Евгения Минаева – Король Севера. Измена (страница 7)

Отсмеявшись лорд Уолдер взял со стола чашу с водой, сделал глоток и ответил сыну вопросом на вопрос:

– А ты бы отказался стать королем, Фадрик?

– Не знаю… Королем быть трудно. Если выбирать, я хотел бы стать советником…

– Холдстейну не предлагают быть советником, сын. Либо королем, либо никем.

– Я бы на его месте не отказался бы, даже если б мне жгли пятки каленым железом, – прошептал Линнфред, но его все равно услышали. – Я бы вцепился в эту власть как пес, и попробовал бы кто-нибудь разжать мне зубы!

– Вот тебе и ответ, Фадрик, – тихо сказал лорд. – У Холдстейна есть все законные основания потребовать трон и, поверь мне, он это сделает. Возможно, сначала попробует по-хорошему, а вот когда поймет, что корону просто так никто не отдаст… Будет война. Но в этой войне мы должны опередить его. До зимы под наши знамена должны собраться все, кто готов подержать наследника Сильвберна… и Молдлейтов. И Бриеннов. И Эриннов. И Райсенов… Падет Сильвберн, и власти нам не видать. За северянином должно пойти как можно меньше семей! Мы будем обещать влияние, власть, земли… только бы они предпочли Линеля Моэралю.

– Война за влияние?

– Да, это – война за влияние, и нам повезло, что именно мы можем сделать первый шаг. Итак, мне нужна ваша помощь. Ты, Линнфред, отправляйся домой и начинай собирать войска. Ты, Фадрик, поедешь к лорду Шейду и расскажешь о нашем разговоре. И о завещании Таера. Обрисуешь всю перспективу и от моего имени прикажешь – только так прикажешь, чтоб не обиделся, скорее, мягко намекнешь – чтобы созывал рекрутов. Задачи ясны?

– Да, отец! – в один голос заявили братья.

– Тогда идите. Я еще намерен отправить гонца к Дагги, – с этими словами старый лорд уткнулся в бумаги.

Молодые лорды ушли.

Линнфред снова помог брату в борьбе со ступеньками, не сбежал и когда нога Фадрика коснулась ровного пола. Молча пошел рядом.

Фадрик мысленно планировал путешествие. Кого взять с собой? Ехать большим отрядом не хотелось – в столице могли возникнуть волнения. Если все солдаты уедут из Сильвхолла с братьями-Молдлейтами, кто обеспечит защиту дома и отца?

Лорд Уолдер, конечно, нашел бы способ о себе позаботиться, но Фадрик не хотел возлагать на отца лишние проблемы. Хоть старший Молдлейт и пытался это скрыть, он был испуган. Фадрик знал отца лучше братьев и за фасадом привычного образа видел совсем другого лорда-председателя. Уолдер по-прежнему носил строгий – с единственным украшением-брошью в виде рыси – костюм: приталенный камзол, облегающие худощавые ноги штаны. Гладкие волосы, как всегда, идеально зачесаны назад. Узкое длинное лицо не бледнее обычного, к тому же бледность являлась фамильной чертой Молдлейтов. Фадрик улавливал не внешние отличия, а внутренние. Отец дрожал как перетянутая тетива.

Нет, Фадрик не желал, чтобы лорду Уолдеру приходилось думать еще о чем-то, кроме подготовки к войне.

– Линнфред, я не стану брать с собой солдат, хватит одного Кобрина. Но ты ведь заберешь нескольких, так что, раз уже едешь домой, не мог бы ты… – начал было он, когда Линнфред внезапно сильно дернул брата за руку, заволакивая за угол.

Но было поздно.

Высокая стройная девушка в оранжевом платье нагнала братьев в несколько шагов. Она сильно запыхалась, светлые волосы мокрыми прядями прилипли ко лбу.

– Скотина! – крикнула она Линнфреду, и щеку брата Фадрика расцветил отпечаток ладони. – Тварь!!! – последовала вторая пощечина, и на лице Линнфреда возникла глубокая царапина.

Блондинка – как и большинство придворных дам – носила кольца, и одно из них, с самым большим камнем, повернула украшением внутрь ладони. Скорее всего намеренно.

Девушка занесла руку для третьего удара, но Линнфред перехватил ее.

– Хватит, Сюзанна! Довольно!

– Я убила бы тебя!

– Я уже позволил достаточно! Пощечина и царапина – этого хватит для мести.

– Так, значит, ты оцениваешь мою сестру? В одну жалкую царапину?!

– Я мог сломать тебе руку! Вместо этого позволил себя бить! Хватит, говорю я!

– Ты подлое… – начала девушка, но тут за поворотом коридора раздались шаги.

Сюзанна с ненавистью взглянула на Линнфреда, подобрала юбки и побежала прочь.

– Огласки боится, – усмехнулся Линнфред. – Проклятие, я успешно прятался два дня, а здесь со этими всеми новостями расслабился.

Из-за поворота вышел лорд Перрье, вежливо наклонил голову в знак приветствия и пошел дальше. Фадрик с невольной завистью проводил милорда взглядом. Стройная фигура, танцующая походка. Говорят, Хортен Борсенгьон так же хорош в вальсе как на ристалище. Фадрику, правда, не выпадало возможности в этом убедиться: на ристалища он не ходил, а балов избегал.

– Так что произошло у тебя с этой девицей?

– Не с нею, с ее сестрой. Дерьмо! Как славно, что отец отсылает меня в Молдлейт. Если б не это, я б прям не знал, что и делать.

Фадрик грустно улыбнулся. Так всегда получается: кому-то все, а кому-то объедки с высокого стола. Двум братьям-Молдлейтам: Линнфреду и Даггарду – повезло. Боги не обделили их здоровьем и красотой. Оба молодых лорда при дворе имели опасную репутацию: и для соперников, и для женщин. Правда, о подвигах Даггарда было известно меньше. И пощечин, на памяти Фадрика, ему не давали никогда.

Линнфред, правильно поняв улыбку брата, успокаивающе похлопал того по плечу.

Двое молодых светло-русых голубоглазых мужчин молча пошли бок о бок. Один – высокий, широкоплечий, с трудом приноравливающий широкий шаг к шаркающей походке второго – худенького, сгорбленного, тяжело опирающегося на трость калеки. Лучи вечернего солнца пробирались сквозь узкие окна и заставляли людей отбрасывать тени на светло-серые стены. Как ни странно, очень похожие тени, практически одинаковые.

Вардис

Дул холодный ветер, совсем не свойственный месяцу начала осени. Вардис раз пятнадцать проклял себя за оставленный в комнате плащ. Можно уйти со стены, но рано: наследный лорд еще не окончил проверять посты.

Впрочем, проверять особо нечего – лорды Кантора проводили обходы каждый день в одно и то же время, поэтому страже ничего не стоило подготовиться к появлению хозяина, нацепив личину усердия и бдительности. Скука.

Родовой замок Канторов назывался Лисий Зуб, но последние лет пятьдесят в ходу было второе название – Зубец. Никто уже не помнил, кто впервые так обозвал обитель лорда-наместника, но название прижилось, и многим казалось весьма удачным.

Зубец построили около пятисот лет назад. В те времена замок являлся образцом красоты, величия и удобства, но годы прошли, строить стали иначе. Канторы неоднократно задумывались, не возвести ли новое родовое гнездо… что-то мешало.

Вардис знал: при его правлении нового замка у рода не появится. Он любил Зубец. Любил донжон с возвышавшимися на вершине пятью башенками, тесный внутренний двор с колодцем и дверью потерны1, внешний двор со зданиями кузницы, конюшни, хлева и маленьким садиком. Особенно любил широченную – телега проедет – стену. В детстве Вардис часто сидел на ее краю, бесстрашно болтая ногами, рискуя свалиться. Случись такое, и лежать мальчишке в могиле: рва вокруг замка не было. По приказу Элисьера его закопали еще до рождения Вардиса. Канторы не воевали около сотни лет, а ров вонял каждый день.

Вардис перегнулся за стену и смачно сплюнул, едва не попав на залегшую внизу собаку. Псина недоуменно покосилась на расплывающуюся у самого носа лужицу. Нос с любопытством втянул воздух, но вкусным не пахло. Из горла животины вырвался тяжелый вздох, и интерес к находке пропал. «Наивная» – ухмыльнулся Вардис, вновь наклоняясь. Интересно, второй плевок окажется более удачным или менее?

Плевка не вышло – из кухни появилась Далая, и Вардис поспешно сглотнул накопленную слюну. Впрочем, девушка на него не смотрела. Пожалуй, она проигнорировала бы не только слюноизвержение в сторону собаки… Вардис с грустью подумал, что вырядись он в костюм паяца, да пройдись по канату, Далла все равно посмотрит в другую сторону.

Взгляд сам собою устремился вдаль. Через поле с одинокими обмолоченными снопами пролегала дорога, убегая в синеющий еловый лес. Ленивое солнце вылезло из облаков, прошлось лучами по верхушкам деревьев.

«Как скучно!» – подумал Вардис, и в этот момент…

Не может быть. Хотя, на обман зрения не похоже.

Вардис пристально всмотрелся и удивленно притопнул – ему не померещилось, к Зубцу приближались гости. Их было то ли девять, то ли восемь. Кони поднимали копытами сохранившуюся с лета пыль, и всадники двигались в мутном облаке. Собственно, это самое облако и привлекало внимание.

Всадники скакали быстро, и уже через несколько минут стало возможно рассмотреть их знамена, точнее – знамя, одно на всех. Раскидистая сосна на желтом фоне. Яркий, прямо-таки режущий глаз герб дома Шаленов. Впереди всех ехал сам благородный лорд, темно-зеленый плащ развевался на ветру, хлопая коня по заднице. Легковато одет лорд для сегодняшней погоды.

«Отец будет рад, – подумал Вардис. – Давненько у нас не было старых друзей».

К воротам он успел как раз вовремя – запыленный Игбор Шален еще не спешился.

– Вардис! Ты ли это? Уезжая отсюда лет…

– Семь, – улыбаясь, подсказал Вардис.

– Точно, семь… как время летит… Да, я и не думал, что увижу тебя таким высоченным. И в плечах широк… Весь в отца! А где Элисьер?