Евгения Мэйз – Не тот муж (страница 48)

То, что он говорил и делал совсем не вязалось с его голосом, в котором звучало недовольство. Что-то внутри меня усмехнулось и посоветовало не спешить разубеждать его и уверятm в чем бы то ни было.

— Николас, — проговорила я, решившись и коснувшись его носа своим. — Тебе придется отпустить меня и ответить на вопрос.

Я и сама не верила в то, что говорю это. Как я могла отказываться от счастья? Как?

— Придется? — переспросил он, целуя уголок моих губ.

— Да, — подтвердила я, пытаясь игнорировать искрящийся клубок радости, что ширился и ширился во мне. — Тут полно журналистов.

Что-то мелкое и подлое во мне подсказывало оставить, как есть, зафиксировать победу таким образом и как знать, что получится потом. Вот только все остальное противилось этому, шепча, что нельзя перечеркивать часы, дни и месяцы учебы, достоинства и самое главное — веры. Я ведь верила в то, что все будет. Не должна отступать от этого и теперь.

— Мы вроде выяснили как я отношусь к общественному мнению еще в Хемсли, — проговорил Николас, глядя мне в глаза с некой задумчивостью.

В его объятиях хотелось остаться. Но мое подсознание было умнее меня. Оно выдало то, что было действительно важно для меня.

— Ты уедешь завтра-послезавтра, а моим родственникам и самое главное мне еще придется отбиваться от их внимания, верно?

Было кое-что похуже этого — фотографии, которые обязательно останутся хоть где-то. Я не хотела, чтобы было что-то, что заставило меня грустить и думать о том, как все могло бы быть. Я бы ни за что не призналась ему в этом. Ба твердит, что я взрослая не по годам, но это не так. Я просто борюсь с собой и стараюсь не идти на поводу у инфантильности. У меня есть цель и не одна, а еще отец, которому я должна помочь жить лучше.

— Оно ведь будет? Как считаешь?

— Ты права — выдал Николас, как будто очнувшись, и, как мне показалось, с сожалением. — Извини, что не подумал об этом.

Он отпустил меня, а меня словно толкнули. Но я не позволила себе задуматься над этим слишком долго, потому что нужно было наслаждаться тем, что было здесь и сейчас, а пострадать и раздуть ощущения я успею после.

— Почему ты решила, что я уеду?

Я пожала плечами. Это было предчувствие, которое просто вселилось в меня, превратившись в уверенность.

— Разве это не так?

— Нет, — ответил мужчина рядом со мной, а потом все же взял меня за руку, сжав мои пальцы в своих. — Я не собираюсь покидать страну ближайшее время.

Мое предчувствие обмануло меня, и я была только рада этому. Настроение повысилось и день стал еще ярче. Только «извинения» портили все, а еще моя дотошность, которая желала понять зачем ему понадобилось выяснения деталей, если не было ничего серьезного с Дашковой.

— Ты не рассказал, как заставил Фила повиниться перед тобой — поинтересовалась я, стараясь не смотреть на него пока мы брели к трибунам.

Не представляю, что за блаженный вид был у меня сейчас, а то, что он был таким определенно — ведь я рада и недовольна одновременно.

— Я пригрозил ему тем, что лишу его заработка, — буднично сообщил Николас. — Возможности путешествовать и выполнять обязательства по контрактам.

Не только его день бил рекорды по впечатляющим откровениям.

— Ты действительно смог бы сделать это?

— Да.

Я дернула его за руку, заставив повернуться ко мне.

— Скажи зачем?..

Я боролась с собой, чтобы не спросить за что он извинился. Этот вопрос стал «есть» меня. Все было понятно и так. Ему нужны были «простые» и не обременительные отношения, как с Кариной, а я срезала его нужды своими словами о своей серьезности.

— Потому что Карина бросилась достаточно нешуточным обвинением в его сторону, — сказал Николас, а посмотрев на меня, вздохнул и принялся объяснять. — В последнюю нашу встречу я поведал тебе о том, какого рода консультацией занимаюсь и том, что меня заподозрили в связях с разведкой.

Я кивнула, поняв, что тревога относительно Карины отпустила меня. Дело было не в чувствах, а в мужских амбициях.

— К таким выводам нельзя прийти без чьей-либо помощи. Меня хотели устранить и тем самым ослабить влияние Британии в Конго. Это было выгодно двум сторонам: русским и французам. Фил очень походил на роль того, кто мог выяснить обо мне все. В том числе исказить факты касающиеся приобретения недвижимости в России. Он связался с Кариной, он имел доступ в мой номер и род его деятельности позволяет быть везде.

Я готова была признаться ему в крышесносности поцелуя, а все, потому что только что он отмахнулся от предрассудков и осторожности и поведал мне все, невзирая на мой юный возраст, пол и то, что я была представительницей другой страны. Патриотом в конце концов! Но он доверял мне.

— Почему вы не подумали на Карину?

— Она не знала ничего до самого последнего вечера, а то, что узнала — того было слишком мало, чтобы додумать все в такие потрясающие короткие сроки. К тому же я наводил справки насчет нее — ее биография чиста, словно утренняя роса.

Вспыхнувшая в ответ мысль, заставила обидеться и съязвить ему.

— То ли дело я любовница наркобарона, дочка криминального авторитета и внучка Маты Хари.

Обида произнесенная вслух перестала быть таковой. Это забавляло и сердило меня раньше, но сейчас заставило рассмеяться, вспомнив, что нечто подобное уже случилось раннее — Костя говорил нечто похожее, что и Николас.

— Я был неправ и извинился за это, — проговорил Николас, а потом привлек меня к себе. — К черту, Ида!

Получать поцелуи было приятно, но я все же сделала то, что подсказал возмутившийся женское естество — оттолкнула его. Разумеется, сделала это легко, не переходя в драку, успев перед этим стащить чулки из его кармана и спрятать их за спиную

— Мой день рождения — это повод, чтобы начать чудить для меня, — проговорила я, пройдя дальше. — Но не для тебя, Николас.

У него был такой странный вид, который я не смогла идентифицировать. Хотелось бы верить, что он понял меня и…

— Ты ошибаешься, Ида, — сказал Николас, оказавшись рядом в мгновение ока. — Это не балаган.

— Тогда что?

На этот раз он просто предложил свою руку.

— Подсознание старается компенсировать забытые навыки и дать понять…

Он погладил мои пальцы, прежде чем поднять мою руку к своему лицу и прикоснуться к ним губами.

— Что территория занята.

— О, сэр Николас, — проговорила я, не сдержав смешка и вопреки прежним договоренностям проговорив. — Ваш образ совсем не вяжется с образом неандертальца.

— Но другого объяснения происходящему я не нахожу, — ответил мужчина, меняясь на глазах.

Он как будто сбросил озорной вид и натянул маску полной сдержанности.

— Поверь мне, cherry, это трудно признать такому человеку как я.

— Какому?

Мне достался некогда полюбившийся острый взгляд. Кажется, даже сердце заныло в ответ на это.

— Привыкшему контролировать свои эмоции в какой бы ситуации не оказался, — ответил он спокойно. Надо признать и это тоже сразило меня.

Его слова были приятны не только своим содержанием, а тем, что были откровенным признанием собственной оплошности. Во мне вновь зародилась какая-то глупая надежда. Я поняла, что магия этого мужчины взяла меня в оборот — очарование мужчиной захватило и заставило жаждать слов нежности, восхищения и каких-то признаний, потому поспешила переменить тему.

— Если ориентироваться на шпионские детективы, то спецслужбы должны были готовиться к подобной операции заранее.

— Никто не знал о том, что я поеду в Россию и даже я сам, — откликнулся Николас, как ни в чем ни бывало. — Звонок моего работодателя и его просьба были полной неожиданностью для меня.

Говорить стало сложнее, но пока у нас получалось это. Я думала о его словах, чтобы унять восторг от происходящего — считай, что половина мира видела в чьей компании я нахожусь, кто держит за руку и кто целует мои пальцы.

— Но они могли знать что-то о вас заранее, — возразила я, игнорируя взгляды людей, о существовании которых знала лишь понаслышке. — Могу ошибаться, но разведка могла предположить развитие нескольких сценариев и вам бы встретилась Карина в каком-то другом месте в более или менее подходящей ситуации.

— Она слишком глупа.

— Но она умеет говорить, правда? — поинтересовалась я, растянув губы в улыбке.

Я заметила среди зрителей бабулю, которая смотрела прямо на нас с Николасом. У нее был какой-то торжествующий вид.

— Этого достаточно для тех, кто думает лучше, чем она, — продолжила я, чтобы закончить свою мысль.

Я посмотрела на Николаса, почувствовав, что что-то изменилось в его поведении и не ошиблась. Он как будто бы замер, но «отмерз» ровно через мгновение.

— Ты права.

— Да?