Евгения Мэйз – Секретарь для дракона. Книга 1 (СИ) (страница 98)

Я хочу позвать Сфайрата, но пока не знаю, как. Даже слов подобрать не могу, хотя, казалось бы, все так просто — подойди и пригласи. Как представлю этот взгляд полный смешинок и сдерживаемую улыбку, сразу нападает смущение.

Мой отец когда-то научил меня, как вести себя в компании мужчин, как сделать так, чтобы они почувствовали меня своей, рецепт не прост: не сдавайся, как бы тяжело ни было, будь собой и делай свое дело, не забывай о голове на плечах. А в моем случае к этому добавлялось: никогда не забывай о том, что ты женщина, и проведи грань в общении с мужчинами, которую ты не переступишь никогда. Не дай им забыть, кто ты, и пусть они прочувствуют ее.

Короче: не пытайся, и всё получится.

Но Сфайрат не относится к тому типу мужчин, с которым мне хочется быть “своей в доску”, да и не получается это, временами удается соблюдать дистанцию так необходимую мне для работы, но, когда это время истекает, меня, как выразился бы отец, несет. Вспомнить хотя бы те случаи в его кабинете или в номере, эти вечные салочки и догонялки. Нельзя давать себе расслабляться, я же на него работаю.

Он ведь сам предложил мне, что нужно взять с собой кого-то для компании, тогда почему я так отчаянно трушу? Потому что он мой босс, или потому что нравится мне? Всё поцелуй этот виноват, я время от времени на дракона спокойно смотреть не могу с преследующими мыслями: поцеловала его и всё пропустила, даже тени ощущений не помню. Эта моя порывистость.

Фэйт ни разу не вспомнил об этом случае в последующие дни, я благодарна ему за это, но только отчасти, к благодарности в такие минуты примешивалась горчинка разочарования. Пресловутая противоречивая женская натура в такие моменты выбивала меня из колеи: почему все так непросто?

Мне надо с кем-то поговорить, хотя я не из тех девушек, что любят пооткровенничать, даже мама мне в этом не помощница. Она любит меня, но ее устоявшиеся взгляды на жизнь вместе с воспитанием и намертво вложенного убеждения — беспрекословно подчиняться воле отца, а потом мужа, не дают ей понять меня в полной мере. Ссориться мы с ней не ссоримся, но и расстраивать ее я не хочу, как и не хочу в дальнейшем получать замечания от отца, которому мама рано или поздно все рассказывает. И ладно бы это были бы просто замечания, но к ним всегда примешивается это избитое: «Не смей позорить моё имя!». И кто бы говорил? Он ждет позора от меня, еще большего позора, хотя это ему в свое время нужно было думать головой и не давать королю поспешных обещаний, не касающихся его лично.

Обещания.

Я усмехнулась: хоть в чем-то мы похожи.

Я хочу встретиться и поговорить с Эланис, как-никак подружки со студенческой скамьи. Встречаемся редко, говорим только о том, что на самом деле волнует, без обсуждения покупок и кто, что и кому купил, сколько это стоило и другие важные для остальных вещи.

Ни одна такая встреча не обходится без происшествий-приключений, последний раз мы разнесли трактир на приграничье королевства, потом платили хозяину троллю и очень сильно извинялись. Я платила и я извинялась, а Эль только вручила мне деньги и укатила в очередной рейс. Мне же пришлось задействовать все свои знания в хозяйственной магии и приводить в порядок помещение, ремонтировать то, что еще хоть как-то можно было восстановить.

Не со Сфайратом же мне откровенничать?

«Послушай, я смущаюсь в твоем присутствии, и давай поговорим об этом!»

Я криво улыбнулась своему отражению. Надо или перебороть себя, или пригласить кого-то другого.

Дракону я и без того достаточно много рассказала о себе, а он выдает информацию о себе крупицами, и это нечестно.

Глупо звучит даже в мыслях, по жизни всё недостаточно честно. Вновь вернулось неприятное чувство от последнего разговора с ним, его тень вновь упала на меня.

Помимо воли, я вновь стала постукивать носком, отбивая какой-то бойкий мотивчик, как кошка хвостом, которую что-то раздражает.

Меня это не раздражает, меня это обижает и уязвляет. Уже не так обидно, уже спокойнее, легче. Все-таки та бойня в пещере помогла разрядить напряженные нервы.

Я взялась за ложку, в очередной раз перемешав латте, четкие слои которого давно канули в лету. Потрогала высокий бокал — горячий.

Где Эланис?

Еще раз взглянула на часы, это не она опаздывает, а я пришла раньше. Без двух минут, это еще не опоздание.

Я вновь углубилась в свои мысли, забыв о напитке.

Сфайрат.

Надо же, в своем стремлении знать обо мне все, он пожертвовал желанием и не одним — двумя. Зачем ему нужно было знать о Дэзгасе? Зачем ему нужно было знать о том, почему я ушла от Триста? Почему всенепременно необходимо знать все и тут же? Не тогда…

«Когда что?.. Когда он узнает тебя получше?»

В принципе, ничего такого ему не рассказала, вспомнила старого друга, в которого долгое время была влюблена. И это добавляет очков к моему чувству неловкости и смущения: кто-нибудь говорит о бывшей любви понравившемуся мужчине?

Я задумалась, взглянув на потолок, скорее всего да. Умные мысли не всегда имеют воплощение, а глупостям найдется место всегда.

Странная у нас была компания.

Эланис не любила Эда, тогда как он, кажется, и сейчас, от нее без ума. Дэзгас не любил меня, правда и я не смогла смириться с тем, что когда-нибудь стану для него тем, чем стал Эдвинсент для Эланис, — одной сплошной обузой, болью и невозможностью что-либо изменить. Сердцу не прикажешь, и в какой-то момент общество Эда стало тяготить ее, он стал давить на нее со все чаще проявляющимися монархическими замашками, а где-то мелко пакостить и мстить.

В отличие от Эда, я не могла позволить себе демонстрировать эту вечную влюбленность и преданность в глазах. Я знаю, как бы выглядела при этом: жалко. И было бы больно, куда больнее и тоскливее, чем невозможность почувствовать то, что испытываешь сам. Хуже безответной любви может быть только жалость и ощущение ненужности, поэтому я забыла обо всем, моя работа и путешествия увлекли меня куда больше, чем раньше. Мне срочно требовались новые ощущения, эмоции, события, действия, чтобы не задумываться, а жить. В конце концов у меня получилось.

Однажды смирившись, я оказалась не готовой к тому, что буду стоять на его похоронах, не в силах вымолвить ни слова из поминальной песни.

Это было жестоко со стороны Триста — отправлять меня туда, он не мог не знать. Он не мог не знать, вездесущий и всезнающий Трист не мог не знать всего этого. Чего он хотел добиться? В тот момент на похоронах я поняла, что это неважно, и я больше не хочу, не смогу работать с ним. Каждый раз я буду смотреть на него и задавать вопросы, вслух или про себя, и буду получать ответы, что-то по типу: «Это было случайностью».

Я потерла переносицу, прикрыв глаза.

“Как он погиб?”

Я не сказала Сфайрату, что увидела еще. Среди семи тел, что были на полу, я видела себя. Это так странно: видеть свое тело со стороны мертвым. Жутко и странно.

Дэзгас хотел видеть во Власе меня. Он не любил меня так, как хотелось мне, он делал это другим способом. Будь он жив, я бы ударила его, а потом бы спросила и вновь ударила, а потом… Я не знаю, наверное, никогда бы не общалась. Сейчас же, он остался лишь памятью, образом с вопросами без ответа.

Я вздохнула, гоня прочь тени прошлого. Всё прошло, всё давно уже в прошлом.

Ночью вернулись из ОАЭ. Лондон в унисон моим мыслям встретил отвратительной сыростью, а кое-где лужами, дворники что ли не справляются? Ощущала себя бегемотом, перепрыгивающим с кувшинки на кувшинку, пока шла до кафе. Ворчливым бегемотом.

Рэндалл отстал, оставив свои бесконечные подколы и шпильки, как только увидел, что я думать не думаю реагировать на него, предпочитая отмалчиваться. Много чего отвлекало, лишая желания говорить.

Мне срочно нужен взгляд со стороны, того, кто об этой ситуации знает издалека. Мне нужно вернуться обратно. Отстранение еще это. Я усмехнулась.

Я жду, когда «позвонит» отец. Я думаю о королевском приеме, я думаю о Дикеавале и меня беспокоит разговор Сулдемира и Сфайрата. Дракон не договорил, уверена, что о чем-то он умолчал. Слова Соргэ, что могу сделать я одна на Земле, когда моя магия здесь под запретом? Сулдемир дал ясно понять, что отзывает меня, и это наверняка дошло до стражей.

Мысли скачут, ощущение чего-то неминуемого настигает, и я стараюсь отвлечься, выбралась в кафе с подругой, но пока жду, все это лезет в голову.

Последнее светлое воспоминание в Эмиратах — празднование сделки. Никогда не видела таких больших семей и так много детей.

И что совсем уж поразило, как старшие дети относятся к младшим, то есть совсем с огромной разницей в возрасте — они души в них не чают. Я то и дело наблюдала за эстафетой малышни, которая исчезала на мужской половине, а потом бросалась к матерям, захлебываясь от восторга, что вот старший брат покатал, покружил, обещал, обязательно возьмет куда-нибудь.

Я улыбнулась, вспомнив бесконечный шум, гам, смех, вопреки увещеваниям матерей. Весело у них, и такая теплая атмосфера. Вот, что значит, когда у тебя нет ни братьев, ни сестер, начинаешь завидовать такому детству.

Ужин состоялся в двух разных столовых из-за присутствия посторонних как женщин, так и мужчин. Так что я провела свое время, общаясь с женами, невестками и детьми на женской половине. Совершенно не расстроилась по этому поводу, мне необходимо было побыть от драконов чуть дальше, чем на расстоянии вытянутой руки, уверена и им требовалось тоже самое.