Евгения Михайлова – Остров Время (страница 2)

Свой протест Виктор мог адресовать лишь себе. Взрослому мужчине, который утонул в обмане собственного разума, как слепой щенок. Вмиг прозревший раб любви теперь обязан был притворяться и делать вид, будто у них все по-прежнему. В противном случае начнется война, а она у Тамары может быть лишь без правил, по понятиям разрушительницы. И как же Виктору скрывать от нее то, что он сейчас испытывает?.. Отвращение и страх. Вот как выглядит наказание мужчины за ошибку и маленький кусочек придуманного счастья.

Их разговоры теперь только начинались и обрывались на самой невыносимой теме. Всякий раз, когда Тамара начинала говорить о том, что он должен сделать, как поступить с женой и детьми, с их общим имуществом и сбережениями, речь шла только о том, как сделать ее хозяйкой всего. И Виктор сразу начинал задыхаться, ему не хватало слов, чтобы выразить свое возмущение, но главное, в нем было слишком много страха. Только не война, не дележка награбленного! А о чем еще речь, если не о том, что она хочет украсть у его семьи? И самое страшное – остаться в результате лишь с той, на кого он больше не может смотреть без отвращения и ненависти. Виктор уже понимал, что разъяренную женщину не провоцируют на действия, а лишь пытаются успокоить. До поры.

Он научился говорить легкие слова на самые тяжелые темы. Например, о том, почему ей так нужен брак с ним или почему для нее так важно стать владелицей всех денег, которые он так тщательно откладывал для своей семьи. И такая чудовищная тема: а если нет, то что? Что она сделает, если он откажется от ее планов?

И однажды у него получилось. Тамара почти спокойно ответила на его вопрос. Если он откажется, то придется заставить реагировать жену Олю. «Это только тебе кажется, что она не способна действовать. Жены так отвечают, как мужьям и не снилось. Особенно если дать им в руки настоящее оружие. Это жены открывают всему свету истинное положение вещей. Это они рвутся со своей правдой в соцсети и к журналистам. Только жена может с такой силой возненавидеть мужа, что с радостью будет пускать под откос все, что у них было. Только жене понадобится для удовлетворения лишь одно – позор и мучения мужа. И умному человеку достаточно лишь зафиксировать один, самый удобный для себя уровень этого разгрома. Для брошенной жены это и есть цель и подарок», – заявила Тамара.

А от того, что именно она назвала оружием для жен, у Виктора не просто свело скулы, лишив его дара речи, но, казалось, закипели мозги. Такого оскорбления своей тайны он не мог представить даже в ночном кошмаре. Оказывается, Тамара сохранила все фото и видео их близости, которые снимала, как говорила, лишь для того, чтобы посмотреть и тут же уничтожить. Якобы тогда она их делала, чтобы полюбоваться, как они двое смотрятся со стороны. А теперь у нее целый комплект документов, которые выбесят до полного безумия любую жену. Виктор тогда проглотил все молча. Он мысленно смотрел в доверчивые и нежные глаза своей Оли… В глаза детей. Нет, Тамара так не поступит. Ни одна нормальная женщина так не поступит. Но ведь ему теперь совершенно ясно, что Тамара ненормальная, да и не женщина. Ему хватило сил скрыть свое бешенство, даже как-то мило уйти от этой жуткой темы. Он вернется к ней потом, когда поймет, как себя вести. Лучше всего, конечно, остаться с ее компом и смартфоном наедине. Но это большая проблема. Он долго думал о деталях осуществления своего плана. Даже вышел на доверительный, убедительный тон обсуждения их проблемы с Тамарой.

– Такое бывает, – сказал Виктор, и ему самому показался очень честным собственный голос. – Два человека, сконцентрированные друг на друге, вдруг начинают замечать, что их желания и планы в чем-то перестают совпадать. И многие теряются, опасаясь утратить и само чувство. Но ведь это так нормально: не существует на свете совершенно одинаково думающих и чувствующих людей. Но только пара, оторванная от целого мира, встретившись с разницей в их отношениях к общему плану, начинает ощущать это как катастрофу. Как общий провал, невозможность вернуться назад и продолжать двигаться вперед. Тамара, нам просто нужно разобраться в себе и понять, как дороги мы друг другу. Просто поговорить, еще раз все обдумать. Ты согласна?

– Конечно, – произнесла она голосом, полным сомнений и недоверия.

Виктор очень надеялся, что она не догадывается о том, в какой невероятной степени он хочет двух вещей. Исчезновения этих ее проклятых средств шантажа. И… конца их союза, который превратился в настоящую пытку для него. Только этого он должен добиться. И ему представлялось, что уничтожение доказательств их связи станет единственным его путем к свободе. Смысл именно в этом. В такое трудно поверить, наверное, но эти фото и видео вдруг стали казаться Виктору таким уродливым подтверждением его порочности, непорядочности, таким… извращением, что ли. Его чудовищной ошибке, которая показалась любовью, разумеется, конец в любом случае. Но спасение семьи зависит только от истребления улик. Оля сделает вид, что простила, но если она увидит это… Это гибель семьи. Если кто-то увидит такое, это конец его репутации порядочного человека. Даже не так. Он просто сам исчезнет как нормальный человек. Останется жалкое подобие, посмешище, ходячий повод для стеба.

И наступил тот день.

Виктор продумал все элементы своего плана с такой тщательностью, которая исключала ошибки. Они договорились, что Тамара после работы поедет домой, а он по магазинам – выбирать продукты для ужина. Она неплохо готовит, а на этот раз он соберет такое количество непростых ингредиентов для сложных блюд, что получит достаточное время для выполнения задачи. У нее смартфон без кода, а пароль ноута он знает. То есть задача лишь в том, чтобы найти нужные документы и быстро их уничтожить.

Он выложил на кухонном столе все купленные товары, поговорил со своей возлюбленной о том, что можно из них приготовить, сказал, чего больше всего ему хочется, выбирая самые сложные для приготовления блюда. И сумел ни на миллиметр не отступить от этой темы. Речь лишь о том, чтобы у них получился ужин любви. Как раньше. Чтобы они вернулись туда, где им было хорошо, бездумно и все было похоже на предвкушение их редкого блаженства.

Тамара не очень охотно поддержала его идею, но она ни от чего не отказывалась: видимо, сама немного устала от их противостояния. Она не могла не понимать, что своими требованиями добилась только рождения враждебности между ними. Надо было изменить, смягчить тон, заставить его понять, что она борется только за их счастье.

Через десять минут она уже была полностью в деле. Мыла, резала продукты, месила тесто для пирога. Виктор вошел в ее гостиную и включил телевизор. Пощелкал каналы, чтобы отрегулировать звук, который не должен заглушать то, что происходит на кухне.

Вроде все спокойно, время есть. Можно начинать.

Виктор начал с ноутбука. Нашел папку с видео и фото. Сначала просто рассматривал все перед удалением. Его успокаивал уютный шум кухонных приборов. Потом начал удалять. Но какие-то видео так его цепляли и ранили… Он не мог прогнать мысли о том, что это должно было остаться свидетельством любви, а превратилось в орудие шантажа. И Виктор даже не заметил, что кухонные приборы затихли. Он поднял глаза и увидел Тамару, которая стояла в проеме двери и смотрела на него так пристально, мстительно и даже зловеще – как на грабителя, застигнутого на месте преступления.

– Что ты делаешь? – спросила она ледяным голосом.

– Да так… Ищу новости в разных местах, по ТВ одна хрень по всем каналам, – ответил Виктор после паузы замешательства.

А она уже подлетела к нему и, схватив ноутбук, бросилась к двери. Он догнал ее у порога, сжал ее плечи… Все, что происходило дальше, стало самым страшным кошмаром его жизни.

Самым ужасным оказалось это дикое, необъяснимое раздвоение личности. Виктор ничего не забыл, ни секунды того вечера и ночи. Но у него осталось полное ощущение, что там был не он. Все делал другой человек, а он сам лишь смотрел, наблюдал, фиксировал каждое свое движение, ее вздох, крик, хрипы… Эти видения застряли в его мозгу, наверное, до конца его существования.

Тамара дернулась, чтобы вырваться из его рук, но ноутбук уронила, повернулась к нему и в бешенстве произнесла:

– Ах ты ж мразь. Ты посмел поднять на меня руку?

Виктор смотрел на ее искаженное злобой лицо и ощущал что-то похожее на азарт охотника. А он ведь никогда не охотился и даже с брезгливостью относился к этим убийцам жизни. И он остался наблюдателем, когда его руки сжали ее горло. Она упала на пол. А его руки продолжали ее душить, они не могли ей позволить продолжать дышать. И вдруг она с неожиданной силой ударила его коленом в пах… Сильная боль не остановила Виктора, а лишь разбудила ту ярость, которая, наверное, и есть азарт охотника. Он поднял ее голову за волосы и затем с силой ударил затылком о пол. И сколько раз он повторил это – стало единственным, чего он впоследствии не смог вспомнить. Виктора оглушил треск костей на ее затылке: он никогда не слышал более страшного звука. Ее лицо багровело, затем синело… Что случилось непоправимое, Виктор понял, когда голова Тамары стала тонуть в ее крови, а все тело обмякло…