Евгения Никулина – Остаюсь с тобой. Лайза (страница 25)

— Лайза, я жду тебя завтра.

Я запаниковал — мне показалось странным (скажу больше — обидным!), что Лайза даже не обмолвилась об этом.

Она остановилась на полушаге и обернулась через плечо. Стараясь говорить тише, она успокоила меня:

— Я помню, — её скулы напряглись, губы сначала растянулись, от чего на щеках пробежали ямочки, потом плотно сжались, устремившись вперёд, в глазах проскользнуло смятение, но она продолжила: — М… Матвей, я помню.

«Матвей. Матвей!» Под звук удаляющихся шагов, вспоминая улыбку, которую она послала мне, я не верил в то, что наконец-то услышал от неё своё имя — Матвей! Видно было, каких усилий стоило Лайзе произнести его правильно, но она сделала это! Даже не знаю, репетировала что ли, а может, посмотрела обучающие видеоуроки, но получилось у неё здорово! И время было самое подходящее — скоро ей всё равно предстоит учиться называть меня только так! Матвей!

***

— Мэтью, я вырвалась ненадолго, у меня не больше тридцати минут, — Лайза мимолётным касанием поцеловала меня и присела за столик.

«Снова Мэтью? — пробежал тревожный холодок у меня в груди. — Ничего, она привыкнет».

Лайза очень удивилась, когда я назначил встречу в кафе на первом этаже офисного здания, ближе к центру города, далековато от её работы и от того места, где мы жили. Я не вдавался в подробности по телефону, а на самом деле всё объяснялось просто: в этом районе, совсем рядом, располагались консульство и миграционная служба, и я предположил, если Лайза сама наверняка не знает, как действовать, то нам следовало бы сразу обратиться туда. Я думал, что специалисты этих органов могли помочь нам разобраться в таком непростом вопросе, как переезд в другое государство.

Я подозвал официантку. Лайза попросила принести минеральную воду с лаймом, я сказал, что ничего не буду, и девушка удалилась.

Сегодня на мне были строгие джинсы и наглухо застёгнутая рубашка с длинным рукавом — я хотел выглядеть солидным и убедительным в глазах любимой девушки.

— Лайза, я сразу перейду к делу, если не возражаешь.

— Да, это было бы неплохо: у меня мало времени. Вот в воскресенье…

Лайза вела себя так беззаботно, даже немного бесцеремонно, поскольку не знала, о чём я собираюсь с ней поговорить, и это извиняло её за всё — и за моё терпение к нервирующему оттягиванию разговора, и за её взгляды в сторону кухни в ожидании заказа.

— Лайза, я скоро уезжаю.

Она вскинула брови, но по взгляду было видно, что ещё не осознала, какая разлука нам предстоит.

— Я возвращаюсь домой.

— Оу! — Лайза глубокомысленно надула губы. — У тебя заканчивается виза?

В этот момент перед ней поставили стакан с пузырящейся водой и зелёной долькой. На вежливое пожелание официантки мы даже не отреагировали.

— Начинается моя учёба, — я внимательно следил за реакцией Лайзы, но видел только, что она всё ещё не прониклась отчаянностью положения.

— Ах, да, — Лайза водила трубочкой в стакане, помешивая. — Надеюсь, тебе пригодится то, что ты изучал здесь.

— Да, думаю, что-то из этого даже войдёт в дипломную работу, — плохо сдерживая нетерпение, отчеканил я.

— Когда ты уезжаешь?

— Осталось меньше двух недель.

— Так скоро? — Лайза вмиг перевела взгляд со своих рук на меня и угрюмо смотрела широко раскрытыми глазами: — Но ты так мало пробыл здесь!

— Я столько и планировал, — мне захотелось прикоснуться к ней и успокоить. Моя маленькая, взволнованная Лайза!..

Она сердито ткнула трубочкой дно стакана и отодвинула его от себя. Лайза молча соображала что-то, обводя взглядом другие столики.

— Ничего нельзя сделать? — она нервно барабанила пальцами по поверхности стола.

Я дотронулся до её руки:

— Лайза, мне нужно ехать.

Её рука стала теплее:

— Я понимаю.

Она посмотрела в панорамное окно, на улицу, где туда-сюда проходили не знакомые нам люди, и будто по чьему-то велению все они никуда не спешили, прогуливались с выражением безграничного счастья на лице.

— Как было бы хорошо, если бы ты мог остаться, мой светлый искренний человечек, — почти простонала она.

— Ты же знаешь, что я не могу. И как? Для чего? В качестве кого я останусь здесь возле тебя? Ты думаешь, мне будет легко и дальше наблюдать за вашими с Дугласом свершениями, за твоим семейным благополучием, а по мере необходимости подогревать вашу с мужем постель? — выразился я довольно резко. Сорвался, потому что совсем не такой реакции ждал от Лайзы. Получается, я один уже который день пытался найти выход из ситуации, которая не позволяла нам соединиться, а она как будто даже не огорчилась, услышав о моём предстоящем отъезде?

— Что ты говоришь? — ужаснулась Лайза. — Ты значишь для меня очень много!

— Прости, любимая, прости, но как подумаю, что могу долго не увидеть тебя… — Я крепко сжал её руку: — Поэтому я предлагаю тебе поехать со мной. Сразу, не дожидаясь решения всех остальных вопросов. Мы потом этим займёмся, из России. Если понадобится, вместе приедем сюда, и я буду помогать тебе, чтобы ты смогла вернуться насовсем.

— Куда?

— Ко мне! Со мной.

— Ты предлагаешь мне жить с тобой? В твоём городе? — Лайза провела пальцем по моей напрягшейся руке.

— Да, конечно. По-другому я себе нашу дальнейшую жизнь не представляю.

— Но что я буду там делать?

— Как что? Ты прекрасный специалист, Лайза. У тебя есть опыт, ты хорошо ладишь с людьми. Язык придётся выучить, но я тебе всецело помогу. Ты со всем справишься…

Я на самом деле верил в наш общий успех! Я и так уже поэтапно распланировал своё будущее трудоустройство, а теперь у меня появился ещё один мощный стимул: когда рядом со мной будет Лайза — я был уверен — смогу ещё лучше устроить нашу жизнь, и буду стараться прежде всего для неё.

— Послушай, Мэтью. Согласна, мои образование и опыт имеют значение. Но мне придётся начинать с самого начала. Это тебя там ждёт прекрасное будущее, я в этом уверена. Что касается меня… Как я всё оставлю? Свои проекты, людей, которые в меня поверили?

— Только не говори, что останешься с Дугласом потому, что он обеспечивает тебе реализацию твоих проектов.

— Нет, вовсе нет! Как ты мог такое подумать?!

— Ты что, любишь его? — я чуть не выронил её ладонь.

— Не задавай мне таких вопросов, Мэтью! — Лайза сама отпустила мою руку. — Он мой муж. И естественно, я выбрала его не просто так.

Лайза решила остаться здесь. Бесполезно было убеждать себя в обратном, и уж тем более продолжать уговаривать её. Но я попробовал:

— Как же твои родители? Твоя мама? Ведь она тоже когда-то поехала за твоим отцом в другую страну! Она доверилась ему!

— Они были семьёй, Мэтью. Они были вместе.

— Мы, разве, не вместе?

Лайза опустила голову совсем низко. Её прямые волосы свесились на синий лиф платья. Она ничего не возразила, только прошептала:

— Мне не стоило… Прости, Мэтью. Я не думала, что будет так тяжело.

«Да, наверное, не стоило. Не стоило обращать внимания на взлохмаченного парнишку в помятом комбинезоне, не стоило вселять в него надежду на то, что всё возможно, не стоило учить, как произносится его имя…

А знаешь, стоило. Я полюбил, Лайза, полюбил ТЕБЯ, и оно того стоило!»

С присущим ей самообладанием она подняла голову и руками убрала волосы назад. В её глазах не было печали и сожаления, даже слезинки.

— Но у нас ведь ещё есть время… Почти две недели, верно?

Я не ответил и встал. Наверное, сейчас, как вы могли бы предположить, я сожму её в объятиях и стану целовать, не отрываясь, а из ниоткуда заиграет трогательная музыка. Но нет. Я просто смотрел на Лайзу. Не для того, чтобы сохранить в памяти её лицо — этого не требовалось, а лишь бы увидеть, что она передумала.

Я стал уходить.

— Мэть…

Я не обернулся и вышел на улицу.

Проходя мимо окон, увы, совсем не как те прохожие, я не мог не взглянуть на неё в последний раз. До сих пор не понимаю, как моё сердце смогло вынести такую муку: Лайза плакала. Не навзрыд — я видел, как по её лицу катились частые крупные слёзы, а она быстро-быстро смахивала их ладонью. Она не видела меня, а я застал и то, как она опустила голову, закачала ею в стороны, как будто отрицала происходящее, и её хрупкие плечи затряслись под обтягивающей тканью платья.

Вы считаете, я должен был вернуться в кафе, кинуться к ней и стирать влагу с её лица своими губами? Вместо этого я решительно зашагал прочь; если она не хотела, чтобы я видел её слёзы, пусть думает, что я ушёл не оглядываясь.