Евгения Никулина – Остаюсь с тобой. Лайза (страница 18)

Того, что Лайза позвонит в воскресенье, я уже не ждал. Этого и не случилось. Её жизнь шла своим чередом. Моя — под откос. Нет, я не запил, не поскандалил с соседями, не скрылся в неизвестном направлении. Но внутри у меня было такое ощущение, что ничего хорошего, светлого, а значит — связанного с Лайзой, уже не будет. Смирившись с наступлением неизбежной расплаты за зашкалившую самоуверенность, я тем не менее поддержал идею приятелей сходить в наш излюбленный бар, который находился возле работы, и воскресный вечер не ощущался таким уж унылым. По крайней мере пока мы шли вдоль улицы, по которой меня ещё недавно везла Лайза, чтобы показать, насколько я ей дорог. Теперь-то я понимал, что ввела она меня к себе домой не из беспринципности, а оттого, что посчитала достойным максимального к себе приближения. Я же не оценил её стремления, не оценил Лайзу… И, наверное, выражался так коряво, когда настаивал на встрече не у неё, как будто приглашал в отель случайную подружку из кабака. Я сам всё испортил. Бессильная надежда ещё теплилась в моей душе, но исключительно на правах болеутоляющего.

В баре было шумно и людно. Не темно, но только за счёт частых вспышек светомузыки. Такие вечера мы считали особенными: кто хотел выпить и поболтать, спокойно занимали свободные места и подзывали официанта, горящие желанием подвигаться — добро пожаловать на танцпол, который, кстати, располагался повсюду, даже между столиков! Жаждущих знакомств и общения тоже не ждало разочарование — запросто можно было встретить не только новые лица, но и своих приятелей. Я, как обычно, занял позицию «пригубить и поговорить», и мы с Андрюхой и другими ребятами заняли сразу для всех длинный стол в конце зала, укомплектованный угловым диваном и стульями. Девчонки и правда встретили в кругу танцующих знакомую парочку и пригласили их присоединиться к нам. Вечер обещал быть насыщенным!

Нам принесли напитки — в основном пиво и коктейли с тоником; не пила алкоголь только очередная подруга Андрея, которую мы видели впервые: ей надлежало быть в форме перед ответственной встречей, намеченной на утро понедельника, поэтому она заказала воду с лимоном. Андрей не переставал удивлять своей непосредственностью и лёгким отношением к жизни! Дома его терпеливо ждала девушка Алёна, с которой он за редким исключением каждый вечер перед сном переписывался не меньше часа (у него здесь был ноутбук, и я, случалось, засыпал, отвернувшись от мигающего экрана к стенке); она докладывала ему, что почти никуда не выходит из их съёмной квартиры, он же постоянно крутился с разными девчонками.

Я постепенно влился в общее застолье и не заметил, как отключился от своих разбитых чувств.

Когда где-нибудь оказывалась Ирма, практически все взгляды были устремлены на неё. Едва успели прокатиться первые аккорды мелодии (зазвучала популярная песня — ну очень «зажигательная»), а Ирма уже покоряла танцпол своей неуёмной харизмой. Ещё неделю назад я видел её с огненно-рыжей шапкой из волос на голове, а сейчас она размахивала блондинистыми прядями, из-под которых выглядывали тёмно-шоколадные покороче. Когда я только приехал в страну, она вообще ходила с разноцветными косичками ниже плеч. Как быстро она меняла всё — цвет волос и ногтей, стрижку, длину ресниц. И мне кажется, делала это самостоятельно, не прибегая к услугам профессионалов. Даже наряды её выглядели как продукт креативного самовыражения хозяйки: сегодня, например, она была в коротком топике, криво обработанный край которого стягивался под пышной грудью, и низкопосаженных на круглых бёдрах джинсах — в косых разрезах с бахромой из выбившихся ниток и украшенных вышивками и надписями, нанесёнными, по-моему, акриловыми красками. Одежда оголяла живот и, когда Ирма извивалась в танце, во впадинке пупка посверкивал блестящий камушек; похожий отсвечивал на пуговице джинсов. Повышенное внимание привлекали бесконечные цепочки и шнурочки на её шее, запястьях, лодыжках подкачанных длинных ног. Броский макияж не оставлял шансов даже тем, кто и после продолжительной борьбы с собой собирался, скрепив силу воли, пройти мимо — один взмах сиренево-голубых ресниц и закушенная губа, покрытая блеском цвета фуксии, пригвождали на месте.

Танцевала она хорошо! Даже её походка состояла из лёгких покачиваний и перескоков. Когда подружки спрашивали, где она научилась так двигаться и откуда у неё склонность ко всему яркому, выразительному, она отвечала, что впитывала это с южным загаром с самого рождения. Нас, выросших вдали от раскалённых уличных термометров и обрывистых подступов к тёплому морю, она отчаянно жалела и чуть ли не каждого звала в гости. Все смотрели на Ирму, хотя вокруг неё кружились такие же молодые и развесёлые любительницы дискотек. Она знала о своём магнетизме и, ощущая всеобщее внимание, купалась в нём! Одни следили за ней с немым обожанием, другие — с откровенным желанием, сидящие за нашим столом — с тайной гордостью за то, что эта обольстительница пришла с нами. И как будто чувствуя последнее, она призывно вертела бёдрами в нашу сторону, посылала разгорячённые взгляды и изображала губами поцелуйчики.

Когда в глазах начало рябить — от выпитого залпом и от мельтешения танцующих — я, кивнув Андрюхе на дверь, вышел из душного помещения. Там я полной грудью глотнул уличного воздуха и присел на ступеньки, ведущие в бар. Майка прилипла к телу, и я рукой стал потряхивать её за край выреза у горла, чтобы она просохла. Стук сзади, цокот тонких каблучков — и рядом со мной, на ступень ниже, опустилась Ирма. Она сцепила ладони в замок, обхватив ими свою коленку, и разглядывала меня из-под косой чёлки. Я отпустил майку и уставился на проезжую часть.

— Тебе стало нехорошо? Или скучно? — Ирма изогнула шею и склонила голову, точно физически пыталась проникнуть в моё подсознание. Её тело густо лоснилось то ли от пота, то ли от обилия блёсток.

— Просто душно, — надеюсь, не слишком бестактно ответил я. В голове гудело — гремели отголоски музыки, и каждое слово давалось мне с трудом.

— Я-то подумала… — Ирма тряхнула волосами и, взъерошив их рукой, приняла ещё более доброжелательный вид. — Матвей, слушай, я уже догадалась, что дома тебя ждёт твоя девушка, и ты парень надёжный, верный. — По-моему, она цепко ухватилась за возможность оправдать моё безразличие к ней, и ждала ответной реакции, а приняв молчание за подтверждение придуманной ею же версии, продолжила: — Но почему ты совсем не даёшь себе расслабиться? Ты только подумай: мы молодые, свободные. Почему бы не позволить себе насладиться жизнью по полной? Ты посмотри, как все вокруг отрываются, не парятся!

А я смотрел на выступ высотного дома, что стоял на углу, почти напротив. Вглядывался в темноту, растворяющую стены подъезда, и ждал, вдруг в рассеянном потоке уличного фонаря появится хрупкая фигурка в чёрном, с подлетающими от лёгкого ветра кончиками волос. Но нет, она сейчас там, высоко, в объятиях своего мужа, такая далёкая и такая моя. А совсем рядом сидела изнывающая от избытка неразделённой страсти Ирма, которая была мне абсолютно не нужна…

Я встал и медленно побрёл вдоль витрин и столбов освещения. Вслед мне Ирма не то фыркнула, не то выругалась, и я ещё не успел дойти до поворота, как позади хлопнула дверь бара.

***

Наполовину бессонная ночь проводила меня на работу не в лучшем виде, я даже бриться не стал. Внутренне ощущал, каким помятым, с опухшими глазами, предстал перед старшим прорабом и остальными рабочими. Трудился я, превозмогая внутреннюю усталость, и в конечном счёте меня отправили привести в порядок газон вокруг центрального входа. Возвращаясь из-за угла за очередной порцией мусора, я увидел, как мужчины в наглаженных рубашках и брюках, а впереди них Лайза входят в здание. Она успела скользнуть по мне отрешённым взглядом и скрылась вместе со всеми. Поначалу не хотел, но всё же замедлился и стал «пробираться» ко входу. Благо, меня никто не контролировал — работы и внутри хватало. Я надеялся услышать что-нибудь обнадёживающее или увидеть Лайзу поближе. Когда уже просто бессмысленно было копошиться на одном месте — примерно через полчаса — я отошёл за пустыми мешками, и в этот момент до меня донёсся её обволакивающий голос:

— Я подожду вас снаружи, у входной группы!

— Вашей любимой? — послышалось безобидное подтрунивание кого-то из мужчин.

Я замер на месте, тем более здесь меня не было видно.

Но Лайза обошла широкий выступ и нашла меня.

— Вот ты где. Привет!

— Лайза… — протянул я, забыв об элементарных приличиях.

— Ты наказан? — она обвела взглядом пыльные мешки и садовый инвентарь, рассредоточенный по траве.

— Нет, это… Это моя работа на сегодня.

— И на завтра?

— Надеюсь, нет. — Я перехватил её сочувствующий взгляд: — Предпочитаю заниматься чем-то более… созидательным.

— Так что насчёт завтра? — Лайза скрестила руки, показав уголки локтей, и, щурясь от солнца, посмотрела в сторону, изображая заинтересованность чем-то вдалеке.

— Что завтра? — не понял я.

— Завтрашний вечер у тебя свободен?

— Ах, это! Да, конечно.

Я готов был плясать, так как до меня наконец дошло, что Лайзе есть чем занять наш вечер. Научиться бы уже быстрее схватывать её намёки.