наверное, она была популярна у представителей среднего возраста: волосы подстрижены не сильно коротко, и негустые русые пряди, расчёсанные на прямой пробор, спускались прямо по вискам. Взгляд — острый и напряжённый — мужчина то и дело перемещал, внимательно слушая Андрея. Пиджак серого брючного костюма, широко распахнутый, продемонстрировал, что у его обладателя совершенно не определяется талия, хотя её предполагаемое место туго стягивал широкий ремень. От этого вся фигура стоящего рядом с Андрюхой человека казалась ещё объёмнее и напоминала жёсткий каркас. Позади остановились трое мужчин и тот, перед кем оттачивал своё красноречие Андрюха, коротко задавал вопросы попеременно то моему соседу, который сейчас «преобразился», так как выполнял роль «старшего» над остальными отделочниками, то этим троим. По одежде троица явно не выглядела рабочими стройки, и я сразу понял, что они сопровождают своего руководителя (о том, кто среди всей этой инспекции был главным, мне уже успел шепнуть мужчина, с которым мы сегодня работали в паре).