Евгения Мэйз – Секретарь для дракона. Книга 1 (СИ) (страница 67)

Я допиваю кофе.

— Вы не нальете мне еще кофе? Пожалуйста.

Он кивает, темная жидкость льется в чашку. Хамит, но предупредительно вежлив и обходителен.

— Я хочу вам напомнить, что не являюсь я инициатором сложившейся ситуации, которая длится всего несколько дней и не понимаю в чем суть ваших ко мне претензий. Вы подозреваете меня в алчности, но я у вас и экеля не взяла.

Рэндалл медленно кивает, видимо соглашаясь со мной.

— Да, я хочу понять, что движет тобой.

— По-вашему выходит, что я все-таки должна определиться и отнести себя к какой-то из перечисленных вами категорий. Особенно, на фоне быстро собранной и тщательно проанализированной информации о моих заслугах и личности. Вы почти приперли меня к стенке, времени зря не теряли.

Я добавляю сливки и продолжая:

— Блестящий маг, не пожелавший тратить время на академические изыскания и на карьеру, долгую и опасную, в дворцовых застенках различных королевств и княжеств. Перспективы туманные, возможная выгода не моментальная, разве того стоили те долгие годы учебы? И тут появляется искательница приключений, она встречает дракона и моментально включает воображение по поводу пещерки с золотом, каменьями и чего-то там еще. Алчность. Вы ведь так меня видите? Или на уме еще одна теория? Что все эти слухи о преемнице недоучке, все лишь хорошо состряпанная легенда и вокруг вас плетутся невидимые нити интриг, а моя бесхитростно-наивная идея с Молендиумом, лишь подтверждает эти предположения.

У него такой же взгляд, как у Триста: собирающий и разбирающий меня на части, как головоломку, что не желает собираться в какую-то предполагаемую форму. Только то, что он мне тут понарассказывал меркнет на фоне того, как это действительно мог преподнести Трист. Осведомители Рэндалла правы в том, что я ушла из службы внешней разведки, но с причиной они ошиблись: этап жестоких, психологических травм я, к моменту моего ухода, оставила далеко позади.

— А теперь представьте, что я глупа. Не трудно я думаю. И вообразите себе, что интриг я не плету и желания разбогатеть на ваш счет у меня нет. Молендиум моя мечта и ляпнула ей о ней по глупости. Я куда дальше от политики, чем вы думаете. Представим, что это вы оказались моим боссом и волей случая на той стройке, и предположим даже помогли бы мне, но не вытерпели бы моё хамство и глупости. И вот меня нет и нет этого разговора. Просто нет.

Я пью кофе, не уверенная, что стоит вообще продолжать или оставить все, как есть и пусть сам додумывает.

— Хочешь сказать, что и со мной ты вела бы себя также?

Я киваю ему.

— Скорее всего. О вашем существовании мистер Моркет я даже не знала и не случись то, что произошло на крыше стройки маловероятно, что узнала бы. Я устроилась не к вам и не к мистеру Хеллу, а к Кристин, что когда-то оценила мои профессиональные навыки.

— То есть ты работаешь на двух работах, чтобы обеспечить свое существование, но мыслей разбогатеть у тебя нет. Не считаешь, что это как-то не вяжется?

Я усмехаюсь, кажется, начинаю понимать какого он мнения о женщинах в целом.

— Однако это не повод обвинять меня в некоем лицемерии и инкриминировать мне то, что я не совершала. Это в этом мире я работаю на двух работах и причина довольно таки тривиальна: чиновничья жадность. В своем мире я довольствуюсь службой короне.

— Весьма находчиво для якобы недоучившейся тени, не считаешь?

Я качаю головой. Он ошибается в своих выводах или предположениях.

— Мистер Моркет, я уже все сказала по этому поводу и добавить мне нечего. C таким уже успехом я могу подозревать вас в подобном по отношению к себе и к моему государству, не имея при этом совершенно никаких фактов подтверждающих эти подозрения. Неужели вы считаете, что только вокруг вас и ваших сокровищ крутится мой мир? И нет в нем ничего другого, например, моей собственной жизни в которой я выбираю лишь интересные для меня занятия, а не нужные, как видится кому-то со стороны. Когда я решу разбогатеть, я займусь другим, более доходным делом и я уверена, что преуспею в этом.

Он смеривает меня оценивающим взглядом, словно пытается сопоставить то, что видит и то, что слышит. Я, пожалуй, поторопилась противопоставив ему Исх’ида, Рэндалл по сравнению с ним — дилетант.

— Тогда, почему ты не спешишь освободиться от этой неудобной ситуации? Не требуешь выполнения обязательств?

Я улыбаюсь, он явно хочет от меня избавиться.

— Я никуда не тороплюсь, и вы удивитесь, но мне любопытно и очень интересно узнать, чем это все закончится.

— Даже, если цена этому любопытству будет смерть?

— Зелен виноград.

Мне не объяснить ему, что я видела у той речушки на диком холоде и не объяснить, что чувствовала, сидя спиной к гулко отдающемуся в спину сердцу. Он не поверит этому наивному объяснению я же не желаю делиться с ним этим. Тем, что там я была собой без многочисленных блоков и самоконтроля, тем что дракон воспринимал меня как меня и мне было так хорошо и спокойно, что я не задумываясь променяла бы вечность на еще один такой момент.

— Я не жду, что вы меня поймете, а всего лишь отвечаю на ваши вопросы, как вы и просили. Мне действительно жаль, что я не уловила того трепета, что я должна испытывать по отношению к вам и не прочувствовала страха. Но и вы, зная о методах мэтра и о моей работе боевым магом, должны принимать в расчет, что у меня притупленное восприятие опасности и иное отношение к смерти.

Не убедила, этот его взгляд никуда не исчез.

— Тогда ты действительно глупа женщина, потому что однажды это может стоить тебе жизни.

Я киваю. Может быть и так. Зачем бороться с чужими ветряными мельницами?

— Может быть вы правы, и свет моей жизни будет короток из-за моей беспечности или слабости. Если вы позволите я тоже расскажу вам две занимательные истории, отражающие то какие существа, встречались мне.

Он осторожно кивает, а я продолжаю:

— В одной любопытной книжке, что наиболее правдоподобно описывает наш мир, герой отвечал на вопрос своего друга: зачем люди придумывают чудовищ, которых никогда не было на свете? Герой отвечал ему, что, придумывая монстров и их ужасные деяния люди пытаются оправдать или прикрыть собственную чудовищность и жестокость. Это первая история.

— Короткая.

Да и она имеет отношение к нему. Я пью кофе, морщась и отставляя чашку, все-таки хватит. Эта кружка будет лишней. Следующая история будет обо мне.

— А какая вторая? Подвинься.

Сфайрат садится со мной рядом, хотя места на мой взгляд предостаточно, но я не против. Он слышал наш разговор с Рэндаллом, и кто знает может в этом и был расчет? Я еще не забыла о том, что он хороший манипулятор отслеживающий реакцию людей на, казалось бы, беззаботные слова.

— У меня есть подруга, она живет здесь на земле. Она тоже эльф и маг, мы вместе заканчивали академию, я, Эланис и Эдвинсент.

Я наблюдаю за тем, как со стола “исчезает” моя чашка, оказываясь в руках у Сфайрата. Я только не оглядываюсь на это чтобы посмотреть действительно ли это то, о чем я думаю.

— В детстве тогда, когда мы еще не были с ней знакомы. Она подружилась с драконом, он ее не спасал от неприятностей, а наоборот, поймал, когда она в очередной раз залезла в его дом, ей видите ли понравилась библиотека, располагавшаяся в удивительном месте, скрытым от людских глаз и напичканном магией. Уже тогда Эль можно было считать одаренной волшебницей. Дракон, заметив нарушение существующего и одному ему известного порядка, устроил там ловушку и выловил ее за ухо.

На лице Рэндалла читается скепсис, чувствую и на моем лице было подобное выражение, когда Эль рассказывала эту невероятную историю.

— Когда она рассказывала это, я не поверила ей: ведь ничто прямо не говорило о том, что он дракон, она лишь знала это и видела несколько раз, парящего где-то вдалеке ящера. Я предполагала, что Кайшер, так его зовут, лишь старый маг, ищущий уединения. Лишь много позже я видела первых древних, они всегда были драконами, не людьми и от того ее теория казалась мне все более невероятной.

Я подтягиваю к себе правую ногу, подмяв ее под себя. По полу веет холодом, а сапоги остались у кресла.

— Прошло много лет, но их дружба продолжается и по сей день.

Я чувствую исходящее от дракона тепло. Он таким образом прикрывает меня присутствием

— Почему теперь ты решила, что она говорит правду и он действительно дракон?

Действительно почему?

— Потому что теперь я понимаю ее уверенность в собственном знании, — я подбираю на диван вторую ногу, улыбаясь собственному видению. — К тому же, на днях, один дракон осуществил полный оборот на моих глазах, и я не сомневаюсь в том, что драконы могут выглядеть, как вполне обычные люди. И это не сказки и не байки из бабушкиных сказок.

Надо мной раздается смешок, мина на лице Рэндалла становится все более выразительной, прорычав что-то непонятное моему слуху, он поднимается, оставляя нас одних.

— Думаю, твое решение помочь мне, кажется ему непростительной ошибкой.

Выдаю я, вспомнив еще одну теорию Эланис. Интересно с каким видом она воспримет новость, что не все драконы по виду древние старцы?

— Может быть, — задумчиво раздается у меня над ухом, обжигая дыханием, — ты рассказала эту историю Рэндаллу, чтобы он поразмыслил о том, что твоей подруге от дракона не нужно было ни сундуков с золотом, каменьями и чего-то там еще, а просто дружба?