Евгения Ник – Он мой Март (страница 4)

— С кем не бывает, — отшучиваюсь, пожимая плечами.

— Вообще-то ни с кем, — ухмыляется он.

Далее мы молча готовим переговорку, но Егор то и дело поглядывает на меня с улыбкой.

Закончив расставлять стаканы с водой и поправляя на стене криво висящую картину с абстракцией, я чувствую, как нервы натягиваются, словно струны. В голове прокручивается что, как только Жданов увидит меня, опозорит и выгонит при всех.

Егор все еще здесь, будто сомневается, стоит ли оставлять меня одну на этом "Титанике".

— Может, кофе? — предлагает он, заметив мое состояние. — После планерки. Вижу, что ты нервничаешь и расстроена из-за первого рабочего дня.

— Не откажусь, — выдыхаю. — Только крепкий. И побольше.

— А… может, тогда просто после работы заскочим в кофейню? Тут есть хорошая неподалеку.

— Я не против, — выдаю с улыбкой.

— Кхм-кхм, я вам не помешал? — раздается ледяной голос за спиной.

От страха вздрагиваю и резко оборачиваюсь назад.

Жданов багровеет от злости, сжимая в руке папку.

— Опять ты?

— Я… я подготовила переговорку к планерке, как вы и просили, — лепечу, стараясь не смотреть ему в глаза. Руки предательски дрожат.

— Я просил? Тебя? — пауза. Жданов занимается самокопанием в своей памяти, — Филиппов, выйди, — наконец рявкает биг-босс.

Егор словно ошпаренный, испаряется за секунду, захлопнув за собой дверь.

Марат Артурович демонстративно идет к столу, с грохотом бросает толстенную папку. В помещении наступает гнетущая тишина, нарушаемая лишь моим сбившимся дыханием.

Ну теперь точно, доигралась ты, Сазонова. И никакие торчащие соски тебе не помогут.

— Оля, Оленька, Олёнок, что же мне с тобой делать? — говорит, затем переводит внимание на часы и тихо чертыхается. — Так, бери блокнот, ручку, записывай все важные моменты, которые будут обсуждаться. Справишься — работа твоя, а если нет, я лично выброшу тебя из офиса. Понятно?

— Спасибо! Я справлюсь! — взвизгиваю от радости.

Но радость была недолгой.

Когда переговорную начали заполнять сотрудники, я поняла одно: планерка обещает быть жаркой.

Глава 4

Оля

Вы смотрели ток-шоу, где обсуждается какая-либо острая тема и участников, а также зрителей накрывает эмоциями? Крики, споры, жаркие баталии…

Кажется, именно на такое шоу я и попала. П-с-с? Где камеры? Куда смотреть?

Теперь понимаю, почему Жданов поручил мне это задание. Вот же хитрый жук! Два часа ада. Из ноздрей разве что дым не идет, спина липким потом покрылась, дышу паровозом. Да я и половины записать не успела! А главное, как из этого базара можно было понять, что “важное”, а что нет?

— Антонов — Восток под твою ответственность, особенно проверь Владивосток, там вплоть до проверок дошло. В общем, плохо все. Филиппов — жду отчет по Челябинску, Екатеринбургу, Тюмени и Тобольску. Кирсанова — Беларусь, где данные по сотрудникам? Наталья, я долго еще буду ждать? Все, начинаем работать, а не штаны протирать! — Жданов хлопает по столу, и все мгновенно вытягиваются по струнке. — Все, давайте закругляться. Расходимся по рабочим местам. Каждому срок — три дня.

Все стремительно утекают из переговорной, и мы с боссом остаемся вдвоем.

— Ну что, Ольга Егоровна, как ваши успехи? — спрашивает он с нотками язвительности.

Пожимаю плечами, а лицо такое, будто лимон съела.

Жданов протягивает руку. Встаю, передаю свои кривые записульки, сажусь обратно на стул. Стыдно-то как.

Читает, брови то вверх ползут, то вниз, то усмехается, то складывает губы в трубочку и выдыхает…

— Ольга Егоровна, сами что думаете?

— Что вы дали мне слишком сложное задание.

— Что значит сложное? Мы с вами тут не в песочнице играем, чтобы вам легко было.

— Марат… — вновь вскакиваю со стула, цепляюсь за что-то колготками. Уродливая стрелка быстро ползет вниз. Только этого мне и не хватало для полного счастья.

Жданов отрывает взгляд от бумаг, внимательно смотрит на меня, скользит взглядом по ногам.

— Ольга, сядьте, — спокойно говорит, указывая на стул. — И да, задание сложное. А вы думали, я вас здесь в качестве картины оставил? Так, для красоты… Вы же сами хотели доказать, что стоите того, чтобы я вас оставил. Вот ваш шанс. Был…

Сглатываю обиду и сажусь. Молчу, глядя на свои дрожащие руки. Он возвращается к бумагам, а я лихорадочно соображаю, как выкрутиться. Кажется, этот провал похоронит мои последние надежды.

Камень-на-Оби жди, я скоро вернусь.

— Завтра будет лучше, а послезавтра еще лучше, я быстро учусь, — бубню себе под нос.

— Ольга, я с самого начала заметил, что ваша энергия так и плещет через край. Да, мне нужен помощник, срочно, но… Поймите меня правильно, к сожалению, вы действительно не подходите. Да, кстати… Не забудьте спуститься в кадры и бухгалтерию.

— Н-но…

— Хватит, — выставляет он руку.

Сжимаю пальцы в кулаки. Встаю. Горделивой походкой иду от бедра и по барабану, что на колготках стрелка.

— Всего вам доброго, мистер-говнюк, — бросаю уже в дверях и выхожу.

Возвращаюсь в приемную Жданова, быстро собираю свои вещи и пулей в кадры. Спустя еще минут пятнадцать на первом этаже меня перехватывает Егор. Честно говоря, я уже и забыла о нем.

— В кофейню? — улыбается он, протягивает руку, забирает у меня сумочку.

Вспоминаю о своих драных колготках, одергиваю пальто, в попытках прикрыть свой стыд и срам.

— Идем. Утешу свое горе тортиком и кофейком.

— Какое горе? — бросает на меня непонимающий взгляд.

— Босс меня выгнал.

— Серьезно? Почему?

— Да что тут рассказывать, — хлюпаю носом, перед глазами тут же маячит родной городок и разочарованные во мне родители… И такая обида накатывает. — Козлина этот ваш Марат Артурович! Вот почему! — выпаливаю на эмоциях, поворачиваю голову и замечаю, что в паре шагов от меня идет Жданов.

Егор бледнеет и, кажется, обретает сверхспособность сливаться с окружающей средой. Хамелеон он, что ли?

— Может, не услышал? — заговорщицки шепчу моему “почти” коллеге.

— Сомневаюсь, — обморочно выдает он.

За чашечкой латте и абрикосового чизкейка рассказала Егору все как есть. Он то в шоке прикрывал ладонью рот, то крякал от смеха, под конец истории уже смеялся в голосину. Даже кофе немного пролил на себя.

А вот мне не до смеха было. Если только чуть-чуть, но это от внутренней истерии.

В своей съемной квартире-студии дала волю эмоциям — рыдала белугой, пока не провалилась в сон. А когда открыла глаза, на часах было девять вечера.

Поплакала еще раз. Позвонила маме. Позвонила подруге. За разговором даже не заметила, как оделась, дошла до магазина, схватила бутылку белого сухого вина...

И вот, я уже стою на кассе.

— Девушка, можно ваш паспорт? — просит кассир.

— Светик, секунду, — отрываю телефон от уха. — Паспорт? Мой?