Евгения Мэйз – Секретарь для дракона. Книга 1 (СИ) (страница 124)

На лице эльфа цвели синяки нежных оттенков фиолето-зеленого, ссаднила губа и, кажется, шаталась парочка зубов, нещадно ныло в боку, точь-в-точь там, где находилась печень. Никаких тебе шпаг, мечей, сабель, только старые добрые кулаки.

Что он может сказать? У дракона тяжелый удар.

Боль отступила и перестала ощущаться под действием выпитого алкоголя, а выпито было немало, но и немного, даже несмотря на валяющиеся под столом пустые бутылки. Споить дракона та еще задача, что до эльфа, он предпочитал пить маленькими порциями, увлекшись дегустацией новых для него напитков. Коньяк, бренди, виски, особенно его впечатлил абсент. Зря он так, завтра ему будет не до смеха, но поделом, не мальчишка и должен знать о коварстве смешиваемых напитков.

Сфайрат выглядел чуть лучше, сказывалась быстрая регенерация, но, если судить по первым ощущениям, эльф сломал ему несколько ребер, разбил бровь и выбил челюсть.

Хороший противник, удивляет, как девчонка с ним справилась.

— Это был спарринг, чтобы ты там не думал. На кулаках я с ней никогда не дерусь, иначе все закончится очень и очень быстро, силенок у нее не хватит. На шпагах она хороша, быстрая, маневренная, — эльф на мгновение замолчал, потерев подбородок, — подлая. Кто ее научил этому демонову приему? Не я — это точно.

Рэндалл наблюдал за творившейся потасовкой с высоты лестницы, когда все успокоилось, он спустился, поглядев на них с удручающим видом, качнул головой и исчез, а вернувшись принес выпивку. У эльфа тоже что-то нашлось, хотя, по его словам, он предпочитает не увлекаться алкоголем, служба требует ясного ума без тумана винных испарений.

— Я думал, что все закончится в первый же день, что она попросит другое дело. Я знал об этом ее дружке, о ее чувствах. Глупо, но хотелось перебить их. Думал, что слетит с ее глаз это розовая влюбленность. Не слетела. Я уж было стал подозревать ее, что она встречается там с ним, а что?

Трист нетрезво качнул головой, от него не ускользнул потемневший взгляд Сфайрата.

— Ты сам-то что подумал, когда увидел ее на моем крыльце? Она ведь одетая стояла и кофе пила, а там, вокруг такое! Не смотри на меня так, дракон, эта моя… наша работа, знать все самое мерзкое. Она или выдержала бы, или сломалась. Знание не всегда сила, сейчас я бы пошел другим путем — спокойным, а я хотел быстрой победы, но не получил ничего.

Выпили и пили еще много, пока не закончилась выпивка, и Трист не рассказал главное.

— Я не расскажу тебе многого, я под присягой. Но лучше бы ты пошел с ней на этот треклятый праздник. Ее отец не сумел противостоять королю, может наобещал ей с три короба, но помолвку отменить не смог.

Сфайрата встряхнуло. Дракон мигом протрезвел и вынырнул из легкой дремы, опасно заревев.

— Вижу, что она не сказала тебе, бережет репутацию своего папаши. Хотя, видят Боги, не стоит он того, — выдал он туманную фразу, продолжив, — она тоже ничего не сможет поделать. Все предрешено, и все слишком долго ждали, когда она нагуляется.

Так Сфайрат узнал о ее отношениях с отцом, немного, все, чем мог похвастать сыщик. Несмотря на все сказанное ранее, на все предупреждения и наставления, на разум, что говорил: так и надо, так и надо было. Ее хотелось забрать и унести куда-нибудь подальше от всех забот и хлопот, только вот нести было некуда, и еще он знал, что эта слишком ответственная женщина вряд ли будет в восторге от происходящего, поэтому ей стоит оставить хотя бы иллюзию выбора.

И очень уж хотелось узнать, что скрывает Эльсвандил и отец Вэлианэ, что так терпеливо ждали, а теперь торопятся с ее замужеством.

— Ты к ней? Или за ней?

Морозная ночь, сквозь защитный купол с угольно-черного неба на них смотрели колючие звезды, и мерцал слабым светом глаз малиново-красной туманности Хайнаса, известного в мире людей как туманность Конская голова. Холодный воздух приятно охладил легкие лишь на секунду, прежде чем они вновь наполнились сухим жаром.

— Нет, для начала полетаю, хочу подумать. А ты?

— Домой, хочу навестить родителей.

На том драконы и расстались, Сфайрат лишь только вырвался на свободу, прочь от города, от его воздуха, пропахшего солью и водорослями, он взмыл в небо. Чувство полета опьяняло не хуже алкоголя, но выветривало весь последний хмель, он взял курс на горы, рванные края которых было видно издали.

«Действительно, похожи на огрызки, — подумал дракон, несколько долгих минут паря на границе княжества ИстрирДра и выискивая в непроглядной темноте тот знак внимания, который он собирался преподнести женщине вместе со своими извинениями.

Вэлиан стояла на крыльце, шар света плавал вокруг нее, освещая лицо и желтоватые страницы подкинутых ей документов. Она не могла читать в спальне, все мешало, раздражало, ей не сиделось на месте. Вэлиан дочитывала последнюю страницу, всего их было пять. Не густо, но емко.

Она закрыла папку, поправив выбившиеся листы, покусала губы, вглядываясь в темноту. В ее руке запылало пламя, жадно накинувшееся на плотно сбитые листы, неспешно пожирая их, огонь горел в руке, Вэлиан не обращала на это внимание, продолжая вглядываться в темноту. Под конец, она лишь стряхнула пепел с пальцев, скорее автоматически, чем осознанно.

Она решила не оставлять их при себе, без соблазна перечитать и попытаться найти что-то еще. Вчитываться и искать причины, мотивы его поступка, Трист свою работу сделал очень хорошо: информация подана простым и очень сухим языком, без какой-либо эмоциональной окраски, чтобы у читающего не возникло ощущение предвзятости, и он мог сформировать собственное мнение об описываемом объекте. Пусть дракон сам расскажет ей почему совершил тот поступок, чем она будет накручивать себя и мучаться в догадках, или пусть не говорит ничего и никогда.

На какой-то момент она даже пожалела, что взялась за это, попеняла на свое импульсивное желание узнать о нем больше. У нее самой предостаточно тайн, и с некоторых пор не в ее правилах совать нос в чужие, но что сделано, то сделано.

Она подняла голову, холодный ветер ласково обдувал лицо, забирался под волосы и откидывал их назад. Девушка прислушалась, открывая глаза и всматриваясь в темное небо. Острый глаз и отличный слух — то, чем наделен каждый эльф, не подводили, она слышала колебания воздуха, более резкие, как если бы Вэлиан стояла в горах в непогоду, и ветер бил бы по ней, швыряя из стороны в сторону ее плащ. Ей не послышалось, она слышала взмах крыльев. Дракон? А почему не через джамп?

Все равно. Она пошла в ночь, Вларр и Дарр шли рядом, рассекая снег с едва уловимым шелестом и шорохом подбрасываемого веерами снега. Рядом раздавалось их жаркое дыхание, и были видны облачка пара, вырывающиеся из пасти собак.

Первым ругнулся Дарр, резко остановившись и рыкнув в небо, следом за ним Вларр. Псы начинали рычать все громче, а потом затихли, прижимаясь к земле и виновато кося взглядом в сторону Вэлиан.

— Тшш! Все хорошо, это всего лишь дракон.

Дракон опустился на пустыре, летом на нем красовалась цветочная клумба с ярким ковром кошачьих глазок, что высаживала мама, по какой-то ей одной ведомой причине нежно любившая эти яркие цветы. Вэлиан отдала бы предпочтение тюльпанам, но у мамы было свое виденье прекрасного.

Дракон приземлился, складывая крылья, девушку обдало ледяной крошкой, она сидела возле двух поскуливающих псов, почесывая их за ушами и ласково шептала им что-то успокаивающее, ее голос звучал, как дуновение ветра, будто она что-то тихо пела им.

— Всего лишь дракон, — сказала она напоследок, поднимаясь.

Вэлиан приблизилась, с накинутой на плечи легкой курткой. Сфайрат рассматривал ее, с высоты своего роста, наконец склоняя голову, приближаясь ее к ней. Он старался почувствовать ее, уловить ее эмоции. Девушка продолжала стоять, разглядывая его, прерывисто и тяжело вздохнула, дотрагиваясь.

— Привет, мудрейших из мудрых.

— Обычно, эти слова крайне льстят, но не сейчас.

— А что так? Может лучше звать тебя Столп Вселенной?

Дракон дернул головой под ее рукой, но не из-за недовольства, Сфайрат хотел, чтобы она продолжила эту незамысловатую ласку, что ощущалась сквозь чешую и наросты, женщина опустила руку.

— Не сегодня, я вполне потерплю прозвище «птеродактиль».

Вэлиан улыбнулась, ее глаза весело засверкали, она закусила губу, стараясь скрыть улыбку.

— О! Это такая честь.

Сфайрат не оборачивался, драконом он мудрее. Вэлиан смотрела на него, оглядывая с некой серьезностью.

— Я знаю, что на меня нашло, но в тот момент я ничего не мог поделать с собой, это не оправдывает сказанных мною слов и поспешных выводов. Я помню, о чем ты просила меня, и сожалею о каждом сказанном мною слове, не могу обещать тебе, что перестану беспокоиться, но могу сказать точно — я не стану больше давить на тебя. Найдешь ли ты в своем сердце понимание и сострадание, простишь ли ты меня?

Вэлиан натянула концы куртки, прерывисто и глубоко вздохнула, нежно улыбнувшись.

— Твои слова достигли моего сердца и нашли отклик в моей душе, я принимаю твои извинения, птеродактиль, — заговорила она на драконьем, не скрывая веселья, когда произносила «птеродактиль», — но все-таки есть у меня для тебя наказание, ведь каждый в этом мире должен платить за свои необдуманные поступки, что он бросает на алтарь своих страстей.