Евгения Мэйз – Не тот муж (страница 2)

— Джинсовку накинь, тогда норм, — комментирует подруга, подходя ко мне.

Сама знаю, что не очень, но слова-приободрения мне не помешают. Косте никогда не было важно, как я одета. Что радовало меня. Нашу семью нельзя назвать богатой и даже среднего достатка.

Я заставила улыбнуться своему отражению в зеркале.

Куда больше меня расстраивало другое — он не смотрел на меня, как на девушку. На «свою» девчонку, партнера для спаррингов, соседку по двору — да, но только заинтересованные взгляды он бросал на других. Я улыбалась и делала вид, что мы друзья, но сама жутко хотела понравиться ему.

Пока у меня ничего не выходило.

Ведь я отличалась от рано оформившихся девчонок. У них уже выросло все, что должно было вырасти и округлились все нужные места. А я так и продолжала быть худой, как спичка, с острыми коленками. До недавнего времени так выглядела и Лиза, но этой зимой все стало меняться, и она стала ловить заинтересованные взгляды парней. Мне же только и оставалось утешаться ростом, длинными ногами и гриве светлых волос. Но последнее было таким себе утешением. Я чувствовала себя невзрачной, как мышь.

— Цыпленок, — выдала я сокрушительно, посмотрев на свои угловатые коленки. — Самый настоящий цыпленок.

— Моя мама говорит, что ты красивая, — говорит Лизка, подводя блеском губы. — Как твоя мама!

Все родители так говорят. Зоя Васильевна знает меня с детства. Мы ведь с Лизкой с садика дружим, а потому и относится ко мне, как к дочери. Особенно это стало ощущаться после смерти мамы. Она то накормит меня лишний раз, то поинтересуется моими делами в школе, то проведет какую-нибудь поучительную беседу.

— Мама у меня была красавицей, а я ее бледная тень, — отвечаю я, отворачиваясь от отражающей поверхности. — Но приятно!

Я улыбаюсь, напоминая себе о том, что надо радоваться тому, что Костя дружит вне зависимости от своей популярности и от того какой у меня размер груди.

— Пошли к моему пирату?

Подруга хмыкает сравнению.

— А как же библиотека, а Карамзина? — спрашивает Лизка, просовывая ноги в балетки. — Подготовка к экзаменам?

— Заткнись, — говорю я, стоит нам выйти в подъезд. — Это же Костя!

Я почти что бегу и едва не теряю балетки. Я останавливаюсь на мгновение и прошу себя не торопиться. Я ведь уже не маленькая, чтобы бежать к нему со всех ног и терять сандалики. Такого не было никогда с Костей, но было с другим мальчиком, с которым я дружила в детском саду. Его, кстати, звали Коля. У меня какая-то зависимость от буквы К.

— А вдруг он не звонил? — спрашиваю я, завидев компанию ребят издали. — А я как дура бегу к нему!

— Не дрейф! Он же всегда так делает?! — успокаивает меня не отстающая Лизка. — Просто он позвонил, и никто не взял трубку.

Всегда. Вот только я как жутко неуверенный в своей красоте (не уме!) человек сомневаюсь в том, что этот невероятно популярный и симпатичный, а еще умный и эрудированный парень может всерьез общаться со мной.

— Тогда он понял, что всё без толку.

Но вновь напоминаю себе, что дружба — это тоже серьезно. Не может быть, чтобы ему было интересно проводить время со мной только из-за фехтования. Хотя он всегда так вежлив. Ни одну девчонку словом не обидел. Каждой уделит внимание, улыбнется и поинтересуется чем-то. Вот и Лизка чувствует себя увереннее после общения с ним. Но ведь с ними он не встречается по утрам, чтобы пофехтовать на палках?

— Опять думаешь об этом? — спрашивает Лиза, угадывая мои мысли. — Что не нравишься ему?

— Это так заметно? — спрашиваю я, останавливаясь и делая размеренный вдох. — Не без этого.

— Да, ты становишься мрачная в такие моменты.

Лиза корчит рожи, показывая, как именно я выгляжу. Сначала я цокаю на нее, а потом улыбаюсь и даже смеюсь, дергая подбородком в сторону компании неподалеку.

— Пойдем! — говорю я, стараясь добавить в свой голос силу и оптимизм. — Они уже заметили нас!

— Никакие мы не ботанички, мы нормальные и целеустремленные девчонки, — говорит Лизка, поравнявшись со мной. — Правда, Ида?

Нормальные. Только на уме у нас учеба, а не гулянки. Вместо того, чтобы слоняться по городу в компании ребят, да пить пиво на детских площадках, как это делают другие мы сидим за учебниками допоздна и бежим на «допы» в соседнюю школу. Все, чтобы не огорчать родителей и поступить после школы ни куда-нибудь, а туда куда хочется. Чтобы потом работать по профессии, а не менеджерами по продажам или страховщиками, которые оббивают двери наших квартир и подъездов.

— Чего надо, малявки? — спрашивает Вика, окинув нас быстрым взглядом. — Песочница в другой стороне.

— Ха-ха-ха! Остро! Сочно! — смеется Катька, оценив шутку подружки. — Куличики и формочки во дворе за углом.

Костя оборачивается к нам. Лизка краснеет, а вместе с ней и я. Но я держусь и заставляю держать руки в карманах, а не тянуть футболку вниз, стараясь прикрыть что-то. Эта расфуфыренная кукла совсем обнаглела! Думает, если накрасилась подделками с «AliExpress», то всё — королева мира!

— Мы, между прочим, с тобой в одном классе учимся, — отвечаю я старательно спокойным голосом, а потом смотрю на Костю. — Привет!

— Правда? — тянет издевательски Вика. — Раньше я тебя не замечала.

Но я уже не слушаю ее. Если размалеванная Катька еще поворачивается к своей тонированной по всем правилам подруге, то Костя смотрит на меня и улыбается теплой улыбкой. Глядя на него и улыбаясь в ответ, я перестаю думать обо всем плохом. Лето вновь превратилось в лето.

— Привет, Ида!

— Привет, — говорю я, а у самой теплеет на душе. — Не знала, что ты приехал.

— Я звонил.

Костя дергает плечом, а я смотрю на него и в очередной раз задаюсь вопросом: как можно быть таким красивым? Кажется, сама природа помогает ему в этом, взлохмачивая волосы ветром и демонстрируя его то с одной, то с другой привлекательной стороны. Тени скачут в его голубых глазах, в которых застыло выражение улыбки.

— У нас телефон отрезали.

— А на смартфоны у вас денег нет?

Костя бросает взгляд на все никак не успокаивающуюся Вику и говорит ей короткое «перестань!» Этого достаточно, чтобы вредная девчонка замолкла и перестала лезть в наш разговор.

— Час назад снялся с поезда, провел время с родными и сразу к тебе.

Я приподнимаю брови, не понимая, что ему помешало дойти до меня. Объяснение сердит, потому что не выглядит правдоподобным.

Я знаю расписание наших электричек и по всему выходит, что он в городе уже несколько часов как.

— Зацепился с девчонками, — объясняет он, смяв губы. — Узнал, чем живет наш милый город.

Меня смущает то, как он смотрит на меня — как будто знает о чем я думаю сейчас. Он всегда такой — взрослый, умный и проницательный.

— Мы ждем парней и едем на реку! — перебивает так и не успокоившаяся Вика. — Правда, Кость?

— Правда, — он переводит взгляд с меня на Лизу и обратно. — Хотите с нами?

Вика и Катя против нашей компании. Это стало понятно с самой первой секунды нашего нахождения у турника.

— Найдется местечко, но только одно, — говорит Вика в ответ на его вопросительный взгляд. — Лиз, хочешь с нами?

Я перевожу взгляд на Лизу. Подруга растерялась, не ожидав, что ее втянут в эту беседу. Но куда больше оторопела я, услышав:

— Ид, ты ведь не возражаешь?

Я еще как против. Так против, что к глазам и к горлу подступили слезы. Я совсем не ожидала предательства подруги. Они сейчас уедут и оставят меня одну. Не с кем будет поболтать о произошедшем и…

— Нет. Езжай конечно же.

— Тогда до завтра? — говорит Костя, перетягивая внимание на себя. — На нашем месте?

Я киваю и продолжаю движение дальше, хотя мне даже не нужно в ту сторону. Библиотека в другой стороне, как и моя комната, как и находящиеся в ней конспекты.

— Не знала, что ты знаком с ней! — тянет Вика, продолжая делать вид, что мы не знакомы с ней. — Она ведь мелкая!

— Да она бегает за Костей! Правда, Лиз?!

Вечная подвывала Катька портит всю Викину легенду. Я же иду, стараясь не прибавить шагу, когда как на самом деле хочется побежать и ни куда-нибудь, а домой, зарыться в подушку и зареветь.

— Они дружат, и никто ни за кем не бегает.

Я продолжаю идти, стараясь не прислушиваться к тому, что творится позади.

— Отстаньте, — отвечает Костя, смеясь при этом. — Мы с ней друзья.

— А с нами?

— И с вами, — соглашается Костя.

Это последнее, что я слышу, отпрыгнув от невесть откуда появившейся и круто взявшей «пятерки».