Евгения Мэйз – Секретарь для дракона. Книга 2 (страница 156)

Хавен со своими темными оттенками мерк рядом с Даэлем. Так наверное бы случилось с любым городом Саохаль[2], находящимся не в центре мира и в это время года.

Вдоль дороги высились белоснежные колонны. Они уходили ввысь и не имели никакого практического назначения, скорее создавали впечатление, что они подпирают небеса.

Улица время от времени расширялась и на таких островках можно было увидеть заброшенные, пустые арки порталов, обвитые зеленью, с растущими в них кустами шиповника и роз. Где-то еще били фонтаны, с застывшими в их чашах скульптурами ангелов, что разили мечами каких-то неизвестных Вэлиан тварей и… драконов.

Вэл не смогла не скривить губы в усмешке.

“Вот так и делается история! Так навязывается мировоззрение! Убивает дракона? Значит он враг!”

Они продолжали идти по дороге, с высившейся впереди них хрустальной громадой дворца, что переливался всеми гранями, играл на солнце радужными бликами и слепил так, что на него было просто невозможно, очень больно смотреть.

Ангел все шел позади нее, не пытался догнать или сравняться. Вэл чувствовала, что он наблюдает за ней и ждет еще чего-то, кроме осознания собственной вины в произошедшем.

“Да как бы не так! Если он думает, что я побегу, а он найдет повод для убийства, то зря!”

Совсем не на это она рассчитывала, когда пошла за Гезарием. Она не ждала (и чего уж там не хотела), чтобы ее приволокли и бросили на ступени, перед этим хорошенько вываляв в грязи, но и эта тихая прогулка, по пустынной улице Даэля не входила в ее планы.

Куда он вел ее? Чего хотел? На что надеялся? — такие вопросы крутились в голове Вэлиан, пока она шла под прицелом холодных глаз этого существа.

Здесь было красиво, здесь было необычно и наверное, именно так люди представляют себе рай, но тут было пустынно.

Вэлиан только благодарила богов за то, что Амаэль не придумал построить усыпальницы или взгромоздить фигуры погибших в пожаре ангелов. Вэлиан чувствовала себя несколько угнетенной, не хватало только, чтобы ко всему этому прибавился ужас, что она гуляет по кладбищу.

— А где остальные фаэдир? — поинтересовалась она, оглядываясь на Гермаэля.

Улица оставили словно мемориал павшим, но тем не менее Вэлиан не видела, чтобы кто летал над ними далеко впереди у дворца.

— А тебе нужен еще кто-то?

Вэлиан пожала плечами, замявшись.

— На небе пустынно, — она словно говорила сама с собой и указывала себе же, кивая вперед. — Отец рассказывал мне что фаэдир часто перемещаются по воздуху, что в городе это совершенно не запрещено.

— Твой отец жил на острове двумя уровнями ниже, — проговорил Гермаэль терпеливо. — Это же территория дворца и здесь летать запрещено.

Он специально повел ее по этой улице.

Устроенный Тханной пожар унес жизни дорогих его сердцу существ: забрал жену, друзей и верных товарищей. Гезария еще мог отомстить за них. Но если кто мог подумать, что Гезария шел и молил ее об этом, ждал и надеялся, то это было не так. Его цель была в другом и на девушку у него были совершенно другие планы.

Но на самом деле цель у него была в другом: довести до императора, чтобы она не сбежала, не затерялась в толпе и уж тем более не приведи вечность, не подожгла ничего вокруг. Здесь теперь никто не живет и, если она, как когда-то Тханна, надумает обратиться и поджечь все вокруг, то никто не пострадает, только стены домов.

— И ни разу не бывал здесь? — протянула она с сомнением.

— А ты считаешь, что императору есть дело до всего что творится вокруг? Или может быть он станет общаться с каким-то эльфов позабыв о заботах государства?

Вэлиан хотела просить у него: о каких именно заботах идет речь? Например, не о тех ли, в чьих интересах значилось истребить другие народы, которые по их мнению провинились в том, что не пожелали действовать по задуманному ими плану?

Вэлиан сдержалась, тяжело вздохнув. Скорее всего так и было. Простым существам никогда не понять великих замыслов самодержцев. Что толку спрашивать об этом этого ангела, который только и ждет, чтобы ударить ее?

— Эти уровни, они как-то называются?

Фаэдир молчал, не отвечая ей. Только когда она обернулась, показал ей глазами, что нет. Вэлиан надолго замолчала, пока фаэдир вдруг сам решил не нарушить молчания.

— Что эльф неловко чувствовать себя виновницей произошедшего?

Вэлиан не ответила, она размышляла над его словами, тем, что рассказала ей Тханна, а также о том, что ей говорил отец. Выходит что Рихаррд видел далеко не все.

Рихаррдлейн и сейчас очень любит рассказывать об этих местах. Она слышала все его рассказы, иногда наполненные избыточными подробностями. Он бы обязательно упомянул об этом месте: заброшенные, обугленные улицы — это не то чтобы редкость, скорее невозможное, невероятное явление для больших городов, особенно для столиц, где земля на вес золота.

Выходит и так, что и Тханна не до конца была честна с ней или же она не осознавала все губительные последствия от своего импульсивного поступка.

Могло быть так, что все случившееся после было местью Императора за тех, кто погиб на этих брусчатых мостовых, не сумев убежать от пламени, упавших в него, задохнувшись от едкого дыма, поднявшегося в воздух? Вполне.

Вэл и Гезария подошли к огромным вратам, таким же хрустальным и переливающимся, как сам дворец на их фоне. Он был похож на огромный кусок тщательно отшлифованного горного хрусталя, на огромный, отлитый неизвестным мастером кусок стекла.

“Жарко наверное там!”

Она помедлила совсем чуть-чуть, но все же прошла через арку, оказываясь на другой ее стороне и замечая, что ее поверхность окрасилась слабыми оттенками алого и даже голубого. Последний цвет ее взволновал. Красный цвет — он от огня, а второй? Фаэдир, что шел следом за ней, задумчиво хмыкнул.

— Это и есть дворец императора Амаэля?

Гезария поравнялся с ней, заглядывая ей в лицо и отмечая, что на нем отразилось разочарование. Рар Гермаэль едва ли не впервые за всю свою жизнь почувствовал себя уязвленным, словно ее несбывшиеся ожидания имели к нему хоть какое-то отношение.

Однако, это было именно так.

Дворцом обычно восхищались, но уж никак не разочаровывались. Эта ее эмоция после исходящей от нее густи и все-таки восхищения от любования прекрасными видами любимого им города была, как звонкая пощечина.

— Да, он называется “Слезы небес”.

Вэлиан кивнула: ну кто бы сомневался! Эти ребята повернуты на страданиях и мучиться по их мнению должны все, даже небеса.

Интересно, отчего вдруг они сменили тактику, перескочив от восхваления и восхищения к слезам и мукам?

Она, поразмыслив, решила задать этот вопрос, рассудив, что ничего в конечном счете не теряет. Всю любят рассказывать о себе, особенно о своих подвигах, уме и находчивости, а также свершениях достигнутых за счет глупости других.

— Это не твое дело, эльф.

Сказал Гезария, поравнявшись с ней и взяв ее у основания локтя, потащил за собой. Вэлин прибавила шагу, не обращая внимание на боль в руке, на железную хватку пальцев, что впивались в руку все сильнее и сильнее, как будто он хотел сломать ее.

При желании она могла даже обогнать его, но тем не менее не спешила демонстрировать ни скорости и уж тем более легкой поступи, отведя себе участь недалекой девицы, что сунулась в самое пекло, все только из-за того, чтобы посмотреть на красивые виды.

Она еще раз обратила внимание на то, как он изменился. Он стал много моложе того ангела, что она видела в доме Эона. Чем ближе они были к Молендиуму, Даэлю, дворцу, тем больше его облик претерпевал изменения, даже походка и та сменилась, с шаркающего на очень бодрый, пружинящий шаг.

“Здесь есть что-то, что находится во дворце или возле него. Может быть в самой земле или в воздухе, что меняет его.”

Вэлиан рассматривала новый для нее мир, ее глаза уже привыкли к ярким краскам. Она отметила еще и то, что чем ближе они подходят ко дворцу тем тревожнее ей становится. Королевский сад со множеством фонтанов, белоснежных дорожек из мелкой мозаики, статуй с возвышенно-прекрасными лицами ангелов не вызывает у нее интереса и уж тем более ощущения радости, беспечной и веселой жизни.

И вновь, как и на обгоревшей улице она не встретила никого из живых. Одни только фонтаны, каменные ангелы, застывшие в предсмертной агонии монстры, поверженные существа и ни одной живой души.

Они наконец оказались внутри. За пределами дворца было солнечно и тепло, во дворце — холодно, как в склепе. Холоднее, чем на вершине гор. Воздух здесь кажется застыл. Дыхание превращалось в пар, окутывая нижнюю часть лица.

В центре залы бил столб энергии. Перепутать его со стеклом, столбом или колонной было невозможно.

Вэлиан затормозила. Это была не та сила к которой она привыкла. От нее веяло враждебностью, от нее веяло смертью и ужасом. Все внутри нее противилось этой энергии, останавливало от того, чтобы идти дальше. Голос молчал. Он не паниковал и не требовал вернуться обратно.

— Ну что же ты? Пойдем!

Он подтолкнул ее вперед, под любопытствующими взглядами ангелов, под треск вынутых из ножен мечей, втолкнул ее чуть ли не в толпу, которая мигом расступилась в стороны.

Вэлиан пошла по образовавшемуся коридору.

Здесь слава Богам были живые! Их было много, целая зала. Ее потрясло с какой отлаженной точностью они сделали шаг назад, вынув в едином движении мечи из ножен. Раньше такой слаженность могли похвастаться лишь эльфы.