Евгения Никулина – Остаюсь с тобой. Лайза (страница 22)

Я был готов провести с ней всю ночь. А что? Всё равно я был в некотором роде разоблачён: пусть Денис и Толян в отличие от Андрюхи не были так осведомлены на мой счёт, но уж всяко догадывались, по каким «делам» я отлучаюсь время от времени в часы, когда учреждения науки и культуры не работают, да ещё пропускаю наши гулянки. Однако Лайза не поддержала моей инициативы. Дело в том, что в их с Дугласом квартире был домашний телефон, на который предпочтительно звонили её родители. Они могли позвонить и сегодня. Она совсем не хотела заставлять их тревожиться, ещё больше — занести в почву родительской бдительности подозрения чего-то запретного, происходящего с их дочерью; если её отсутствие дома в течение дня ещё можно как-то объяснить, то с ночными отлучками провернуть это было бы намного сложнее.

И всё же прощались мы ненадолго. Сказав друг другу: «До завтра!», мы не удержались от счастливых смешков, поскольку обменялись этими фразами впервые, но смысл их согревал обоих.

В воскресенье мы посидели в ресторане — в одном из небоскрёбов, с видом на город. Уровень моей зарплаты не переставал радовать — я был в состоянии сводить Лайзу в место, которое придётся ей по душе. После мы опять отправились к океану и снова наслаждались им вдвоём, но теперь прижавшись друг к другу… Встретили закат.

В пути обратно Лайза призналась:

— С тобой бывать в любимых местах стало проще. Ты пробуждаешь во мне меня.

А потом мы занимались любовью всё в той же бывшей квартире Лайзы под звуки наших студенческих медляков, воспроизводимых её стареньким плеером. Я и не знал: Лайзе понравилось несколько лирических композиций на моей флешке, и она даже записала их на отдельный компакт-диск.

Она раскинула руки по кровати над своей головой с видимым блаженством, которое разливалось по её телу. Под густыми ресницами плескался тёплой синевы океан, и я больше не боялся погружаться в него снова и снова без спасательного жилета.

— Я счастлива, Мэтью!..

— Я тоже! Ты только не отпускай меня…

***

После выходных, наполненных Лайзой, я пребывал в не прекращающемся экстазе, и не находил себе места: два дня подряд — это уже непозволительно много в моём положении! Но до чего приятно! «Лихорадка» моя прогрессировала, найдя-таки выход — скрывшись на улице от нежелательных глаз и ушей, я набрал номер Лайзы! Сам! Впервые!

— Мэтью, что-то случилось? — она спросила шёпотом, наверное, тоже разговаривала из «укрытия».

— Я соскучился!

— О! Как мило!

— Я хочу видеть твою спину…

В трубке повисла тишина, потом послышались глухие шумы и отголоски. Когда снова наступило затишье, Лайза заговорила вполголоса:

— Хорошо, когда в очередной раз буду на объекте, постараюсь не поворачиваться к тебе лицом.

Лайза забавлялась — она знала, о чём я. На каждую нашу встречу, когда мы были близки, она надевала — не думаю, что специально — платья или кофточки, которые застёгивались сзади на длинную молнию. И каждый раз, когда раздевал её, молния разъезжалась в стороны и открывала для меня упругую, подхваченную лентой воздушного кружева, спину, вдоль которой (когда Лайза наклоняла голову вперёд, чтобы убрать волосы) проступали бугорки, как нить крупного жемчуга, протянутая от шеи к тонкой талии — она чуть-чуть не умещалась в обхвате моих ладоней. Я тянул книзу язычок замка, а вместе с тем касался её гладкой кожи, и в это время подрагивали не только мои пальцы, но и вся Лайза…

— Мэтью, ты здесь? — голос Лайзы вернул мне способность говорить.

— Я всегда рядом.

— Я знаю!

— Я люблю тебя!..

— Напомнить, сколько раз ты сказал мне это за прошедшие выходные? — промурлыкала Лайза. Я не видел её лица, но знал, что она улыбается. — Мне нужно идти. В офисе много работы.

— Да-да, конечно. Люблю тебя!

Я покорно завершил вызов, не успев сказать и половины того, что не умещалось в моей вибрирующей от сердечных ударов груди.

Наступления вечера я ждал как тяжёлого испытания, потому что внутри усиливалась качка от моего волнообразного состояния, которое то уносило в беспросветное уныние, то подбрасывало на гребень любовных подвигов и авантюр — чаще последнее. Если в общей компании на стройке у меня ещё получалось отвлекаться, то поход домой стал настоящей пыткой: пока мои соседи обсуждали, что бы приготовить на поздний ужин, я, утративший аппетита, думал, как мне увидеть Лайзу. А, может, ещё раз позвонить ей? Не забирает же муж у неё телефон, когда они оказываются дома? Абсурд какой-то — я уже представлял себе Дугласа злобным надзирателем!

За окнами стемнело, а по комнате носился запах жареных сосисок и желейных конфет — такие противоречивые гастрономические сочетания частенько прорывались у ребят. Я вертел в руке телефон, еле удерживаясь, чтобы не нажать нужную кнопку. Лайза должна меня услышать! Должна знать о моих чувствах! Того, что я говорил во время наших встреч, было явно недостаточно — нужно было показать это Лайзе! Да, именно — показать, продемонстрировать всю силу моей любви!

Я перестал крутить телефон, задумался и вспомнил наш разговор с Лайзой тогда, в первый раз, когда побывал у неё дома.

Она присела у каретки кровати, подмяв под себя подушку, и отдёрнула штору на окне. Из него приоткрылся вид на ту часть улицы, где по её проекту возводился деловой центр. Она подозвала меня. Отсюда хорошо просматривалась обожаемая Лайзой входная группа.

— Твои окна выходят прямо на нас? То есть, на объект? — спросил я с придыханием, большей частью от радости за неё.

— Да. Это вышло не специально. Участок был давно выкуплен строительной компанией Дугласа, но подходящий проект появился с моим приходом. Тогда его расчистили от прежней застройки и теперь здесь будет что-то грандиозное!

Проект Лайзы в самом деле был колоссальным и продуманным до мелочей: формат центра предполагал комплексность использования, в нём были заложены не только высокооснащённые рабочие зоны, но и места для отдыха, на стадии сдачи находилась даже собственная гостиница с рестораном, кинозалом и переговорными.

— Я в это верю! Каждое утро (встаю я рано), пока готовится завтрак, иногда и по вечерам я стою у окна в столовой и представляю… Нет, я уже вижу, как входят и выходят люди, как парковки заполняются автомобилями, а окна — вывесками и жалюзи, как подсвечиваются этажи ночью. Я знаю, у нас всё получится! — проскандировала она и сжала мою руку…

Понятия не имею, кого она тогда имела в виду — себя и Дугласа или… себя и меня. Да это и не важно! Главное — сейчас я понял, как действовать.

Я вышел на улицу и отправился на наш объект. Да, в столь поздний час, когда там оставалась только дежурная охрана. По дороге я заглянул в небольшой хозяйственный магазинчик, который обычно работал круглосуточно. Раньше недоумевал, неужели кому-то могут понадобиться салфетки или ведро в двенадцать ночи, зато теперь прекрасно понимал, как это бывает. Я купил баллончик люминисцентной краски. Пожилой продавец извинился, что в остатках был только один цвет, но я согласился забрать его. Мой план не терпел отлагательств.

Оформляя покупку, мужчина спросил:

— Готовите кому-то сюрприз?

— Да, ещё какой! — ответил я, разглядывая этикетку на баллончике.

Краску я убрал в глубокий карман ветровки, а на подходе к стройке отключил звук на телефоне и спрятал его в карман джинсов.

Мне пришлось проявить нечеловеческую любезность и состряпать самое жалостливое выражение на лице, когда я уговаривал сотрудников охраны пропустить меня. Как можно было оставить несчастного растяпу на ночь без такого необходимого устройства, как телефон, который он умудрился забыть где-то в подсобке! На вопрос о том, почему пришёл так поздно, я соврал, что не сразу хватился пропажи. Ничего преступного в моей просьбе не было, к тому же я зарекомендовал себя на объекте с самой положительной стороны, так что беспрепятственно прошёл внутрь в сопровождении двух охранников. Я знал, что обычно в ночное время несколько человек обходят прилегающую территорию, но постоянно по периметру никто не находился. Я пересёк помещение насквозь и, выйдя в служебные двери, оказался на участке, где в ряд стояли бытовки и кое-какая техника. Освещение, достаточное для передвижения, было неярким, так что я вполне мог остаться незамеченным. Баллончик болтался вместе с карманом, и мне пришлось прижать его рукой к себе. Я шёл вдоль стен, стараясь не задерживаться под потоками прожекторов. Так я оказался за выступом входной группы. Мне повезло, что строительные леса ещё не разобрали. Не так давно началось окрашивание фасада и именно в необходимой мне части — по бокам и над входом. Фасад предполагался комбинированным, и входная группа, а также некоторые другие участки должны были быть чёрными. Я скинул ветровку, чтобы не запачкаться, вынул из неё баллончик, снятую крышку которого убрал обратно в карман, и, привычно переставляя руки и ноги, пробрался на нужный уровень лесов. Их было много, довольно широкие — самое то. Света вполне хватало (в тот момент я даже не думал, что и сам хорошо освещаюсь, ведь был у цели). Уставшими от напряжения руками я распылял краску размашистыми движениями, и всё время боялся, как бы баллончик не выскользнул из рук. В некоторых местах я добавил ещё по слою краски, и теперь нужно было осмотреть всё в целом.