Евгения Мэйз – Секретарь для дракона. Книга 1 (СИ) (страница 154)

Мертвецы продолжали нависать над ней, плотной массой: их белые лица, единственные яркие пятна в этой кромешной темноте смотрелись жутко.

— Lΰx a flᾃmễ!

Ну, давай же! Искра! Пусть ты последнее, что она вызовет сегодня. Вэл чувствовала себя обессиленной, как в ту ночь на крыше с драконом. Сил было едва-едва, чтобы вызвать искру света. Кто-то выкачал ее силу. Или же она мертва.

Никто не знает, каково это, быть личом. Живые трупы, у которых есть сознание и все-таки магия!

Вэл закрыла глаза.

Боги! Неужели она просто труп? Вот почему они не трогают ее. Вот откуда кровь.

Она продолжала, ощупывать себя в попытке найти смертельную рану, но кроме крови больше ничего не было. Цепочки с амулетами, кстати, тоже, значит кто-то сорвал ее, оттуда и кровь. Звенья была сделаны не из лунариса, но материал, тем не менее, крепкий, скорее всего, она то и порезала ее, снять ее с талии было не так-то просто, там замочек хитрый. Кто-то очень торопился, не желая разбираться с хитрым украшением.

Вэлиан сложила руки на груди, пытаясь успокоиться, по виску к уху пробежала одинокая слеза, щекоча ушную раковину. Она, как можно более осторожно, чтобы не коснуться никого, вытерла влажную дорожку. Ей только слез не хватало. Мертвецы не трогают ее, и это хорошо.

— Этого не может быть, — прошептала Вэлиан, прикрыв глаза и тут же открыв их, — Lΰx a flᾃmễ!

Повторила она, живо представляя, как несется через пространство и время искра света, преодолевая все препятствия в виде материи, прорезая ее, чтобы появиться перед глазами.

Ничего не происходило несколько секунд., наконец, темноту порезал знакомый огонь, освещая толпящиеся лица вокруг, мигая и делая их еще более жуткими. Прямо ночной клуб на празднование Дня Мертвых. Только здесь все по-настоящему.

— Ты пришел, — Вэлиан улыбнулась, протягивая к нему руку, ощущая слезы радости, что у нее все получилось, — только не оставляй меня одну.

Искра скакала из стороны в сторону, вновь напомнив ей шкодливого ребенка. Флам появлялся и исчезал на ее пальцах и между ними, Вэл нашла в себе силы улыбнуться еще раз, успокаивая дыхание. Она должна что-то придумать, чтобы выбраться отсюда, или она погибнет здесь.

— Пожалуйста, беги к дракону, к тому, что был со мной. Приведи его сюда.

Как бы ей не хотелось отпускать звездную искру и оставаться при этом в полной темноте, она должна сделать хоть что-то, ведь если Сфайрат до сих пор не рядом с ней, значит что-то не дает ему переместиться.

Умеют ли плакать мертвые? Может и умеют, но никто не видел плачущих покойников.

Они воняют, но этот признак можно исключить, вонь тут такая, что хоть запшикайся духами, ничего не почувствуешь, кроме смрада. К тому же, не стала бы она разлагаться так быстро.

Ничего не известно о сознании, есть ли синдром «запертого внутри». Его тоже можно исключить, она двигается, она творит магию. Синдром «запертого внутри» — это немного другое.

Но есть еще один очень важный признак: она не должна чувствовать боли, а у нее голова раскалывается. Вэл вытерла руку о платье, даже сейчас побрезговав прикасаться губами к грязной коже (каким бы она не была покойником, если она все-таки жива, ей бы не хотелось потом иметь проблемы со здоровьем) и прикусила большой палец, хорошо, что не со всей дури, наверняка откусила бы!

Боль была! Она жива!

Радость была недолгой. Кто-то шел к ней, каменный свод стал освещаться парящим в воздухе луксом, флам исчез. Вэлиан хотела увидеть того, кто приволок ее сюда. Кого она не почувствовала, в присутствии кого не закричала ее интуиция, не предупредив, не откликнувшись? Кому она так слепо доверяла?

Дракон был прав. Она слишком сильно полагается на друзей, но тем не менее, Вэлиан не ожидала увидеть его. Она ведь верила ему.

— Дик?

— Вэлиан, — кивнул он, его лицо и глаза были лишены привычной ей веселости, он смотрел на нее очень просто, словно ничего такого не происходило.

Он остановился рядом с ней, мертвые отхлынули от каменной глыбы на которой она лежала, оставив их вдвоем.

— Не скажешь ничего?

— Помоги мне сесть, меня ноги не слушаются, — попросила она, тоже сделав вид, что все в порядке.

— Это хлороформ, ты довольно долго проспала, мне пришлось уйти и оставить тебя одну. Вскоре должно пройти, — пообещал он.

Вэл кивнула, звучало, как извинение, но она бы не стала надеяться на это. Она протянула ему руку, и он помог ей подняться, без труда потянув ее вперед. Бросив быстрый взгляд на него, она не обнаружила на его поясе Аса. Значит легендариум где-то еще или же выпал пока тот волок ее сюда.

— Даже не спросишь ничего? — повторился он, явно ожидая какой-то более красочной реакции.

— Есть что-нибудь противорвотное? Меня мутит.

Он ничего не ответил на это, лишь только криво усмехнулся.

— Что ты хочешь, чтобы я у тебя спросила? По законам жанра — ты злодей, ты должен говорить, рассказать мне свою историю, что-то предложить, дать мне какой-то выбор, иначе я была бы уже мертва и не было бы этого разговора.

— Я не злодей, я жертва, такая же, как и ты, как все остальные.

Вэлиан обратила внимание на «все остальные», но развивать тему не стала. Если он оговорился случайно, то не станет продолжать тему, а если специально, то сейчас сам все расскажет. Откуда у антагонистов такая тяга к самолюбованию?

— Извини, конечно, но жертва сейчас я, а ты злодей. Мой друг, что предал меня, я не хотела верить, хотя догадки и факты были на лицо. Я и сейчас не верю, но стадо трупов вокруг меня, эта пещера и ты рядом — все говорит мне, что я наивная идеалистка. Я только не могу понять, зачем? Ты не безумен, я вижу искру разума. Расскажешь мне?

Вэл еще раз посмотрела на него, затем отдернула юбки платья, стесняться ей было особо нечего, высокие сапоги, плотные легинсы — она и в самом деле знала, что что-то случится, но пока выхода из ситуации не видела. Единственное, что ей сейчас остается — это разговор, попытка потянуть время, если только флам сможет добраться до драконов, или она придет в себя и сможет сделать хоть что-то.

— Ты наивная идеалистка — ты права. Ты даже не задумалась, не связала два факта: собственное бессилие и мое неожиданное появление в таком же состоянии. Это было безумно — идти к тебе обратно, но я решился, ведь чем безумнее план, тем легче разбиваются доводы логики, все так и вышло, ты не заподозрила меня. Идея с небесным огнем чуть было не убила меня, нас, но дракон так кстати подвернулся, прикрыл не только тебя, но и всех остальных.

Он присел рядом, согнув в колене одну ногу, а другую так и оставил на земле. Вэлиан рассматривала его, обратив внимание на то, что в его коротко стриженных висках появились белые пряди.

— Ты так и не сказал, зачем?

— Ты знаешь. Я хочу, чтобы он поплатился за это.

— Он?

— Я говорю короле. Я хочу, чтобы он потерял все, смотрел на руины своей страны и даже больше — на труп своего сына.

— Я не понимаю, какие у тебя претензии к Эльсвандилу, когда он успел перебежать тебе дорогу? Ты не получил повышение? Твои родители не были обласканы вниманием или осыпаны почестями? Я чего-то не знаю, может быть, они гниют в тюрьме?

Он резко поднялся на ноги и прошелся туда-сюда, огибая камень и подойдя к ней, с другой стороны. Его лукс продолжал парить над его головой, словно нимб. Одни ангелы вокруг и ни одного с добрыми намерениями.

— Посмотри на меня!

Она смотрела на него, его глаза заволокла тьма, но не такая, как у драконов. Их глаза блестели, хоть и были злыми или сердитыми. Здесь же, у Дика, они исчезли, а на их месте заклубился черный туман, полностью скрывший белки его глаз. Зрелище то еще, но не ужасающее, а скорее увлекающее, гипнотизирующее своей необычностью.

— Страшно тебе?

Вэлиан покачала головой, все еще вглядываясь в его лицо. Она впервые видела такое.

— Нет.

— Это только говорит о том, что ты такая же, как и я, — проговорил он, продолжая нависать над ней.

— Может, объяснишь нормально, что с тобой? Зачем ты делаешь это? Ты хочешь отомстить Эльсвандилу за тьму, что сейчас в тебе. Где ты взял ее?

— Я ее не брал, она всегда была во мне, сколько я себя помню. Она шепчет, когда-то тихо, когда-то громко. Это сводит с ума. Лишь убив кого-то, она замолкает, но с каждым разом ей нужно все больше и больше, иначе просто невозможно.

Он закрыл глаза, опустив голову, и посмотрел себе под ноги.

— Разве это жизнь, Вэлиан? Мои родители вылечили меня от смерти, вернули силу, но какой ценой?.. Мои родители и много других эльфов, что испугались смерти, побоялись потерять свое величие и пошли на это. Кто-то понял свою ошибку слишком поздно, ты ведь помнишь те самоубийства ЛашЭны, БихэШи, тогда так и не нашли причин их поступка, не было предсмертных записок.

— Да, их наследники тоже не смогли дать объяснение их поведению.

— Вэл, эти наследники сами и уничтожили предсмертные послания. Их родители каялись в содеянном в своих последних словах к эту миру, на их несчастье, записки нашли их дети.

Вэлиан нахмурилась, вспоминая те давние и очень мутные истории. Они так и не получили большой огласки, в вестниках о них даже не упоминали. Еще бы! Кто-то из верхушки, из цвета и надежды нации покончил жизнь самоубийством. Как бы темные эльфы не относились к смерти, но они знали цену жизни. Вопросов было куда больше, чем ответов. Вэл тогда не было в стране, она тогда редко проводила время дома. Все в столице напоминало ей о Дэзгасе, она бежала от воспоминаний, заполняя свой мир новыми впечатлениями.