Евгения Минаева – Кататония (страница 3)

Влада ехала и орала в голос, сама этого не замечая. Криком, звериным страшным, разрывая горло. А мысли текли сами по себе, будто не Влада думала, а кто-то за нее.

Пускай уходит. Пусть спасается. Если он такой, что плевать хотел на жену с двумя детьми, пусть проваливает. Сейчас она доедет до дома, соберет вещи и уже завтра будет жить у мамы.

От дачи Веры Григорьевны до дома было минут двадцать-двадцать пять езды, и, когда Влада въехала во двор, уже окончательно стемнело. Она кое-как припарковалась у парадной – в моменты усталости и стресса Влада всегда парковалась плохо, не могла засунуть легковушку в пространство, достаточное для танка, – и пошла к дому. Консьержка удивленно взглянула на одинокую женщину, обычно уезжавшую и возвращавшуюся с детьми, но ничего не спросила.

Может быть, ее отпугнуло бледное заплаканное лицо Влады?

Влада вошла в квартиру. Тихо и темно. Посреди коридора валялась игрушечная машинка – Ромка хотел взять с собой к бабушке, но в самый последний момент передумал. Влада скинула кроссовки и прошла в детскую, не включая свет.

Там было сумрачно. Она включила ночник. Подошла к окну.

Окно развернулось перед ней черным квадратом Малевича.

Мысли скакали.

Неоткуда ждать помощи. Не прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете, не исправит накосяченного за целую жизнь.

Спасай себя… Да, ей самой и придется себя спасать. Вот сейчас она еще немного посидит у батареи, сама с собой в обнимку. А потом пойдет спать и будет спать, потому что завтра понадобятся силы, чтобы разобраться со всем, внезапно на нее свалившемся. Возможно, завтра ситуация будет выглядеть иначе. Возможно, они с Костей поговорят, и разговор все решит.

Ведь могут же быть у людей минуты слабости? Может, и мысль о разводе из таких слабостей…

Влада поднялась, намереваясь идти в спальню, но полумрак сбоку внезапно шевельнулся, разорвался.

Влада стояла, смотря, но не веря увиденному…

Глава 2

Сентябрь, 2016 год

– Эиртач, конечно, получится, но раннюю седину все равно будет видно. Я не пугаю, что выглядеть будет плохо, но только ты учти: седые волосы от крашенных в светлый цвет отличаются, – сказала Марина-парикмахер, перебирая волосы Влады.

– Ну что же, придется мне смириться, – вздохнула Влада. – В какой цвет будем меня красить, когда седина станет совсем невыносимой?

– Дай подумать… Ну смотри, кожа у тебя светлая, глаза голубые. Вообще, тебе родной твой светло-русый очень идет, может, его и оставишь?

– Идет. Но сегодня эиртач. Не зря же я на него деньги откладывала!

– Прям на него?

– Ну… И на него, и на платье это. Как тебе? – Влада слегка откинулась на стуле, демонстрируя новый наряд.

– Круто. Могу оценить, но сама со своим ростом такое не ношу. Это для миниатюрных малышек.

– Я не миниатюрная малышка! – возмутилась Влада. – Я женщина среднего роста и средней комплекции! Таких, как я – миллион.

– Ага, – усмехнулась Марина и накинула на Владу полиэтиленовую накидку.

Спустя восемь часов Влада вышла из салона. Эиртач – процедура небыстрая. За время, что она просидела в кресле парикмахера, погода на улице успела испортиться, поправиться, снова испортиться, опять исправиться, и теперь сентябрьские улицы заливало яркое солнце.

Влада неспешно направилась к дому. Ей хотелось есть – кофе с малюсенькой шоколадкой, что ей принесли в салоне, сыт не будешь. Влада гадала: дойти до дома и доесть суп, что варился вчера, или зайти в кафе? Хотя бы в «Пироговый дворик», их много открылось по городу, и цены демократичные.

Владе, по правде говоря, супа совсем не хотелось. Она его не любила, всегда предпочитая жиже в тарелке какое-нибудь второе блюдо. Желательно рыбу… В «Пироговом дворике» была треска, а если задуматься дальше и разориться на «Евразию», то можно замахнуться на окуня на пару…

Влада сомневалась. За окрашивание волос отдала восемь тысяч, еще в две обошлось платье. Дорого…

Позади раздались шаги, мужская рука обвила Владину талию, в ухо ткнулись губы, шею оцарапала дневная щетина.

– Я думаю: кто это тут такой красивый идет…

Влада повернулась и обняла Константина, просительно заглядывая ему в глаза:

– Скажи, меня красиво покрасили?

– Замечательно, – ответил муж. – Особо ничего не поменялось, но замечательно.

– Ну как это не поменялось?! Я восемь часов в салоне просидела!

– Ну и правильно сделала, если это доставило тебе радость. Владочка, ты с любыми волосами красивая. Пожалуй, ты бы понравилась мне даже лысой…

Влада фыркнула. Лысой, придумает тоже. За все время их знакомства ее волосы ни разу не были короче лопаток.

– У меня седина появляется… – грустно сказала она. – А еще я хочу кушать…

– Ну так пойдем сходим куда-нибудь. У нас тут, правда, особо некуда… Дойдем до торгового центра, там Буше? Хочешь?

– Не знаю… Я уже много денег потратила…

– Ну что ж, теперь не есть? Идем. Не зря ж я сегодня пораньше закончил.

Влада кивнула. Ему, Константину, легко говорить. Он принадлежал к состоятельному среднему классу. Влада… скорее, нет. Она помнила 1996–2001 годы, когда они с мамой перебивались гречей и макаронами, когда мама занимала деньги у подруг, чтобы купить дочке учебники в школу, когда…

Влада откинула неприятные мысли. Это было давно. Уже все по-другому, и какая разница, что приходилось делать тогда? Но не могла откинуть свое бережное отношение к деньгам. За три года замужества Константин не смог ее перевоспитать. Влада продолжала покупать дешевые продукты, дешевую одежду, экономить на кафе и ресторанах.

– Как прошел рабочий день? – спросила Влада мужа.

– Знаешь, на удивление хорошо. Я ехал в суд к трем и думал, что раньше семи не выберусь. Ну там, знаешь, сначала заседание на час позже начнется, потом судья воды попить отойдет. Да и дело то нелегкое, не на пять минут.

– Сегодня заседание по «Островку» было?

– Да.

Налоговые проблемы ООО «Островок» были вечной головной болью Константина и вообще всех работников фирмы, в которой он трудился. «Островок» упорно не хотел нанимать постоянного бухгалтера, а аутсорсовские творили такое, что потом юристы плакали в голос над исковыми заявлениями налоговой. Бизнес, надо сказать, у «Островка» шел хорошо, и суммы налоговых недоимок были колоссальными. Как и представительские расходы. Поэтому юристы плакали, но булку с маслом за счет «Островка» кушали.

– И что, отложили заседание?

– Ага. Представитель налоговой попал в ДТП. Просил не ждать, пока все оформится, а перенести дату. А судья только рада.

– Ты станешь легендой офиса: единственный юрист, вышедший из арбитража вовремя, – засмеялась Влада. – Что там с парковкой? По-прежнему туго?

– Да нет, знаешь, я нормально на набережной машину поставил. Правда, дорогу пришлось переходить, но это мелочи. И доехал сюда без пробок, кстати.

Они еще какое-то время поболтали, пока шли через парк к торговому центру. Потом долго обсуждали работу Константина, сидя в кафе. Влада ела пасту и сэндвич с лососем, ее любимый. Костя выпил две чашки кофе. Он становился кофеманом, и Влада не в первый раз подумала, что надо бы сделать мужу замечание. Говорят, кофе в больших количествах вредно для сердца и нервной системы.

Вечерело. В начале сентября в семь часов вечера в Питере еще не бывает темно, плюс зажигаются фонари.

На улице и в парке было много людей. Кто-то выгуливал собаку, кто-то целеустремленно шел в направлении метро. На детской площадке носились дети под присмотром мам и бабушек.

Константин обнял Владу за плечи, кивнул в сторону припаркованных колясок:

– Не передумаешь?

Влада помотала головой. Она не передумает.

Усольцева Владислава Алексеевна, она же в девичестве Серебрякова, всегда мечтала о большой семье. Единственный ребенок, к тому же брошенный отцом в раннем школьном возрасте, она остро ощущала детское одиночество, изолированность от большого яркого мира, называемого «счастливая семья». Мать, вечно занятая на работе, не могла обеспечить Владе ни домашнего уюта, ни человеческого тепла и понимания. Какие могут быть задушевные беседы, если уходишь на работу в семь утра, а приползаешь обратно к девяти вечера?

Влада маму не винила. Сложилось как сложилось. И на ее формирующемся характере, кстати, сказалось не только дурным образом. Например, Влада никогда не скучала наедине с собой.

И все же еще в глубокой юности она дала себе обещание: в ее семье все будет по-другому. В ее семье дети не будут чувствовать себя брошенными.

Пока что все шло, как запланировано.

Владе с мужем повезло. Он сходу согласился с идеей воплотить в жизнь ее мечты о семье с выводком детей и пару месяцев назад они решили завести ребенка. Но организм Влады с замыслом не согласился. Несмотря на абсолютное здоровье, беременность не наступала. Желания зрели внутри Влады, а зародыши не хотели.

– Все придет в свое время, – успокоила врач. – О бесплодии говорят, когда зачать не выходит годами. Вам беспокоиться рано. Просто живите и получайте от жизни удовольствие.

Что они и делали. Едва войдя в квартиру, Константин обнял жену и принялся раздевать. Влада вывернулась, играя, дразня, скользнула в комнату. Константин скинул ботинки и зашел вслед за женой. Поймал ее, завалил на кровать и по любимой своей привычке запустил ей руку в волосы. Влада осторожно высвободилась: на следующий день с утра нужно было ехать на учебу, и она хотела сохранить укладку.