Евгения Минаева – Кататония. Палач миров (страница 3)

Дело было в туче.

Прошедшая гроза не миновала бесследно. Туча, пролившаяся дождем на город, которая, казалось бы, должна развеяться, исчезнуть, избавившись от своего груза, никуда не делась. Она немного отступила и зависла в стороне. Да так и стояла там, по-прежнему мерцая изнутри молниями.

– Мне кажется, там конец мира, – внезапно сказала стоявшая рядом с Амайей женщина.

Амайя только кивнула. Мысль-то была не нова.

Горожане ничего не могли с собой поделать. Трудно заниматься делами и вообще делать вид, что в жизни все в порядке, когда из окна видишь, как часть привычного мира потерялась во тьме. Будто некий великан огромным ножом отхватил долю земли, и на месте недостающего куска открылась бездна. Вот они и собирались на площади – месте, с которого все началось и с которого пугающую тьму было видно лучше всего, и смотрели. Постоят, посмотрят и идут жить дальше.

Каждый приходил на площадь хотя бы раз в день. Будто проверял, на месте ли туча, не сдвинулась ли… не отхватила ли себе еще кусочек бытия.

Самое интересное, что погруженный во тьму мир все же существовал. Фредерик говорил: группа мужчин ходила в сторону тучи и не нашла ничего интересного. Стены города, за ними поле и лес. Храбрецы рассказывали, что тьма не трогала людей, просто постепенно становилась все гуще и гуще, и уже невозможно было идти в ней дальше.

Амайя отвернулась. Хватит зря тратить время, пора возвращаться домой. Остальные все продолжали стоять, вперив взгляд в небо. Лица у многих были пустые …

Амайю передернуло. «Призраки», – отчего-то подумала она и сама ужаснулась своей мысли.

Поправилась: «Нет, не призраки. Просто напуганные люди».

Быстрым шагом она пошла к дому. Приближалось время обеда, а они с Фредериком всегда садились за стол вместе. Конечно, муж никуда не уехал: боялся оставлять дом, когда природа творит такое безобразие. С трудом спасенные сундуки так и остались на верхних этажах.

Дома Амайю встретила тишина. Рада, медленно двигаясь, накрывала на стол в столовой, то и дело застывая с очередной тарелкой в руках, будто крепко над чем-то задумывалась.

– Рада! – позвала служанку Амайя, и та вздрогнула.

– Миледи! Простите, я что-то… сама не знаю, как зимняя муха ползаю. Я сейчас быстренько накрою.

– Где мой муж?

Странно, что Фредерик сам не поторопил прислугу, он очень ценил время и следовал расписанию.

– В кабинете у себя, миледи.

Амайя поднялась по лестнице наверх, открыла дверь в кабинет мужа. Фредерик сидел за столом, застыв смотрел в одну точку.

– Фредерик?!

– А? – Он вздрогнул, как и Рада за пару минут до этого. Взгляд его постепенно становился живее, осмысленнее. – Прости, я что-то задумался. Ты что-то сказала?

– Ничего, просто позвала тебя по имени. Что со всеми такое? Люди будто спят на ходу, меня это пугает.

– Меня тоже, – ответил муж и положил руки на раскрытую перед ним на столе книгу, словно пряча ее содержимое от жены, а на деле – привлекая внимание.

– Что это? Твое сокровище?

– Да, та самая книга, о которой я тебе однажды рассказывал… Я пытаюсь понять, что такое происходит, природа, да все вокруг… раньше никогда не случалось такого. А тут, знаешь, написаны интересные вещи…

– Я могу о них немного узнать?

– Конечно. Но позже. Когда я сам разберусь. – Фредерик закрыл книгу и бережно убрал ее в ящик стола. Амайя услышала, как звякнул ключ, которым муж закрыл замок ящика. – Скажи, тебе на глаза не попадался Брен?

Амайя задумалась…

А ведь действительно, она не видела слугу уже давно. С момента падения ратуши так точно… и еще до этого… Амайя вспомнила, как ждала его, чтобы поднять из подвала сундуки…

– Так я и думал, – грустно сказал Фредерик.

Амайя поежилась.

– Что ты имеешь в виду? Думаешь, он сбежал? Но куда и зачем?

– Если он куда-то сбежал, – ответил муж, – то я только рад буду за него. Знаешь, Амайя, любой другой мужчина скрыл бы от жены, не сказал правды, но у нас с тобой жизнь организована по-другому. Ты не только женщина, делящая со мной дом и постель. Поэтому я не собираюсь ничего утаивать. У нас в городе пропадают люди.

Амайя всхлипнула, прижав ладони ко рту. Ее утомленное происходящими кошмарами сознание нарисовало образ чудовища, страшного мохнатого монстра, бродящего по городу и похищающего людей, а потом сжирающего их в своем логове… Фредерик, конечно, ничего такого не имел в виду, спокойно продолжая:

– Уже не досчитались как минимум двух десятков, и Брен, похоже, среди них. Пропал купец, остановившийся на постоялом дворе, причем, хозяин двора божится, что вечером постоялец спокойно пошел в свою комнату спать. Пропало несколько слуг… Этих людей как будто и вовсе не было: раз, и исчезли.

– Но так ведь не бывает. Наверное, они уехали из города, или кто-то их… похитил, убил, я не знаю.

– Может быть, может быть… Скажи, а тебе вообще не кажутся странными люди в нашем городе?

Амайя вспомнила пустые лица горожан на площади, медленную Раду, собственного мужа, будто превратившегося в истукана. И предпочла промолчать.

– Мне – кажутся, – сказал сам Фредерик. – Я и сам чувствую себя очень странно. Будто иногда оказываюсь в мешке, где нет пространства, времени и вообще ничего нет. А когда я выныриваю оттуда, оказывается, что прошло уже два часа, а я даже не помню, чем эти два часа занимался. И усталость… Амайя, я чувствую страшную усталость. Ты нет?

Она покачала головой. Ее мучали тревоги, глупые и не глупые страхи, но усталости не было. Напротив, было желание действовать, что-то делать, только Амайя не знала, что.

Фредерик слабо улыбнулся:

– Ну хоть это хорошо… Знаешь, ведь и я лучше чувствую себя в твоем присутствии. Словно ты приносишь с собой глоток свежего воздуха. Ладно, воздух воздухом, но я не отказался бы и от глотка чего-то посущественнее. Обед уже готов?

– Пойду проверю, – сказала Амайя, испытывая насчет Рады большие сомнения.

Подходя к двери, она украдкой бросила взгляд на мужа. Он читал какие-то бумаги и выглядел вполне живым.

Всю ночь над городом звучали раскаты грома. Амайя спала дурно, то и дело вставала, подходила к окну, вглядывалась в темноту. А наутро слуга принес от бургомистра красивый конверт с приглашением на ужин.

– Серьезно? – Амайя удивленно смотрела на мужа. – В такие времена он считает уместным развлекаться?

– Это не развлечение. – Фредерик отложил конверт. – Это для благотворительности. При падении ратуши пострадало множество людей. Их семьи испытывают денежные трудности. Будет сбор в их пользу.

– То есть, мы идем?

– Конечно идем, дорогая. Мы же живем в этом городе…

Амайя собиралась на вечер без интереса. Давно остались позади те времена, когда ее волновал цвет платья или новая прическа. Поездки к модистке она совершала не по прихоти, а по необходимости: благородной даме следует выглядеть прилично. Но все же, посмотрев на свое отражение в зеркале, осталась довольна. Темно-синий шелк, розовый жемчуг на шее и в ушах… Высокая прическа с небрежно отпущенными по бокам локонами…

В дверь постучали.

– Дорогая, ты готова? – спросил Фредерик, не заходя в комнату.

– Вполне.

Карета быстро довезла их до дома бургомистра. У крыльца уже собралась куча экипажей, но привычного шума от коней, кучеров, лакеев – всего того гомона, что свойственен крыльцу богатого дома в день приема – не было.

Лакей отворил дверь кареты, Фредерик выбрался и подал руку. Амайя отметила медлительность в движениях мужа.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

Фредерик провел ладонью по лбу.

– Да, нормально… Знаешь, даже лучше, чем было дома. Такое ощущение… ладно, потом об этом. Идем.

Сонный дворецкий отворил перед вновь прибывшими двери в просторную гостиную, служившую в этот день бальной залой. Амайя и Фредерик вошли внутрь, неприятно поражаясь обстановке. Людей внутри было много, а вот веселья не было. Молодые девицы утомленно сидели у стен в компании таких же усталых матерей и компаньонок, и их можно было понять – музыка, известная композиция с претензией на задор, звучала тягуче и медленно. Скрипач еле-еле водил смычком по струнам, а флейтист, казалось, и вовсе задремал.

Бургомистр, похожий на огромного косматого медведя, будто поплыл навстречу Фредерику и его жене в необычайно густом воздухе.

– Мой дорогой, – пробасил он, – как славно, что вы пришли. Я чувствую, что с вами все пойдет по-другому…

Он оказался прав. Будто очнувшиеся, музыканты заиграли быстрее и веселее, стряхнувшие истому девицы закружились в танце. Мир на какое-то время вновь обрел свою яркость, и Амайя согласилась потанцевать – муж провел ее по залу в вальсе. Наконец, прошло коротенькое театрализованное представление, после которого среди гостей пустили ящик для пожертвований в пользу семей жертв падения ратуши, и всех пригласили за стол.

Амайю посадили, на ее взгляд, не очень удачно: по правую руку от нее сел Фредерик, а вот по левую разместилась одна старая докучливая дама, обществом которой Амайя сразу же стала тяготиться.

– Вы слышали, что случилось? – пристала старуха, едва опустившись на стул. – Миледи М. не видели со вчерашнего вечера!

– Вы полагаете, с нею что-то произошло? – спросила Амайя с целью не показаться невежливой.

– Один Создатель знает, милая моя, один Создатель! Говорят, она пропала прямо из своей комнаты, и сомнительно, что куда-то ушла, все вещи на месте. Тем более, по слухам, она дурно чувствовала себя в последнее время, все задумывалась о чем-то… Ну да такое бывает, и я порой задумаюсь, застыну как муха в янтаре… С вами не случается?